Work Text:
Цукишиме правда нравилась его работа. Он занимался планированием исследовательских проектов в медийной сфере и разрабатывал инструментарий для их проведения. Каждый день он заходил в офис через большие идеально чистые стеклянные двери, поднимался на новом идеально тихом лифте, шел через коридоры идеально спроектированных рабочих пространств к своему идеально убранному столу, попивая кофе идеального помола с идеальным количеством сахара и сливок. Единственным недостатком, который способен был помешать ему наслаждаться своим рабочим днем, были люди. С клиентами Цукишима, к его огромному облегчению, не работал, зато ему приходилось сидеть в кабинете на троих человек, куда его недавно перевели.
Не поймите неправильно, он не имел ничего против здоровых деловых отношений и парочки коллег, с которыми можно было бы сходить в бар после тяжелой рабочей недели. Он не считал себя самым умным и способным в офисе и был удовлетворен работой других. Он вполне довольствовался своими стабильными успехами и премиями, не желая напрягаться ради повышения. Проблема была не в этом.
Его соседями по офису, по счастливому стечению обстоятельств, оказались главный бухгалтер, Дайшо Сугуру, и креативный директор отдела продаж, Куроо Тецуро. Первые дни на рабочем месте у Цукишимы не было проблем. Он работал со статистикой, изредка отвлекаясь на комментарии вынужденных соседей по поводу тормозившего компьютера или очередного распоряжения начальства. Его смущал лишь прямой взгляд Куроо на его, Цукишимы, стол, который он чувствовал восемьдесят процентов рабочего времени. Кей не знал, чем занимаются креативные директоры, но мог предположить, что подобное внимание не входило в их функциональные обязанности.
Через неделю относительно спокойный мир пошатнулся. Цукишима услышал их еще до того, как открылись двери лифта. Дайшо говорил что-то громким, но спокойным голосом, растягивая гласные и формулируя предложения как при разговорах с трехлетками, ему вторил не менее громкий, но определенно менее спокойный голос Куроо, то и дело прерывающийся на театральные паузы. До Цукишимы долетали только обрывки фраз, но даже их было достаточно, чтобы усомниться в человечестве. Чего ему не хотелось знать в пятницу утром, так это предпочтения Куроо и Дайшо в диснеевских мультфильмах и глубокий социологический анализ «В поисках Немо».
Следующий месяц превратился в кромешный ад. Цукишима был невольным свидетелем драки за дырокол, слушал весь день саундтрек из «Ла-Ла Ленда» (Куроо) и «Отверженных» (Дайшо), пару раз находил в офисе животных, в последний раз черного петуха (Дайшо утверждал, что Куроо должен был быть ответственным родителем и заботиться о своих детях ежечасно, а няни от Сатаны). За петухом в итоге весь день следил Цукишима, а заодно и за Куроо, который отчаянно пытался совершить непоправимое прямо на рабочем месте и приклеить на Дайшо петушиные перья суперклеем. Судьба петуха сложилась хорошо, его забрал Ушиджима из HR-отдела.
За это время Цукишима несколько раз произвел переоценку ценностей, переосмыслил всю философию, которую он изучал в школе, и стал японским Хайдеггером. Это, тем не менее, не позволило ему разобраться в тайнах человеческого бытия. У него появилось несколько теорий:
а) Куроо в прошлом был котом, жил у Дайшо дома, подрал все его дороженные занавески и нассал во все драгоценные пары туфель, отделанных под змеиную кожу, коих у Дайшо было поистине много;
б) Дайшо в прошлой жизни украл у Куроо честь, достоинство, полкоролевства и расческу;
в) они были бывшими.
Все три версии блестяще вписывались в его философию, необходимо было просто найти парочку объяснений. Цукишима переступил через себя и стал собирать все слухи в офисе. Под конец месяца Цукишима обнаружил фейсбук Дайшо и в нем примерно сотню постов о его невесте, Мике, под каждым их которых красовался лайк от Куроо (на странице Мики все комментарии были только от Куроо, и Цукишима решил загадку человечества, кто же ведет все женские форумы).
Это, конечно же, все только запутало. Как только Цукишима свыкся с мыслью, что ничего уже не исправишь, и отпустил ситуацию, Куроо и Дайшо стали делать ставки. Проигравший приходил на работу с кошачьими ушами, в костюме динозавра или расчесанным (до работы Куроо так и не дошел, охранник отказался пускать в здание посторонних). Цукишима обладал невероятными терпением и выдержкой, но смотреть, как Дайшо печатал свои цифры с единорожьим рогом, который не был похож на рог даже при внимательном рассмотрении, было выше его сил.
Цукишима записался к офисному психологу, Бокуто Котаро. На первом же сеансе Бокуто полчаса проплакал, что в автомате внизу закончились пакетики с арахисом. На второй Бокуто принес шахматы и повторно полчаса проплакал, когда Цукишима поставил ему детский мат. На третьем они плакали вместе, слушая песни Тейлор Свифт. После пятого Цукишима стал совершенно другим человеком, найдя успокоение в макраме и резьбе по дереву.
Но душевное спокойствие вещь хрупкая. В один день Цукишима просто пришел в офис и обнаружил, что все молчат. Молчал даже Коноха из соседнего кабинета, который обычно каждое утро читал вслух новости про бубонную чуму и предупреждал каждого, кто проходил мимо, про ретроградный Меркурий или плохое время для зачатия ребенка.
В целом все выглядело как обычно, за исключением того, что на лицах у многих читались следы глубокой душевной травмы, Ямагучи прикладывал себе к глазам чайные пакетики, Акааши с полнейшей скорбью на лице поливал искусственный цветок, а Кагеяма, судя по всему, работал. Цукишима подавил в себе желание выглянуть в окно и проверить, не идет ли снег. Он дошел до своего кабинета, услышал за спиной сочувствующий вздох и толкнул дверь.
К такому песни Тейлор Свифт его не готовили.
Куроо сидел, закинув руки за голову. На его голове красовались заячьи уши. Руки обтягивала кофта с искусственным мехом, а на ногах красовались шорты, из-под которых в отчаянии выглядывали фиолетовые трусы. Дайшо сидел с невозмутимым выражением лица, попивая чай, в котором наверняка были галлюциногенные, потому что по-другому оставаться в помещении было невозможно.
— Это какое-то бюрократическое изнасилование! — громко пожаловался Куроо, показывая Цукишиме гору бумаг, которые копились под столом месяц.
Цукишима подумал, что если кого и изнасиловали, так это его здравый смысл.
На следующий день вместо идеального кофе в его стакане был ромашковый чай с коньяком.