Work Text:
Джонатан крепко сжимал в своих руках голову человека, к которому даже после бесконечной череды предательств испытывал самые неподдельные братские чувства. Зачем? Почему он всё ещё продолжал верить Дио, хотя тот продолжал настаивать на своём и яростно ненавидел Джонатана лишь за неоспоримый факт его существования в этом мире? Джостар не знал, что ответить.
Его улыбка не хотела покидать уголки губ даже в такой страшный момент конца. В этом было нечто неестественное, ведь внутри себя Джостар продолжал ощущать раскалённую сталь вместо некогда искреннего и открытого сердца. Защищая дорогих ему людей, он и сам не заметил, как загнал себя на границу двух несовместимых сторон: света и тьмы. Джонатан не желал ничего выбирать.
Отчего-то даже сейчас, за мгновение до конца, он перестал чувствовать страшный упрёк к самому себе. «Ты не смог спасти брата. Что ты за герой, если не нашлось другого выхода?» — едва ли не каждый день повторял себе Джонатан и не старался искать хоть какие-то оправдания.
Знание того, что Дио всё-таки выжил, изменило Джостара. Пусть ему и осталось недолго, но неприятный укол совести наконец-то перестал терзать его изнутри. Столь мучительное чувство ржавых цепей, обвивающей запястья, наконец-то покинуло, оставляя щадящее послевкусие свободы. Кажется, Джонатан больше не испытывал собственное сердце, сняв с души неподъёмный груз ответственности за происходящий кошмар в его жизни.
— Я всё равно тебя уничтожу, Джостар!.. — всё так же гневно продолжал гнуть свою линию Брандо, хотя и он сам чувствовал, насколько тяжело даётся каждое сказанное слово.
— Я прощаю тебя!.. — лишь прошептал Джонатан, чувствуя, как его собственное лицо начинало гореть от слёз по тому, чем ему пришлось пожертвовать ради желания спасти душу Дио.
***
Джозефу Джостару был неведом страх перед противником. Он был бессовестным хитрецом, часто убегал от надвигающейся опасности, но никогда не оставлял в опасности других. Из раза в раз Джозеф продолжал защищать близких, иногда забывая о самом себе.
Место, где когда-то была левая рука, давило на грудь болью утраты. Теперь Джозефу придётся мириться с тем, что он калека? Разве он мог забивать свою голову такими серьёзными мыслями? Разумеется, нет. А вот гениальная мысль «оторвать башку зазнавшемуся божеству» оказалась до невыносимого превлекательной в своей жестокости.
Карс смеялся. Таким смехом мог заливаться лишь безумец, которому не плевать только на свою драгоценную персону, свою власть, своё величие. Как же Джозефу хотелось сорвать этот украденный венец!..
Перед глазами мелькали лица тех, кто пал или же пострадал из-за существ, над которыми оказалось не властно время. «Интересно, знал ли дядя Спидвагон, что такие твари существуют всю жизнь? Почему он скрывал это от меня?» — гневно думал про себя Джозеф, но почти сразу осел. Защитить. Спидвагон просто надеялся защитить его и бабулю Эрину от этой опасности, разбираясь самостоятельно со всем этим кошмаром.
Прилив небывалой решимости вытеснил боль от потерянной руки. Теперь Джозеф чувствовал, что он не может и дальше смотреть, как старик, лучший друг Джонатана Джостара, продолжает в одиночку защищать их семью. Кажется, настал черёд и его названного племянника наконец внести свою долю и спасти близких.
«Дедушка! Отец! Я не самый смелый из нашей семьи, но прошу... в этот момент... будьте рядом со мной!» — повторял про себя Джозеф, веря, что предки рано или поздно услышать его молитвы и придадут сил, чтобы род Джостаров продолжал сиять, подобно самой яркой звезде на небосводе. Той, что каждое утро будет светить и Джозефу, и всем тем, кто останется после него...
***
Чувствуя каждой клеткой своего тела проклятые ножи, Джотаро старался ни одним движением не выдать своей живучести. Проклятый Дио продолжал скалиться и насмехаться над ним, однако, впервые в жизни Куджо был готов потерпеть момент.
Напасть у него ещё будет возможность, но для этого нужна тактика. Необычный станд Дио мешал Джотаро нормально думать, как будто ни один закон физики не подчинялся такой неудержимой силе.
Пусть так, но Куджо не был напуган. Друзья всё время уверяли его, что Star Platinum — особенный станд, чей секрет сможет раскрыть всего лишь один человек — его собственный хозяин. Джотаро старался. Ему так хотелось вернуться дома с победой. Он был готов терпеть всё: и объятья от излишне прилипчивой матери, её поцелуи перед школой, даже саму по себе грёбаную школу. Лишь бы его дома встретили с улыбкой.
Дом... Сердце Джотаро изнывало. Куджо сжимал его стандом с такой силой, что становилось даже немного больно. Лишь бы не выдать себя. Лишь бы... не показать Дио своей слабости... Он так ненавидел отца, но был бы рад даже его мерзкой роже, которую не было видно уже года два. С закрытыми глазами Джотаро представлял, как было бы здорово собраться вновь всей семьёй за ужином. Мать с отцом обсуждали бы последнее турне. Сам же Джотаро лишь наблюдал бы, чтобы запомнить как можно больше деталей. Хотя бы так у него будет, что вспомнить, когда Садао вновь уйдёт за порог...
Но всему своё время. Сейчас Джотаро мечтал оторвать одну вампирскую голову за жизнь своего деда, которого ему теперь никто не вернёт. Джозеф Джостар... Судя по рассказам, старик был до безумия живучим. Джотаро просто не мог поверить в возможность его смерти. Ровно, как не гасла его надежда, так не сдавался под гнётом его внутренний стержень. Стержень потомка Джостаров.
***
Хаято находился неподалёку и буквально дрожал от страха. Джоске, не мигая, следил за надвигающимся в его сторону пузырём, который, скорее всего, с минуты на минуту может оборвать его недолгую жизнь.
Кира Йошикаге оказался серьёзным противником. Что мог Джоске? Он всего лишь первогодка старшей школы, которая только и может, что лечить своим стандом. «В целом свете нет ничего добрее твоей силы», — всё ещё слышался голос Джотаро, но мог ли Хигашиката хоть как-то задействовать свои способности, чтобы спасти остальных?..
Он вспоминал близких, которые до этого дня помогали ему не сдаваться и двигаться вперёд. Строгая мать, что учила его постоять за себя. Добрый дедушка, который говорил Джоске никогда не сдаваться. Серьёзный Джотаро, что всё это время рассказывал ему, насколько сильным может быть станд, если не падать духом. Джоске вспоминал даже отца, который передал ему свою находчивость и смекалку. Пусть они и были мало знакомы, но в этот катастрофически неудобный момент Хигашиката наконец-то почувствовал связь. Связь между двумя семьями: Джостаров и Хигашиката. И только он, Джоске, способен защитить и тех, и других от подонков, как Кира Йошикаге.
«Мой отец — Джозеф Джостар. Человек, который пережил четыре авиакатастрофы, схватки с вампирами и сильнейшими обладателями стандом... Разве могу я вот так всех подвести?» — думал про себя Хигашиката.
Он улыбнулся. План, как тёплый чай в пасмурный день, наконец-то согрел его дух. Джоске теперь был абсолютно уверен в своей победе.
— Тебе никогда не победить меня, Кира Йошикаге! — едва слышно произнёс Джоске, поднося к уху трубку, чтобы сделать всё, ради собственной воли к победе.
***
Мафия — взрослые игры. Джорно знал это с самого начала, но отчего-то продолжал скептически относиться к могуществу босса Passione. Сейчас же, чувствуя, как его станд уступает по силе King Crimson.
Джорно ощущал приближающийся конец. Даже если он продолжит лечить собственные раны, то рано или поздно его силы иссякнут до нуля, оставляя от себя лишь тень некогда несокрушимой мощи.
Заплачет ли хоть кто-то о нём? Ни семьи, ни друзей у него не осталось. Ничего, кроме не такой уж полезной и весьма сомнительной биографии, которая ставит крест на любом его поступке. «И что? Он всё равно сын Дио!» — будут без конца кричать те, кто никогда не поверит в идею, что дети не в ответе за поступки родителей. Единственный человек, который лишь однажды заметил истинную суть Джорно, незнакомый гангстер, и тот исчез из его жизни.
Одиночество. Вот, что всё-таки смог разглядеть в себе Джорно, вслушиваясь в самодовольный смех прямо над собой. Дьяволо наверняка упивался приближающейся победой и был готов в любую секунду нанести тот самый сокрушающий удар.
«Бесполезно!..» — сказал самому себе Джованна, почувствовав, как по всему телу разливается жестокий сокрушающий огонь. Да, теперь он мог жить лишь воспоминаниями. О том гангстере, Бруно, Наранче и даже Леоне. Все они так или иначе шли рядом с ним не для того, чтобы Джорно так легко сдался.
«Малец! Не вздумай опозориться!» — послышалось над головой. Джованна мог поставить что угодно на то, что это именно Аббаккио продолжает следить за ним. Леоне его терпеть не мог, но ведь Джорно смог пройти этот путь до конца!.. «Тебе хватит сил, ты сможешь!» — сквозь ветер прошептал Буччеллати, словно обнимая Джованну в прохладных объятьях.
«В тебе скрыта великая сила. В мире так много людей: и добрых, и злых. И если ты всё ещё веришь, что этот день закончится золотым закатом, то впусти его свет в свою душу!..» — произнёс кто-то. Кто-то смелый и такой родной. Был ещё человек, что на небесах подбадривал Джорно не сдаваться.
И эта решимость подарила ему крылья, что позволили Джованне наконец-то почувствовать лёгкость внутри себя. Взлететь, воспарить над Дьяволо, чтобы одарить его последним проклятьем. Тем, что навсегда избавит эту небольшую страну от самой страшной чумы, к которой пристрастились такие слабые и такие беззащитные люди.
— Бесполезно противостоять мне!.. — прошептал Джорно, выпуская реквием из своего сердца.
***
Отпуская руку Эмпорио, Джолин впервые в жизни почувствовала себя по-настоящему разбитой. Она не могла двигаться, словно теперь ей могли управлять лишь волны. Такие жестокие и холодные, словно солнце отреклось от них, не давая и капли тепла.
Больше ничего не случится. Жизнь не была сказкой. Ни одной из тех, что когда-то читала ей мама перед сном. Джолин, казалось, была готова на всё, чтобы сейчас снова обнять кого-то родного, лишь бы не ощущать пустоту в сердце. «Любил ли меня хоть кто-нибудь в этой грёбаной жизни?» — почему-то задалась вопросом Джолин, не состоянии пусть слезу от расплывающейся по телу агрессивной боли.
«Джолин... я всегда любил тебя!..» — слышался утешающий голос отца, который, кажется... просто не умел врать...
Отца никогда не было рядом, когда он был так нужен, кроме одного момента. Именно этого, когда наступил конец как для близких, так и для самой Джолин.
«Что дальше, пап?»
«Теперь в наших руках вечность, Джолин!..»
«Мы не справились...»
«Нет, звёздочка. Мы сделали всё, что было в наших силах!..»
Пусть она никогда не видела, как отец улыбается, но сейчас представляла, что именно она и озарила бы лицо отца, не будь они оба поглощены глубокими жестокими водами. Пусть так. Но, раз Джотаро Куджо дал обещание слово, то он теперь не отвертится.
— Прости меня, пап!.. — произнесла из последних сил Джолин, чувствуя каждую каплю влаги, что постепенно заполняла её лёгкие, унося далеко за пределы этой несправедливой жизни. В место, где она снова встретит отца, и ей больше не придётся бояться, что тот снова исчезнет, чтобы вернуться в такой неподходящий момент.
***
Слова Фанни Валентайна мешали Джонни нормально думать о том, что сейчас происходило. Президент чудовищным образом разрывались параллельные реальности, уничтожая как собственные копии, так и копии любых других людей, которых когда-либо знал Джостар.
— Джайро... — прошептал про себя Джонни.
Верно. Джайро погиб. Сейчас его поглотили жадные воды, однако, слова Валентайна, что друга можно вернуть продолжали покрывать рассудок туманом. Цеппели стал одним из немногих после инвалидности Джонни, кто действительно поверил в него, пусть тот и был обречён до конца своих лет оставаться калекой.
Джостар помнил, как отец отрёкся от него, возвращаться теперь уже некуда. Джонни, по вине проклятого Валентайна, теперь остался совершенно один, без единого друга, который мог бы по-настоящему поддерживать его, пока он не сумеет подняться из инвалидного кресла.
Казалось, ещё мгновение, и он сам начнёт умолять Валентайна вернуть ему Джайро, если бы не истинное желание Джонни. То, что он продолжал скрывать в своём уничтоженном сердце.
Перед глазами продолжало сиять улыбающееся лицо брата. Николас, словно спустившись с того света, даже после смерти надеялся помочь Джонни принять верное решение. Младший разрыдался, чувствуя на плечах знакомое тепло такого дорогого сердце брата.
«Мне ты не должен ничего доказывать, ДжоДжо... Ты уже знаешь верный ответ!..» — произнёс Николас.
— Это... Это будет не тот Джайро. Не мой Цеппели! — завопил Джонни, направив руку в сторону президента, что надеялся в успешности своего обмана. Но сердце Джостара невозможно было обмануть, ведь оно продолжало гореть тем же огнём, что и продолжит пылать другим, согревая их решимостью.
***
Джоске понимал, что он совершенно обречённый случай в медицине. Ему не светит узнать наверняка, кем же он является, а, самое главное, кем же теперь быть.
Разнообразие путей, с одной стороны, давало надежду, но, с другой, Джоске теперь мог считать себя человеком без прошлого, без единой нити, которая связывала бы его с тем, чем он был, чтобы действительно в полной мере осознать, во что теперь превратился.
Равноценный обмен давно завершён. Джоске не мог на него никак повлиять. Ясухо вряд ли могла в полной мере осознать, что ему приходилось испытывать, глядя в собственное отражение, но видеть в нём странного незнакомца, что смотрел его же глазами. Если бы только Джоске мог вспомнить самостоятельно хоть одну деталь!..
— Теперь это и твой дом, Джоске! — с улыбкой ответил ему Нориске.
Дайя. Хато. Цуруги. Даже Джошуу... Каждый из них согласился с решением старшего в семье. Джоске было куда вернуться. Родившись снова в начале марта, он теперь мог начать свою жизнь с нуля, построить жизнь так, как ему было угодно...
И даже так... Но бесконечные вопросы продолжали кружить перед ним, умоляя найти на них ответ. Непередаваемая тоска сжимала сердце Джоске. Дорога звала его. Однако он вовсе не боялся предать семью Хигашиката своим решением, ведь в его сердце каждый из них уже давно нашёл свой дом.
Джоске — Хигашиката. И оспорить это не рискнул бы даже он сам.