Work Text:
Иногда Джон ведет себя так, словно он не любит мужчину, словно он сам - мужчина, словно он нормальный, словно всё в порядке. Джон не лицемер, но он привык к себе-Джону, а это, вероятно, не он. Джон на гражданке — не он, Джон-друг-гения — не он, Джон... Чего боится Джон — быть "ненормальным"? Вряд ли он был нормальным когда-либо. Единственное, что его волновало — что обо всём этом думает Шерлок. Знает ли он? Есть ли вероятность, что он может не знать? Когда Джон слышит, как Шерлок произносит его имя, руки начинают трястись, потому что то, что течет в этот момент по венам — чем бы оно ни было - жжёт. Это — нормально? Джон может только сказать, что это чересчур сопливо и романтично и не по-мужски и что его чувства к Шерлоку совсем не такие. Или нет. Кому он врёт? Хотя бы один чертов взгляд, потому что Джон уже перепробовал всё и отчаялся найти какой-то нестандартный способ обратить на себя внимание Шерлока, когда закончились все стандартные. Джон уже и сам не понимал, зачем он это делал: в его глазах Шерлок был настолько умён, что должен был заметить его потуги еще до того, как Джон сам решился бы претворить их в жизнь, а, значит, Шерлоку просто плевать. Можно сколь угодно пытаться, можно быть сколько угодно привлекательным и талантливым, но если Шерлок считает что-то скучным, он и головы не повернёт. А выше своей головы Джону не прыгнуть. Когда до Джона это наконец доходит, у него начинается Период-Без-Шерлока. На самом деле это Джон его так пафосно называет, а ведь Шерлок никуда не девается, его всё еще можно увидеть иногда утром, лежащим на диване с ноутбуком (Джон в это время натягивает куртку и мчится на работу) или хорошо за полночь, когда тот колдует над колбами в кухне (Джон же пытается держаться естественно, идти ровно и избежать пересчитывания ступенек носом). Лестрейд справедливо называет этот месяц алкоголизмом, потому что только с ним самим Джон выпивал раз 12, а что происходит, когда Грегори нет рядом, он узнает по пьяному голосу Джона в трубке после 11 вечера и его лицу, когда встречается с ним в пабе. На место преступления вместе с Шерлоком тот не приезжает весь июнь и Лестрейд подозревает, что Джон очень недалёк от какой-нибудь глупости вроде переезда из Лондона, или убийства, или самоубийства — Лестрейд боится, потому что понятия не имеет, что происходит и чем он может помочь, но тут Джон знакомит его с некой Мэри и говорит, что она - то, что нужно (чтобы это ни значило). Тогда Лестрейд решает, что лучше бы тот кого-то убил. Или нет.
Когда Джон, впервые с начала лета трезвый и чисто выбритый, приводит домой Мэри, Шерлока как-будто пинают под дых. Он начинает всерьёз задумываться о том, что, может быть, он не прав, впервые в жизни - совсем, безоговорочно не прав, но эта мысль слишком скользкая и эгоистичная. Видеть Джона, своего Джона, с этой девицей — странно. Шерлок разрывается между "Джон должен должен быть счастлив" и "Неужели у него такой плохой вкус?". Шерлок думает, любит ли он Джона настолько, чтобы подвергнуть его такой опасности, какой он, Шерлок, несомненно является или наоборот настолько, что Джона нужно держать от этого так далеко, как возможно. Если быть до конца честным перед собой (что Шерлок обычно и практикует, но всё, что касается Джона — это всегда особенное, так что тут нужно быть максимально осторожным), Шерлок думает о Джоне уже давно, очень давно, неприлично давно, неправильно давно и пытается рассуждать здраво (как всегда), но у него не выходит и это злит, и даже не ясно, то ли из-за того, что это Джон такой особенный, то ли потому что-то Шерлок становится особенным рядом с Джоном, то ли всё вместе и сразу. Шерлоку хочется быть в глазах Джона хорошим, а еще не хочется Джону лгать, только это несовместимо и Шерлок бесится и срывается на всех и даже рад, что последний месяц практически не видел Джона. Или нет.
Мэри Джону не то чтобы очень нравилась, но с ней было спокойно, с ней можно было забыться и она скорее была для него другом, нежели женщиной, но черта с два она, влюбленная в некого идеального мужчину, каким был в её глазах, но отнюдь не на самом деле, Джон Уотсон, могла это понять, а объяснять ей что-либо он не собирался. Зачем он привел её домой он и сам не очень понимал. Может хотелось показать Шерлоку, что у него всё хорошо, или позлить, или вызвать ревность, только последнее было, наверное, идеей провальной и очень, очень глупой. Или нет.
Шерлок никогда не умел разговаривать с нормальными людьми, поэтому то, что в его глазах выглядело как просьба подождать за дверью по причине конфиденциальности разговора вылилось в угрозу, слёзы, побег мисс Морстен и её разочарование в "идеальных мужчинах". Джон, видимо, нормальным не был, потому что объяснения Шерлока он выслушивал молча, не перебивал и почему-то принимал Шерлока таким, каким он был, а совсем не таким, каким Шерлок пытался себя выставить в его глазах. Это было интересно, и даже чересчур, и Шерлок думал "сейчас или никогда", потому что нельзя закончить всё вот так и сбежать сейчас тоже не выйдет, а даже если выйдет, он не сможет вернуться и будет жалеть, только уже не здесь и не с Джоном. "Сейчас", - решает Шерлок и делает шаг вперед.
Когда Лестрейд вбегает в квартиру 221В он думает о четырех трупах на Варвик Авеню и о том, что, если это дело окажется для Шерлока скучным, нужно как-то уговорить его хотя бы взглянуть на трупы, а там — как пойдет. Лестрейд — хороший полицейский и его мозг действительно всё время занят работой и поэтому он совсем не готов увидеть в гостиной посреди обычного в последний месяц беспорядка целующихся Шерлока и Джона. Или нет.