Work Text:
Гарри тревожно. Он стоит с опущенной головой и сутулится, пытаясь не смотреть на Сириуса.
– Я, эм, – говорит Гарри, глядя на то, как Римус и Артур Уизли мыли посуду, – Мы можем поговорить?
Сириус оглядывает Гарри с ног до головы на предмет травм и ранений. И хоть крестник не был из тех, кто скрывал такие вещи, Сириус все равно беспокоится.
– Конечно, Гарри.
Гарри пробегает по комнате глазами, останавливаясь на двух фигурах у раковины.
– Наедине.
Сириус спокойно кивает, изо всех сил стараясь изобразить хладнокровие. Джеймс, что твой сын натворил на этот раз хочет спросить Сириус, но Джеймс мёртв и никто не ответит ему.
Гарри смотрит на Сириуса, в ожидании, что он что-нибудь скажет.
– Да? – спрашивает Сириус, притворяясь что сбит с толку и пытаясь не уйти в свои мысли.
Гарри слегка улыбается и качает головой. Его усмешка так сильно напоминает о Джеймсе.
– Мы можем пойти в мою комнату? Эм, я не думаю, что технически она моя, но я там сплю...
Сириус кивает и поднимается следом за Гарри по винтовой лестнице. Он мягко прикрывает за собой дверь, когда Гарри садится на кровать. Сириус хочет наложить заглушающее заклинание, видя, как Гарри желает поговорить наедине, но палочка Сириуса была у Римуса.
– Сириус, я, э-э, – начинает Гарри и сразу же останавливает себя. Сириус садится на край кровати, – Я не уверен, но мне кажется, что я, – он снова останавливает себя и замолкает.
– Ты в опасности? Или ты собираешься подвергнуть себя опасности? Тебе нужна помощь? – Сириус говорит все, что у него на уме, пытаясь не напугать Гарри.
– Что? Нет, Сириус, я в порядке! У меня всё хорошо, – бормочет он, сжав руки на коленях и постукивая ногой по деревянному полу.
Сириус вздыхает и кивает. Он просто хочет, чтобы Гарри обо всём рассказал ему и тогда он будет знать, что ему делать.
– Ты можешь рассказать мне, Гарри. Твой отец однажды сказал мне, что ему на самом деле не нужны очки и попросил никому об этом не говорить. Конечно я знал, что они ему нужны. Он был слепой, как летучая мышь, но я никому не рассказывал до этого момента, – Сириус почти смеётся над этим воспоминанием, прежде чем вспоминает – Джеймс теперь не будет беспокоиться о том, что Сириус рассказал этот секрет.
Гарри кпшляет и опускает взгляд на свои ботинки. Он пытается что-то пробормотать, и собравшись с силами, выпаливает:
– Мне, эм, мне нравятся мальчики. Ну, девочки всё ещё тоже. Мне нравятся девочки и мальчики. Бисексуальность? Я не совсем уверен, – Гарри смотрит на Сириуса, пытаясь оценить его реакцию.
Это неправильно. Не то, что Гарри был бисексуслом, нет, это совершенно нормально. Этим должен заниматься не Сириус, а Джеймс. Джеймс должен сидеть здесь вместо него и слушать Гарри. Джеймс должен говорить с сыном. Джеймс должен утешить его, сказать, что Гарри в полном порядке.
Сириус, должно быть, выглядит потерянным, потому что Гарри начинает оправдываться:
– Всё в порядке. Сейчас мне нравится девушка, и я могу жениться на девушке, и у меня могут быть только девушки. Мне всё равно не очень нравятся парни, я просто буду выбирать девушек, – Сириус не понимает кого Гарри успокаивает, его или себя.
– Гарри, – говорит Сириус, – Всё в порядке. Прости, что напугал тебя. Всё хорошо, ты жив и счастлив, и это главное для меня. Мне без разницы, кто будет приносить тебе счастье, – Сириус разрывается между желанием обнять и утешить Гарри, и чувством вины, потому что это работа Джеймса. Это должно быть работой Джеймса, но Сириус украл это.
Но Джеймс был мёртв и Гарри пришёл к Сириусу.
Гарри расслабился в объятиях Сириуса, пряча лицо у него на плече.
– Прости, – говорит он. Его голос сбивается из-за того, что он прижимается к Сириусу, – Я просто боялся, что ты отправишь меня обратно к дяде и тёте, что я тебе больше не нужен, – добавляет он. По его прерывистому дыханию, Сириус понимает, что Гарри плачет. Он так похож на Джеймса , но плачет точь-в-точь как Лили.
Сириус обхватывает Гарри за плечи и смотрит в его глаза.
– Я бы никогда не отправил тебя обратно. Пока я жив, ты их больше не увидишь. Обещаю.
Гарри кивает и крепко обхватывает себя руками. Он замолкает, прежде чем снова взглянуть на Сириуса:
– Мои родители разозлились бы? Папа был твоим лучшим другом, так что ты знаешь, да? Или вы никогда не говорили об этом?
Сириус собирается ответить, но Гарри тут же его перебивает:
– Не то, чтобы имело значение, что они думают.
Сириус вздыхает.
– Конечно, это имеет значение, Гарри. Их нет рядом с тобой, но это не значит, что тебе не нужно знать об их любви к тебе.
Гарри опять опустил взгляд на пол: – И?
– Они не ненавидят тебя за это, Гарри, они бы никогда не стали. Твои родители умерли за тебя, и твоя ориентация никогда не изменит их любовь к тебе. Они всегда будут любить тебя.
Когда Гарри поднимает взгляд, в его глазах стоят слёзы. Он сдвигает очки, чтобы вытереть влагу.
– Я просто знаю, что многим людям не нравится это. Дяде Вернону не нравится и он такой не один. Столько студентов в Хогвартсе говорят об этом, как о чем-то мерзком. Они не знают обо мне, они не понимают, как это ранит, но... – Гарри замолкает, отводя взгляд.
Сириус кивает.
– Я понимаю.
Конечно же он понимает. В семидесятые дела были ещё хуже, если это вообще возможно. Тогда он прошёл через ад. И если он мог дать Гарри утешение, то почему бы этого не сделать?
– Я гей, я знаю об этом с тринадцати лет.
Гарри хмурится и смотрит на Сириуса своими зелёными, покрасневшими от слёз глазами.
– Ты гей?
Сириус кивает.
– Но ты никогда об этом не рассказывал.
Сириус смеётся: – Вряд ли это было к месту. Сначала Азкабан, потом я не мог увидеть тебя целый год, не самое лучшее время, а теперь война. В свою защиту, не то чтобы я думал, что тебя это особо волнует.
Гарри смеётся, настоящим, искренним смехом, но быстро затихает.
– А мама и папа знали? Они хорошо отнеслись к этому?
Сириус улыбается, вспоминая, как он рассказал Джеймсу. Ему было семнадцать, все остальные в комнате спали. Джеймс не знал истинной причины ухода Сириуса из дома. Он думал, что Сириус сбежал сам. В ту ночь Блэк рассказал почему его выгнали.
– Я боялся рассказать твоему отцу. Я не думал, что он возненавидит меня. Я боялся, что это изменит нас. Наши отношения. Этого не произошло. Он вёл себя со мной так же, как и раньше, – Сириус делает вдох, продолжая, – Я не был так близок с твоей мамой, но я рассказал ей, как только она начала встречаться с Джеймсом. Наверное, хотел проверить её. Убедиться, что она хорошая. Она такой была.
Гарри расслабляется и глубоко вздыхает.
– У тебя когда-нибудь был парень?
Сириус не знает, как на это ответить. У него был один, но можно ли действительно назвать его "парнем"? Он был возлюбленным, любовью всей его жизни и это гораздо глубже, чем слово "парень"
– Я не называл его так, но да. Это было что-то большее. Мы были родственными душами, навеки принадлежали друг другу.
– Что случилось?
Сириус закатывает глаза и посмеиваясь, ерошит волосы Гарри: – Это не допрос.
Гарри кивает и его лицо немного вытягивается: – Я просто хочу знать, есть ли у меня реальный шанс с мальчиком. Стоит ли вообще говорить людям, что мне нравятся мальчики, если в конце концов я останусь с девушкой?
– Нас разлучило не то, что мы были такими, – признается Сириус, – Нас разлучила война.
Гарри кивает, явно встревоженный.
– Значит, я должен рассказать людям.
– Я этого не говорил, – вздыхает Сириус, – Подожди, когда ты будешь готов. Ты можешь никогда об этом не рассказывать, а можешь рассказать и завтра, — что я бы не рекомендовал — но я буду рядом с тобой, хорошо?
Гарри кивает, наклоняясь, чтобы обнять Сириуса.
– Спасибо, – говорит он, – Прости, что задаю так много вопросов.
Сириус просто улыбается, поправляя волосы Гарри и обнимая крестника в ответ.
– Я рад, что ты пришёл ко мне.
Гарри встаёт, кивает Сириусу и медленно покидает комнату. Вероятно, он собирался рассказать друзьям. Сириус бы так и сделал. Нужно рассказать Джеймсу.
Но он не мог. Джеймс умер и никогда не вернётся.
Сириус, спотыкаясь, спускается по лестнице и падает в объятия Римуса, не обращая внимания ни на что вокруг. Сириус плачет, а Римус просто ведёт его в пустую комнату и закрывает дверь.
– Сириус. Что случилось?
Сириус шмыгает носом.
– Я сказал Гарри, что я гей и ему все равно на это. И я хотел рассказать об этом Джеймсу, я всегда говорю с Джеймсом, после того, как рассказал кому-то, но Джеймса здесь нет.
Римус печально кивает, успокаивающе проводя рукой по волосам Сириуса и наклоняцется, чтобы поцеловать его в лоб.
– Я знаю, я знаю, но я здесь. Почему бы тебе не поговорить со мной?