Chapter Text
Бэкхён остановил свой старенький пикап перед домом и со скрипом открыл дверь, захватив с соседнего сиденья большой пакет с продуктами на ближайшие недели две, в течение которых он сможет с лёгкостью не покидать своё жилище. Хотя в идеале он бы не появлялся в селении намного дольше, например, вообще никогда. Чуть зевнув и прикрыв рот рукой, Бэкхён двинулся к дому, нащупывая в кармане старых потёртых джинсов ключи, но, лишь ступив на лестничное крыльцо, остановился.
Прислушавшись к звукам, а после и к своим внутренним ощущениям, он сделал медленно шаг назад, и ещё один, подняв глаза и оглядев весь дом. Одноэтажное строение со старой обшарпанной отделкой будто вросло своей смурной аурой в лесную картину, но зато это делало дом достаточно незаметным для незваных и нежданных гостей.
Осмотревшись по сторонам, Бэкхён вернулся к машине и осторожно поставил пакет на землю, стараясь не шуметь. Вокруг шелестела листва, гонимая лёгким весенним ветром, и какие-то птицы тихо переговаривались среди густых веток деревьев. Всё выглядело совершенно обычным, но лишь выглядело…
Бэкхён сглотнул, чувствуя, как сквозь тело проходят отголоски давно позабытых ощущений. Неприятных. Вызывающих дрожь и тошноту. И отчётливо ощутил, как ему в спину упёрлось что-то твёрдое.
— Бён Бэкхён? — послышался низкий голос, и Бэкхён едва выдохнул, чтобы в следующий момент вдохнуть и резко повернуться, перехватывая ствол пистолета и отводя его в сторону.
Незнакомец чертыхнулся, но сразу откинул оружие в сторону, хватая Бэкхёна за руку и перехватывая за шею. Бэкхён ловко вывернулся, ударив по чужой руке, и, развернувшись, ринулся в глубь леса.
— Стой! — крикнули ему в спину, но Бэкхён лишь охнул, когда по лицу ударила увесистая ветка, больно царапая щёку.
Его нашли. Спустя четыре года его всё-таки нашли, и не имеет значения кто. Но, раз за ним прислали человека, а скорее всего, нескольких, это означало лишь одно — его хотят вернуть. Даже несмотря на то, что он сам этого не хочет. И когда-то давно ему пришлось исчезнуть именно поэтому. Отдел никогда бы не принял его отказ. Бэкхёна просто загнали в угол, вынуждая идти на крайние меры. А он всего лишь хотел тихой жизни вдали от всех перипетий этого мира.
— Да стой же ты! Твою ж мать!
Бэкхён перепрыгнул через небольшой овраг и, не оборачиваясь, побежал к болотам — их он знал как свои пять пальцев, а вот мужчине, что, судя по приближающимся шагам, уже настигал его, придётся помучиться.
— Окружайте! — услышал Бэкхён и только сейчас заметил, что параллельно с ним сквозь чащу бегут ещё несколько человек, и они действительно сужали площадь его бегства, загоняя.
Прикинув на бегу, что шансов выбраться у него всё меньше, Бэкхён всё же направился к болотам. Просто так он не дастся в руки. Даже людям.
— Бён, не глупи! Ты же понимаешь, что не убежишь!
— Идите нахрен! — выдохнул Бэкхён, но уже в следующий момент его повалили на землю, прижимая к ней и не давая даже пошевелиться. — Отпусти! — рыкнул он, дёрнувшись и ощутив боль в боку, а следом и в бедре, которым ударился. — Я сказал, отпусти!
— Тише ты.
— Отпусти!
— Угомонись, — недовольно приструнил его мужчина.
— От тебя вампиром за километр несёт, — сжав зубы, выдал Бэкхён, отворачиваясь и чувствуя секундное замешательство незнакомца.
— Придётся потерпеть. — Мужчина встал на колени, продолжая крепко удерживать его руки, и потянул Бэкхёна за собой, приподнимая. — Давай, — скомандовал он, и руки Бэкхёна завели за спину, надевая на них наручники.
— Попробуешь заставить меня вернуться? — сквозь зубы прошипел Бэкхён, посмотрев ему в глаза.
— Нет. Хочу, чтобы ты пошел со мной по собственной воле. К тому же это в твоих интересах. — Бэкхёна поставили на ноги и отряхнули от листвы и грязи.
— В моих интересах всё, что угодно, но не возвращение в Отдел.
— Ничего, ещё скажешь спасибо за то, что Отдел спасает твою шкуру.
— Да какое спасибо?! — возмутился Бэкхён и резко остановился, зло взглянув назад на одного из людей, что почти наткнулся на него. — За что им спасибо?! За то, что я столько времени скрывался?
Тяжело вздохнув, мужчина устало потёр переносицу.
— Отдел вышел на тебя двое суток назад. А раз вышел Отдел, значит, где-то рядом и они. Мы сумели опередить их, но я даже не могу сказать на сколько: на день, на час или на пять минут. И не факт, что, если ты сейчас вернёшься домой, тебя уже не будут там ждать гости.
Бэкхён обречённо прикрыл глаза и опустил голову.
Вот и добегался. А он наивно полагал, что сможет жить в глуши ещё долгое время, не вспоминая ни о людях, ни обо всякой нечисти. И те, и другие вызывали у него неприятные чувства и воспоминания.
— Почему именно я? Вам других мало?
— Больше никого не осталось. Ты последний.
Бэкхён вскинул голову и изумлённо уставился на мужчину:
— В смысле, последний? А…
— Мертвы. Все.
— Как мертвы? — прошептал Бэкхён, чувствуя, как понимание медленно оседает тяжёлой глыбой. Либо они сейчас говорили о разных людях, либо… — Не может быть… — Он огляделся по сторонам, взглянув на других бойцов, но те отвели глаза. — Но ведь… Все? Как же так? — Сердце отдало болью за грудиной.
— Когда мы поняли, что на вас началась охота, было уже поздно. Ты единственный, кто спрятался так хорошо.
— Видимо, недостаточно хорошо, раз вы здесь.
— Они тоже могут…
— Нет. Их здесь нет, — рвано вздохнул Бэкхён. — Чисто.
Перед глазами одним моментом пронеслись картинки с людьми, что годами были самыми близкими и родными в его жизни. Эти люди были его жизнью.
Зажмурившись на мгновение, Бэкхён поджал губы и глянул вперёд, видя лишь лица, улыбки и глаза, которые слишком прочно отпечатались у него на подкорке мозга. Сжав за спиной руки в кулаки, он двинулся вперёд, слыша за собой тихие шаги. Он всё ещё не мог поверить либо до конца осознать, что все, с кем он бок о бок прошёл огонь и воду, — умерли. И он даже не почувствовал, потому что находился на большом расстоянии. А ведь, будь он ближе, понял бы, что что-то происходит. Но… тогда, четыре года назад он принял решение и, похоже, теперь пожинает его горькие плоды.
Когда спустя минут десять Бэкхён под конвоем вернулся обратно к дому, он даже не удивился подъехавшему чёрному фургону, лишь отругал себя за беспечность и невнимательность, потому что сам был виноват в том, что не заметил автомобиль ещё в селении. А следили за ним, скорее всего, уже и там, просто не стали устраивать шумиху, учитывая, насколько тихо и чисто любит работать Отдел, позволяя себе выходить за рамки лишь в тех случаях, когда этого действительно требовала ситуация.
Усадив Бэкхёна в фургон, мужчина снял с него наручники и сел напротив. Бэкхён было спокойно вздохнул, но тут же недовольно фыркнул, когда к ним подсели ещё двое, зажимая его с обеих сторон.
— Можно твои ключи? — скорее поставил перед фактом, нежели спросил, мужчина, и Бэкхён засунул руку в карман, но остановился, вопросительно посмотрев на него. — Наши люди останутся в доме дожидаться тех, кто за тобой придёт.
— Надеетесь, что вам всё расскажут? — безэмоционально спросил Бэкхён.
— Нет. Абсолютно. Но даже крупица информации — тоже информация при полном её отсутствии.
— Понятно. — Бэкхён вытащил связку и передал мужчине, и тот ловко кинул её другому бойцу на улице, закрывая дверь в салон.
Машина медленно двинулась по лесной дороге, и Бэкхён задумчиво проводил взглядом людей, что уже заходили в его дом и заносили внутрь большие увесистые сумки, и он прекрасно знал, что в тех находилось. Бэкхёну нравился этот домик, но теперь можно было с уверенностью сказать, что он сюда уже не вернётся. Если за ним действительно придут другие, то уже будет некуда возвращаться после той бойни, что произойдёт.
Бэкхён грустно вздохнул и уставился на свои грязные колени. Всё то, чего он так тщательно избегал долгое время, — возвращается. И никому не было дела до его личных чувств и мыслей: ни Отделу, ни нечисти, ни миру. Последний создал Бэкхёна таким, какой он есть, и бросил барахтаться по жизни самому. Выбирать самому. И учиться жить самому.
— От меня правда… — Бэкхён поднял глаза на мужчину, ожидая, когда тот договорит, — чувствуется вампир?
— Правда, — тихо, но чётко ответил Бэкхён. — Вчера, а может быть, позавчера.
— Вчера. Мы прижали троих на окраине Парижа.
Бэкхён хмыкнул и отвернулся к окну:
— Никогда раньше не работал с такими, как я?
— Не пришлось. Слышал о вас много, но к тому моменту, когда меня перевели в Первый сектор, вы все уже разбежались.
— То есть «разбежались»? — не понял Бэкхён.
— А ты не в курсе? — удивился мужчина.
— В курсе чего?
— Спустя полгода после твоего исчезновения остальные тоже поуходили. Сначала просто отказались работать, а после и пропали из поля видимости Отдела.
— Вот оно что… — потерянно прошептал Бэкхён. Ко всему прочему, он ещё и стал катализатором к уходу остальных. Конечно, рано или поздно это бы всё равно случилось, но Бэкхён никак не мог предположить, что всё обернётся именно так. Он был самым сильным и в конце концов оказался самым слабым. А ещё он, возможно, остался единственным в своём роде, и это накладывало определённые обязанности, от которых Бэкхён столько времени прятался.
Хотя… какие к черту обязанности?
Если смотреть правде в глаза, Бэкхён никому и ничего не должен был. Он на чистом человеческом — Господи, даже ведь не на человеческом в полном понимании этого слова — патриотизме дал своё согласие работать на Отдел, а люди спустя столько лет начали считать его работу обязанностью, а не волеизъявлением, так быстро позабыв, что Бэкхён совершенно спокойно мог выбрать иную сторону, а мог вообще не вмешиваться и наблюдать со стороны, наплевав на жертвы.
— И куда ты меня сейчас… эм, прости… — поинтересовался Бэкхён, постепенно смиряясь со своей незавидной участью, правда, не собираясь во всём следовать желаниям Отдела. Тот четыре года без него прекрасно существовал и ещё четыреста просуществует.
— Пак Чанёль, — представился мужчина.
— Пак Чанёль, — повторил Бэкхён, будто пробуя имя на вкус. — Так куда?
— В Прагу. Глава Отдела ждёт тебя там.
— И кто сейчас навевает ужас на всю нечисть? — Он склонил голову к плечу и вопросительно изогнул бровь.
— Всё тот же, — улыбнулся Пак, не обращая внимание на колкость. — Ничего не поменялось.
— Жаль. А я уже успел понадеяться, что его утащил какой-нибудь суккуб. — Бэкхён вздохнул и пожевал нижнюю губу. — Безвестно.
— Пытался. — Пак коснулся костяшкой пальца своей улыбки, видимо, стараясь сдержаться. — То есть, пыталась. В прошлом году.
— Ну, — Бэкхён даже не удивился, что своими словами попал в точку, — сколько его знаю, женщины всегда были к нему неравнодушны. — Правда, больше шутить не было никакого желания, да и серьёзные парни по бокам не способствовали хоть какому-то поднятию настроения. Вся ситуация казалась какой-то странной и несуразной. — Ладно. В Прагу, так в Прагу, не имеет значения. Ничего нового я всё равно не скажу.
Пак пристально на него посмотрел и даже слегка нахмурился, но почему-то промолчал, хотя по взгляду было понятно, что свои мысли у него в голове были, правда, озвучивать он их не спешил или вообще не собирался.
Бэкхён отлично помнил представителей Первого сектора, в особенности начальника — Картера. С последним хорошие отношения у него так и не сложились, хотя работали они в комплексе частенько. У них вообще никакие отношения не сложились: Бэкхён считал того самодуром и время от времени высказывал своё мнение вслух. При всех. Имел на это полное право, пусть и не пользовался им в достаточной степени. Картер злился и даже в обычное время пытался строить Бэкхёну козни, чем только больше бесил его и подтверждал свою натуру напыщенного придурка.
Бэкхён улыбнулся своим воспоминаниям. В какой-то степени это было хорошее время. У него были друзья, были враги и был… был… Бэкхён сжал губы в тонкую линию и приказал себе переключиться с темы, которую не затрагивал уже долгое время. Абсолютно все в этой жизни совершают ошибки, и он не исключение, просто его ошибки специфические, как сам Бэкхён и как вся его жизнь. И жалел он о них… всё ещё жалеет, чувствуя, как внутри скребёт когтистой лапой, каждый раз будто царапая внутренности.
Повертев головой и посмотрев по очереди на своих конвоиров, что сидели с совершенно непроницаемыми лицами, Бэкхён вернулся взглядом к Паку, невольно отметив про себя, что от того скорее веяло интеллигентностью, нежели бойцовской закалкой. Сними с него кожанку и чёрный гольф с джинсами и надень строгий деловой костюм — вылитый начальник какого-нибудь ведущего отдела в какой-нибудь важной фирме. Только Бэкхён прекрасно знал, кто и с какими навыками попадал в Первый сектор, так что Пак Чанёль вряд ли был заурядным работником Отдела и уж точно не перекладывал из стопки в стопку отчёты аналитиков. Возможно, они даже пересекались в коридоре одной из баз, что были сосредоточены по всему миру, Бэкхён сейчас уже и не вспомнит. Слишком много людей в то время мелькало перед ним: кто-то готовил операции, кто-то находился рядом непосредственно на месте, а кто-то просто попадался на глаза с целью поглазеть на нечто особенное.
Бэкхён устало провёл рукой по волосам, замечая, что Пак следит за каждым движением, и подмигнул мужчине, демонстративно откидывая голову на подголовник и закрывая глаза. Не то чтобы он хотел спать, всего лишь желал создать видимость, чтобы в салоне оставалась элементарная тишина, а он пока подумает: впереди его ждёт серьёзный разговор, и без столкновения интересов не обойдётся.
Спустя почти час Бэкхён напряг слух, вслушиваясь в телефонный разговор, но Пак всего лишь тихо проверял готовность самолёта и подтверждал его вылет. А ещё через час автомобиль выехал на запасную полосу аэропорта, и Бэкхёна проводили к небольшому частному самолёту, подозрительно косясь на него и напрягаясь каждый раз, когда он делал резкие движения руками. Он, конечно, мог успокоить людей и объяснить, что не собирается убегать или делать ещё что-нибудь, что поможет ему, но радости такой он им не предоставит. Перебьются.
Самолёт быстро взлетел, и, как только набрал нужную высоту, Пак вручил ему новую чистую одежду, аккуратно упакованную в полиэтилен, и указал на уборную. А когда Бэкхён вернулся, на небольшом столике между сиденьями уже лежали какие-то фотографии и документы. Сам Пак что-то просматривал на планшете, время от времени перелистывая страницы. Подняв глаза на Бэкхёна, он одним движением руки приказал бойцам пересесть в другой конец салона, а Бэкхёну махнул на кресло напротив.
Сев, Бэкхён тут же потянулся за фото, но остановился уже на третьем, долго вглядываясь в мертвенно-бледное лицо на нём и почти не дыша.
— Адам Кингстон, — озвучил его мысли Пак. — Столкнули под электропоезд на одной из нью-йоркских станций метро. Якобы.
Бэкхён сжал кулаки, до боли впившись ногтями в ладонь. В таких случаях зачастую присутствовало незыблемое «якобы», а значит, было что-то ещё помимо тех же видео с камер наблюдения, что привело к сомнениям либо подтвердило предположения.
С Адамом он познакомился незадолго до своего ухода из Отдела. Тот был одним из четырёх, включая Бэкхёна, кто запечатывал дыру под Каунасом. И, похоже, первым, кто погиб.
— Как давно это началось? — Бэкхён перевернул фотографии и положил их на колени, пока не готовый дальше смотреть на запечатлённые смерти друзей.
— Полгода назад.
— Причина?
— Выясняем.
— Выясняете? — искривил губы Бэкхён. — У вас под носом за полгода убили восьмерых рубежников, а вы не знаете причины? — зло фыркнул он.
— От вас открыто избавляются, и прости конечно, но за последние пятьсот лет, что мы смогли проанализировать, это первый и единственный случай посягательства на вас. Прецедентов не было. Так что мы прорабатываем все возможные варианты, опираясь на абсолютный ноль.
— Как же вы проглядели?.. — Бэкхён замолчал, пытаясь держать себя в руках.
— Тогда, четыре года назад, когда ты исчез, остальные рубежники один за одним последовали твоему примеру. После первой зафиксированной смерти мы кинули все силы на ваши поиски. Но вы умеете хорошо прятаться от людей, если хотите. Каждый раз мы появлялись на месте слишком поздно. И, если честно, не надеялись, что застанем живым и тебя.
— Повезло? — едко спросил Бэкхён, убирая фотографии обратно на стол.
— Возможно, — задумчиво и немного отрешённо ответил Пак.
И Бэкхёну это уже не нравилось. Он привык всегда получать нужную ему информацию, но мужчина по какой-то причине не спешил ею делиться, хотя владел наверняка. Не доверял? Тогда флаг ему в руки. Одним мудаком из Первого сектора в жизни Бэкхёна больше — не катастрофа.