Chapter Text
На часах было чуть больше полудня. Солнце медленно, словно с нежеланием, плыло по небу и жарило так, как и подобает, по-полуденному. Даже на чердаке за задернутыми шторами, такими же плотными, как и пыльными, никак не удавалось спрятаться от его палящих лучей.
Сяо казалось, что он буквально плавился и превращался в мерзкую липкую лужицу, которая раньше, может быть, и была Сяо. Обычно, если на улице свирепствовала жара, то в доме, а особенно на чердаке, что так удобно занимал его теневую сторону, было в разы прохладнее, и температура была ближе к той, которую Сяо находил благоприятной для жизни. Но сегодня даже здесь воздух нагрелся до непозволительного сильно.
Душно. Это слово растекалось по легким с каждым вздохом, наполняя их колючей сухостью.
Температура под тридцать градусов держалась еще со вчерашнего дня, а на небе по-прежнему не было ни единого облака, которое говорило бы о спасительном дожде или хотя бы намекало на малейшее похолодание. Как назло, не было даже легкого ветерка, который бы хоть как-то облегчил мучения парня. Оставалось только ждать вечера, с наступлением которого длинные вкрадчивые тени выползут из укрытия и принесут с собой желанную прохладу.
Все мысли парня занимал старый, барахлящий вентилятор, одиноко стоявший у него в комнате общежития за сотни километров отсюда. Этот вентилятор по правде даже не был его вентилятором. Еще в том году Итер, его приятель, при переезде попросил подержать Сяо в его и без того крошечной комнатке некоторые вещи, которые сам он пока не мог забрать с собой. Среди этих вещей был и тот самый повидавший виды вентилятор. Итер уже давно перебрался в свою съемную квартиру, но вентилятор (как и массажный коврик, вешалка для одежды и убитая в хлам «Монополия») так и остался у Сяо.
Сейчас парень ни о чем не сожалел так сильно, как о том, что не взял эту развалину с собой в деревню. Хотя и сомневался, что она пережила бы это путешествие.
Будучи раздавленным под силой солнечной энергии, Сяо не оставалось ничего, кроме как лениво перебирать в голове те или иные мысли и воспоминания. И незаметно для себя он вновь начал прокручивать события первого дня в Цинце.
Только приехав сюда, Сяо подумал, что, может быть, все не так уж и плохо, как он представлял себе, когда отец предложил остаться на летние каникулы у него в деревне. Они хорошо проведут вместе время, Сяо наконец-то сможет отдохнуть от бесконечной и утомительной учёбы. Тем более в последний раз он виделся с отцом во время зимних каникул, когда тот приезжал навестить сына на праздниках. Да и вообще, домик на берегу моря, тихая и спокойная деревушка. Звучит не так уж и плохо, правда?
«Хуже некуда», – подумал он, обнаружив полное отсутствие связи и интернета. Даже попытки отправить сообщение были абсолютно безрезультатными.
Сяо надеялся, что сможет хотя бы переписываться с Итером, который, черт побери его доброе сердце, не смог отказать деканату и героически остался в городе, чтобы помочь приёмной комиссии. Но теперь и эта надежда исчезала, как и связь на ближайшие пару километров. Он остался наедине с собой, своими мыслями. И отцом.
Последнее было не так уж и плохо, однако круглые сутки находиться с Чжун Ли в одном доме без возможности выйти в интернет или хотя бы отправить смс-ку ощущалось как заключение на необитаемом острове, где у тебя под рукой есть только томик с поэмами Шекспира, а шум волн подозрительно напоминает сонаты Бетховена. Непривычно культурно и интеллектуально.
Предложение отца провести лето вместе с ним нисколько не удивило Сяо. Наоборот, после тонны намеков от него Сяо уже почти что ждал этого. Он постоянно говорил о том, что Сяо следует почаще бывать где-нибудь, кроме комнаты в общежитии, учебы и магазина через дорогу, куда он выбирался при острой необходимости. Под острой необходимостью подразумевались те случаи, когда заканчивались лапша быстрого приготовления, сигареты или кофе. Каждый раз он усмехался над собой, понимая, насколько тривиален его список покупок.
Отец надеялся, что за это время Сяо хотя бы развеется и отдохнет на природе. Знал бы он тогда, что с момента приезда Сяо почти что не выходил на улицу.
И все же его поездка в Цинце действительно привнесла в его привычную рутину какую-никакую, но смену обстановки. Однако жаловаться на нее не приходилось, хоть на чердаке и было жутко пыльно, Сяо счел это место весьма уютным, и уже успел облюбовать его. Почти все время он проводил в компании музыки и книг, что он заимствовал из местной домашней библиотеки, зарывшись в кучу пледов и одеял, по словам отца, свив себе настоящее гнездо.
Но все-таки каждый вечер он безоговорочно проводил вместе с отцом. Часто Чжун Ли звал его сыграть в «Скрэббл», а Сяо всегда соглашался, закрывая глаза на то, что тот безбожно мухлюет, придумывая несуществующие слова, или подглядывает в мешочек с буквами, когда думает, что Сяо не смотрит на него. Иногда отец выбирал какую-нибудь заумную книгу (которую наверняка читал уже не один раз) и, удобно расположившись в кресле, принимался за чтение. Сяо любил присоединяться к нему в такие моменты, вместе разделяя комфортную тишину.
Но все-таки больше всего Сяо любил их беседы за чашкой кофе. Конечно, «чашка» кофе была весьма условной, как и сам «кофе», ведь под кофе Чжун Ли мог подразумевать и что-нибудь покрепче. Хотя каждый раз разливая по бокалам вино, бутылка из-под которого на вид было даже старше самого Сяо, Чжун Ли недовольно ворчал, повторяя, что Сяо «не следовало бы пить так много алкоголя в столь юном возрасте».
Одним словом, Сяо безумно любил его. Пожалуй, даже больше, чем кого-либо еще. Только поэтому он и согласился на поездку в это богом забытое место, ведь он безумно скучал по отцу и уже давно хотел вновь встретиться с ним. Конечно, он ни за что не сказал бы ничего из этого вслух. Сяо убеждал себя, что никогда не отличался особой сентиментальностью даже по отношению к близким.
Но все-таки даже сейчас Сяо никак не мог понять (или даже скорее принять) спонтанное решение его отца три года назад, сразу после того, как Сяо поступил в колледж, оставить всю свою жизнь в городе и уехать в тихую деревню на окраине. Сяо поддерживал его почти всегда, ну, разве что, кроме этого случая.
Говорят, что с возрастом многие люди желают вырваться из городской суеты, бросить все и уединиться с природой. А учитывая, что его отец долгое время проработал в администрации города, наверняка его желание должно быть в десятки раз сильнее, чем у любых других людей.
Лежа на старых пуховых одеялах, заменявших ему кровать, и обмахиваясь какой-то картонкой, найденной им в ходе уборки, Сяо тяжело вздыхал, желая, чтобы поскорее наступил вечер, и он мог бы спокойно заняться тем, чем занимался раньше – бессмысленной тратой времени, но без этой адской жары.
– Сяо! – послышался громкий голос его отца с первого этажа.
– Что? – вяло протянул парень в ответ. Он знал, что Чжун Ли, скорее всего, попросит спуститься его, но он все равно всегда переспрашивал, больше по привычке, чем в надежде, что ему послышалось или необходимость в его присутствии внезапно отпала.
– Спустись, пожалуйста, - конечно же, ответил он.
Шевелиться, честно говоря, не хотелось совсем, и уж тем более вставать, идти, спускаться по лестнице вниз… Как только Сяо все же поднялся на ноги (проявив героическое усилие над собой), ему тут же пришлось опереться рукой об стену. Перед глазами запрыгали черные точки, все вдруг резко поплыло и начало темнеть, еще секунда, и парень мог бы упасть на пол. Возможно, кто-нибудь другой на месте Сяо серьезно задумался бы в этот момент о своем здоровье и не самом здоровом образе жизни. Но он лишь дождался, пока голова перестанет кружиться, и продолжил идти к люку с лестницей на первый этаж под ним. Если он начнет беспокоиться о чем-то в этом роде, то кто знает, может, ему еще и всю жизнь придется поменять.
Спустившись, он обнаружил Чжун Ли в гостиной, расположившегося в своем кресле перед телевизором. Он лениво обмахивался старым выцветшим веером и, казалось бы, абсолютно игнорировал очередную нудную телепередачу, что крутили по телевизору, будучи полностью погружённым в свои мысли. (И все же Сяо был уверен, его отец внимательно следил за той наигранной драмой, что разворачивалась на экране).
– Да? – переспросил Сяо, как только подошел ближе к нему.
Уже в гостиной ощущался сладкий аромат выпечки, лениво тянувшийся из духовки. Почувствовав ореховые нотки, Сяо предположил, что это миндальное печенье, которое часто готовил его отец. На удивление, он не только хорошо готовил, но и неплохо справлялся с выпечкой. С выходом на импровизированную пенсию Чжун Ли открыл для себя множество хобби, и кулинария стала одним из них.
Больше всего на свете Сяо надеялся, что сейчас отец попросит достать румяное печенье из духовки и заварить один из множества чаёв. А потом, посыпав печеньки-полумесяцы сахарной пудрой, они до самого позднего вечера будут пить чай вместе с ними и говорить обо всяких пустяках. На мгновение он даже забыл о том, что всего пару минут назад изнывал от жары.
– Сяо, можешь пожалуйста сходить в магазин… – Только не это.
– На улицу? – тут же перебил он отца.
– Да, конечно. Не думаю, что можно обойтись без этого, – с некоторой иронией в голосе ответил Чжун Ли.
«Сразу после рекламы вы узнаете, куда исчезла Вероника, и почему Томас пришел в ярость, узнав об этом», - объявил телевизор в момент молчания. По экрану прошла легкая рябь, которая, казалось, нисколько не смутила передачу, продолжавшую громко вещать что-то.
– А как у тебя здесь без связи работает телевизор? – внезапно спросил Сяо. На самом деле он уже давно порывался задать этот вопрос, но «удобный» момент почему-то подвернулся только сейчас.
– Не переводи тему, – с почти что сахарной улыбкой ответил Чжун Ли. – Так ты сходишь?..
– Сейчас? На улицу до магазина? – Сяо вновь не дал ему договорить. – Да там же настоящее адское пекло!
– Именно поэтому я и прошу тебя сходить. Сейчас. На улицу. До магазина, – спокойно повторил отец, детая аккуратный акцент на каждом слове. – Купи, пожалуйста мороженое. Можешь взять твое любимое. И желательно, чтобы твое любимое было фисташковым, – после чего он снова ласково улыбнулся.
Сложив руки на груди, Сяо выжидающе смотрел на него. Чжун Ли, в свою очередь, с вызовом взглянул на него в ответ. Он действительно хотел, чтобы Сяо, его единственный сын, вышел на улицу, тем более в такую погоду? Он мог бы подумать, что отец ненавидит его, если просит о таком, но, нет, он точно не ненавидел его. Просто слишком любил фисташковое мороженое. А в тридцать градусов тепла он любил его чуточку больше, чем Сяо. И он не мог винить отца в этом. Он и сам любил фисташковое мороженое больше, чем себя.
«Томас, умоляю, не будь так суров со мной…», – отчаянно повторяла Вероника. Сяо даже почувствовал с ней некое ментальное родство.
– Тем более, ты целыми днями только и делаешь, что сидишь дома, – после молчаливой борьбы взглядами, из которой, без сомнения, победителем вышел он, добавил Чжун Ли. – И, так уж и быть, можешь купить себе сигареты.
Столкнувшись со взглядом Сяо, полного искреннего непонимания, он громко рассмеялся.
– От твоей одежды уже больше суток не пахнет этим горьким дымом, – с жестом и мимикой «это-же-очевидно» объяснил он.
– Оу, – единственное, что Сяо смог выдавить из себя.
Не то чтобы он был обеспокоен тем, что его отец теперь знал о том, что он курит. Похоже, Чжун Ли даже не собирался его за это ругать (или же оставил «Серьезный Разговор» на более позднее время). Скорее, Сяо был разочарован в себе, ведь не додумался сам, что пока он курил на чердаке, не то, что его одежда насквозь пропахла сигаретным дымом, он и сам уже, наверное, пропитался этим запахом.
– Хорошо, я схожу, – ответил он после почти минутного молчания. За это время экранная Вероника успела расплакаться не меньше двух раз. Томас три раза хлопнул несчастной дверью.
– Вот и славно, – улыбнувшись напоследок, Чжун Ли вновь облокотился на спинку кресла и продолжил обмахиваться веером, лениво поглядывая в сторону телевизора. Сяо же был разбит и брошен на растярзание жестокой судьбе.
По большей части он согласился не из-за сигарет (которые и в правду закончились еще пару дней назад) или мороженого, которые мог бы купить, но потому что чувствовал, что в этой ситуации просто не мог отказать отцу. Последнее предложение о сигаретах прозвучало больше как: «У тебя нет выбора. Я все знаю. Это шантаж».
Поэтому спустя десять минут, захватив телефон с наушниками и деньги, которые отец заблаговременно оставил для него на тумбочке, Сяо уже был на улице.
Чжун Ли сказал, что чтобы дойти до того «небольшого миленького магазинчика», как он выразился, Сяо нужно всего лишь пройти пару кварталов деревенских домов, а ближе к пляжу свернуть на песчаную тропинку. Как предполагал Сяо, предстоящий путь будет явно длиннее описанного, и к тому же с палящим солнцем мучительным. Прекрасно. Длинный и мучительный путь.
Как только он вышел за дверь дома, Сяо пришлось зажмуриться, яркий свет тут же ослепил его. За время своего пребывания в доме он даже успел отвыкнуть от дневного света. Или успел убедить себя в этом. Почти сразу же он почувствовал, как спину под темной кофтой словно начало пощипывать от солнечных лучей. Он очень зря не подумал о том, чтобы переодеться. Если вернуться домой сейчас, то он определенно не сможет заставить себя выйти наружу снова.
Идти действительно было не близко, Сяо убедился в этом, дойдя спустя пять минут лишь до первого перекрестка. Кто вообще додумался строить единственный магазин на весь поселок так далеко от его центра? У него на языке вертелось не одно ласковое слово для них.
Узкие улочки с разноцветными домиками казались едва ли не бесконечными. Только проходишь мимо одного дома, как из-за угла появляется следующий, и следующий, и следующий... И как назло все они чем-то были похожи друг на друга, словно педантично срисованы с одной открытки.
«Идеальное место для идеальной жизни, ничего не скажешь», – раздраженно подумал парень, окидывая взглядом очередное здание небесно-голубого цвета.
Иногда Сяо по несколько минут застаивался под тенями, отбрасываемыми домами, не желая идти дальше. И хотя легкий, почти неуловимый морской бриз спасал его, давая возможность лишний раз вдохнуть свежий воздух, он набегал волнами так же быстро, как и исчезал.
Когда парень свернул на песчаную тропинку с асфальта, он облегченно вздохнул, до магазина оставалось совсем немного. Теперь вдалеке по левую руку виднелось ярко-синее пятно моря, растянувшееся на многие километры. Может, это был не более, чем простой самообман, но Сяо казалось, что даже воздух здесь стал резко прохладнее, свежее.
«Тебе не стоит извиняться. Прощай, я возвращаюсь домой», – тихо напевал Ноэл Галлахер в наушниках, пока Сяо продолжал неспешно идти вперед, – «Теперь мне все равно, так что не волнуйся. Прощай, я возвращаюсь домой».
Поддавшись нежным гитарным аккордам, на несколько минут он позволил себе расслабиться, закрыв глаза, словно растворившись в музыке. Стоило признать, она действовала по-настоящему успокаивающе, и парень даже смог на мгновение забыть о солнце, продолжавшем неистово жарить.
«И будет классно побыть одному неделю или две. Но я знаю, что тут же вернусь, вернусь к тебе, к тебе, к тебе...»
Услышав какой-то громкий голос извне, который словно пытался докричаться до него, Сяо приоткрыл глаза, поднимая взгляд на вершину холма. Было сложно разглядеть что-то из-за солнца, резко ослепившего парня, но, моргнув пару раз, Сяо все же различил чей-то силуэт вдалеке, что с каждой секундой стремительно приближался. Прямо на него на велосипеде мчался какой-то парень, отчаянно пытавшийся затормозить ногами, поднимая в воздух облака пыли. В плетеной корзинке велосипеда у него был букет из полевых цветов, в котором преобладали небольшие фиолетовые бутончики. Почему-то в тот момент Сяо решил, что это важно. И вместо того, чтобы отскочить в сторону, он рассматривал этот чертов букет в корзинке.
А в следующее мгновение он уже лежал на земле.