Work Text:
Когда Санджи выходит на палубу покурить, не видно, разумеется, ничего, куда-то вглядываться — будто в стену смотреть. Санджи не очень любит смотреть в стены, с детства не задалось как-то. С небом приятнее — небо тоже чёрное-чёрное, ещё чернее, чем всё вокруг и такое высокое, что не давит никогда.
Ночью он ему нравится курить лёжа на деревянной голове барашка на гальюне — Луффи он не скажет, но шарм в его любимом месте правда есть. А вот море сейчас какое-то слишком спокойное — это Санджи не нравится. Санджи, впрочем, сегодня много что не нравится, не поддаётся ему климат Алабасты, пустыня — это совсем не его. От того, что на его месте — не говорите Луффи, ну правда — сидит сегодня Эйс, Санджи тоже, если честно, не в восторге.
— Это что, тебе и не спится? — он достаёт самокрутку из портсигара и не успевает достать зажигалку — Эйс повторяет сегодняшний дневной трюк и Санджи глубоко затягивается. Возможно, он простит ему занятое место. Возможно.
— Да как-то не очень, знаешь. Без качки не то, согласись! — Эйс разворачивается от моря внутрь корабля, свешивает теперь не правую ногу, а левую и подпирает локтем подбородок. — Курить вредно, кстати.
Санджи выдыхает медленно, непрерывно, будто не курит, курить ведь вредно, а достигает максимального духовного и физического равновесия, медитировать ведь не вредно — осталось сесть в сукхасану и всё — полное спокойствие и умиротворение. Наверное, Алабаста — отличное место, чтобы начать практиковать йогу, но Санджи делает ещё одну затяжку.
— Если бы ты не спал лицом в тарелке, может спалось бы и без качки. А то тоже не полезно. — Санджи затягивается снова, смотрит на тлеющий табак и чуть ёжится от налетевшего ветра. Хочется сказать — холодно, но после острова Драм язык не поворачивается. После острова Драм ещё спина болит и поясница застужена, поэтому Санджи всё-таки говорит. — Холодно, блин.
— Сочувствую, — смеётся Эйс.
— Врёшь.
— Вру.
— Так вот! Первое правило — не спать в тарелке! Особенно, когда я готовлю. Можно больно отхватить по голове. Или под колено.
— Хорошо, хорошо, — Эйс смеётся и хрустит костяшками. — Один-один, Санджи-сан.
— Брось ты это обращение, умоляю, — Санджи подходит ближе к борту корабля, облокачивается и выбрасывает окурок куда-то в темноту. — Ты всё-таки дорогой брат моего капитана.
— Второе первое правило — это “уважительно относись к тем, кто наполняет твой живот вкусной едой”, Санджи-сан, и это то, чем я занимаюсь — Эйс спрыгивает с фигуры на палубу и снова улыбается, так ярко и так широко, что не остаётся никаких сомнений об их с Луффи родстве — если не кровном, то духовном. — Но я уважу твой запрос, если ты уважишь один мой.
— А, так у нас услуга за услугу? Тогда продолжай как и раньше, я придумаю что-то более интересное. — Санджи ухмыляется в ответ и только сейчас, когда Эйс встаёт рядом и перестаёт сутулиться, замечает, что он на самом деле на несколько сантиметров выше, и даже без этой дурацкой шляпы.
Не то, чтобы это что-то значит.
Не то, чтобы Санджи не думает иногда мыслями тех девчонок из романтических книг из маминой библиотеки, до которых он успел добраться в детстве. Не то, чтобы это было совсем не круто. Даже наоборот — анти-круто. У Санджи любви в сердце для других людей немерено, бесконечно, так что падать раз за разом в эти мысли проще простого. Санджи их ненавидит.
— Я просто тоже хочу вредно покурить, Санджи, ничего драматичного, — Эйс подходит ближе и смотрит на него снизу вверх, упирая руки в бока. Похож на этих котиков-болванчиков, которые только лыбу давят и лапкой машут вперёд-назад. Ему подходит. — Так что, угостишь? Пожалуйста?
— То, насколько ты брат Луффи, невыносимо, — Санджи выдыхает тяжёлый дым прямо Эйсу в лицо — обычно он такого себе никогда и ни с кем не позволяет, но, во-первых, сейчас ночь и можно немного расслабиться, а во-вторых, Эйс немного противный, так что это всё заслуженно, правильно? Ну правильно же? — Вам лишь бы угощаться.
— Ужас, как грубо с твоей стороны.
— Прости, точно, курить же вредно, да? — ворчит Санджи, но за самокруткой — последней! — в портсигар всё-таки лезет и протягивает её Эйсу. — С огнём ты сам отлично справишься, я в тебе не сомневаюсь.
Эйс действительно отлично справляется — он подходит к Санджи чуть ближе и прикуривает от его сигареты, и тоже глубоко затягивается. Очень красиво, почти успевает подумать Санджи, когда Эйс давится и начинает кашлять. Придурок, думает Санджи.
— Придурок, — бурчит Санджи себе под нос.
— Жесть, как ты это куришь, оно же пиздец крепкое. — Эйс отводит сигарету чуть от себя и снова вдыхает — свежий морской воздух на этот раз. Ветерок снова раздувает дым и холодит Санджи сквозь и рубашку, и расстёгнутый пиджак, и местную накидку из мягкой ткани. Он уже насовсем отбрасывает идею лезть сидеть над водой, поэтому садится спиной к борту, надеясь, что хоть так противный ветер хоть немножко оставит его в покое. А что курит крепкое? Да, крепкое, но Санджи только пожимает плечами в ответ. Эйс затягивается опять, этот раз даётся ему попроще, он даже не кашляет и сразу переходит к тому, чтобы выдыхать дымовые колечки. Дымовые колечки иногда превращаются в огненные и разлетаются яркими искорками на фоне всё той же непроглядной морской тишины. Довольно умиротворяюще, думает Санджи. Дьявольские фрукты — странная вещь, конечно, думает Санджи.
— У меня есть другой табак, если хочешь. Помягче, слегка ореховый, с лёгкой сливовой кислинкой, — говорит Санджи, когда понимает, что наблюдает за горящими кружочками, возможно, слишком долго.
— Курить две подряд? Ужас, Санджи, ты же знаешь, я не такой. — Эйс присаживается рядом с ним на корточки и предлагает ему его же самокрутку. — Блин, сливу с дерева бы сейчас, да? Хрустящую такую, недозрелую ещё. Чтобы рожу свело, когда откусишь!
— У нас только мандарины. Очень хорошие, кстати, мандарины. Но оно и ожидаемо, они же от мисс Нами. — Санджи мягко улыбается, когда упоминает Нами и принимает из рук Эйса сигарету. — В целом можешь договориться с госпожой Виви, она обещала сводить в сад во дворце, когда мы разгребём все дела. Думаю, там тебе и слива найдётся.