Work Text:
Арсеньев копался в бумагах, когда в дверь постучали. Он откликнулся, даже не подняв взгляда, кто к нему зашел. Точнее, ввалился, цепляясь за ручку двери. Он перевел было взгляд, как тут же вскочил с места.
– Денис!..
Сомов буквально сполз по двери, спасибо, что не открывал ее своим весом. Ухватился за косяк, уперевшись в него лбом.
Евгений подошел к нему, рассматривая, что с ним происходило. Дениса ломало у него на глазах. Он пытался слезть сам.
Придурок.
– Евгений Саныч…
– Да стой… – Он подхватил его под талию, свободной рукой запирая кабинет. – Тяжелый ты, твою-то мать.
Закинул руку себе на плечо, подставившись под него, провел к столу. Сомов рухнул на стул, даром не ударившись об столешницу головой. Арсеньев наклонился к нему, опираясь о спинку, Денис загнанно дышал, глаза смотрели в никуда.
– Как ты вообще до кабинета добрался?..
Ничего кроме рваных вздохов он не услышал. Выпрямился, сунув руки в карманы брюк. Слушал, как Денис задыхается и думал, что теперь с ним делать.
Сколько же с ним проблем, болезным.
Вернулся к креслу, снял китель. Собрал бумаги, даже если Сомов лежал в полуобмороке, мало ли чего. Опустился на свое место, наблюдая за ним.
Денис внезапно вскочил, но только для того, чтобы рухнуть на пол. Затрясся, было слышно, как стучат его зубы. Арсеньев много повидал, но ломающихся наркоманов своими глазами не видел уже лет так двадцать точно.
Вздохнул, подперев пальцами лоб. Трогать сейчас его было бессмысленно – если он дошел до него, повезло ему не распластаться у дверей, то приступ в теории мог и подуспокоиться через некоторое время.
Сомов так и не проронил ни слова, только свернулся клубком. Зарыдал от ужаса, от боли, Евгений и представить толком не мог, через что проходили все те, кто на его глазах так мучался, а он каждый раз наблюдал, не в силах толком никак помочь. Да и просто было боязно трогать человека в такие моменты, ломки бывали разные, как никак.
Смотрел на него сочувственно, присев на край стола. Денис лежал к нему спиной. Прошло уже достаточно времени, чтобы прикинуть, что немного он да подуспокоился. Он наклонился к нему, встав на одно колено, коснулся плеча.
– Денис…
В ответ он услышал стон: Денис зажмурился, дернувшись на полу. Лежал на спине. Арсеньев гладил его плечо, уже сидя на коленях. Другой рукой шарил по телу, ощупывая карманы. В куртке ничего похожего на блистер или пакет (черт его знает, как он их жрал) не было, только телефон да ключи от машины.
Придурок, как он еще водить умудрялся.
Залез под куртку, во внутренний карман. Бросил на него взгляд: все так же смотрел в никуда, только теперь будто был парализован, а не трясся. Тронул рукой лоб - Денис горел весь. Во внутреннем кармане тоже ничего не было. Пощупал карман на рубашке, выудил оттуда сверток, где лежало несколько таблеток. Он показал его Денису, тот яростно замотал головой, снова начал задыхаться. Евгений положил ему ладонь на лоб, его руки похолодели от увиденного, что могло облегчить Денису жизнь. Тот вздохнул слегка облегченно, прикрыл глаза. Будто бы даже расслабился.
– Ты здесь?
Ладонь очень быстро грелась, только холод изнутри не уходил. Жара тоже не становилось меньше, теплообмен из ниоткуда в никуда. Терпеливо ждал. Расслабил себе галстук, не по себе становилось еще сильнее с каждой секундой, он старался не показывать никаких эмоций, чтобы не провоцировать Дениса, мало ли чего.
– Денис?..
Во взгляд потихоньку возвращалась осознанность. Было заметно, как дергались нижние веки. Денис прикрыл глаза и открыл их снова.
– Ты… – Вздохнул. За него было все же страшно. – Зачем ты так слезаешь?
– Я…
Это было единственное оброненное им слово за последние минут так сорок. Арсеньев сорвал с себя галстук, расстегнув ворот рубашки. По спине прошел холод. То, что Денис хоть что-то сказал, окатило его волной внутри.
Он терпеливо ждал, пока Сомов скажет еще хоть что-нибудь.
Спасать его один черт уже точно придется.
Даже то, что ему говорил следак, что он списанный, что его посадят и против него все обвинения, никак в те минуты не волновало Арсеньева. Выкинь его, говорит, да на подольше. Отправь в командировку. “Есть информация, парень сидит на наркоте”. Этот парень сам ему в этом признался, хватаясь за свое табельное!
Трагедия полуживого, на дикой ломке, Дениса, который пришел к нему, а не стал геройствовать и биться головой об асфальт где-то посреди улицы, или того хуже, в собственном кабинете, будила в Арсеньеве жалость к нему, жалость и желание помочь, даже, возможно, не выбивать потом из него долгов.
Он и сам захочет ему их отдать.
– Я думал…
Евгений вздрогнул, выпав из своих мыслей, навис над ним, смотря в глаза, ища контакт.
– Мне повезет…
– Ты совсем дурной… Кто так слезает-то?..
– Вариантов… нет…
Угораздило же его начать жрать синтетику. Хотя, не было таких наркотиков, с которых было бы легко соскочить. Просто не существовало.
Арсеньев закинул сверток, который все это время держал мертвой хваткой, на стул, поддел руку ему под спину, поднимая его к себе на колени. Денис дрожал крупной дрожью.
– Тебе по-любому дозу сожрать сейчас придется, как бы ты не хотел. Ты так не перебьешься.
Прогладил его по волосам, по щеке, шее. Весь горел, невыносимо горел. Даже вспотеть не мог толком, весь был сухой. Губы высохли, стало заметно, что Денис все это время их кусал - все в кровоподтеках, в начавшей уже сворачиваться крови. Изо рта тоже текла кровь - он прокусил себе щеку. Он подобрал его еще ближе к себе, обнял. Денис даже не был в состоянии поднять руки, они лежали плетьми на его животе.
– Не могу… - Просипел он.
– Я так тебя не откачаю сейчас, слышишь? У нас нет другого выхода сейчас… - Арсеньев шептал на ухо, сам не осознал, как отключил голос. Дрожь Дениса передалась и ему, его начало потряхивать. – Пожалуйста. Тебя отпустит.
Денис всхлипнул, проглотив кровь. Уткнулся в него лицом, Евгений положил ладонь ему на затылок, проведя носом по виску, закрыл глаза.
Он не считал, сколько он так с ним просидел. Может несколько минут, может быть час. В кабинет пару раз поскреблись, он не реагировал. Игнорировал и разрывающеся телефоны. Пускай сами разбираются, без него. Без Сомова в том числе.
– Евгений Саныч…
Денис сказал это не своим голосом. Окончательно севшим, почти свистящим. Арсеньев тут же отнял его от себя, посмотрев обеспокоенно.
– Что? Готов?
Он прикрыл глаза в знак согласия.
– Нечего.. делать… - Он вдохнул глубоко. - Легче не станет. – Выдохнул.
Все также держа его одной рукой, он нашарил пакет на стуле, разорвал зубами, доставая оттуда несколько таблеток. Понятия не имел, сколько было его дозой.
– Сколько?!.. Быстро!
– Четыре..
– Ты сумасшедший, просто сумасшедший…
Выудил четыре, Денис съел их прямо с его ладони. Он снова обхватил его руками, выжидая, пока его возьмет. Ноги затекли, но это было последним, на что он хотел бы обратить свое внимание. Про себя он соображал, что с ним делать, в какую наркологичку его определять и на сколько. Наклонил голову к нему, прислушиваясь к дыханию.
Вскоре оно выровнялось. Денис двинулся в его руках, накрыл их своими. Он отстранился от него, продолжая так же держать его на коленях.
– Ну как?
– Отпускает. - Голос все такой же сиплый.
– Ты зачем вообще ко мне зашел?
– Я уже не помню, - Денис скосил на него взгляд, вздрогнул. Настолько переживающим он Арсеньева не видел никогда. – по делу… А какому - не помню.
Почувствовал, как сжали его плечо.
– Сколько вы так со мной уже?..
– Как будто я мог засекать!
Евгений приподнял его, протягивая ноги, усаживаясь на бедро. Снова положил обратно. Гладил по уже взмокшим волосам, Сомов смотрел на него с смесью благодарности и ужаса. Он не думал, что его так перекроет в самый неподходящий момент, еще и перед Арсеньевым. Не мог себе представить, что с ним будет дальше. Евгений уставился в пол, продолжая его гладить, мало понимая, чем это может помочь. Сердце пропускало удары. Он был опустошен от потрясения. Услышал рваное дыхание ртом, всхлипы, перевел взгляд. Денис снова впал в истерику, закрыл глаза руками. Лежал на его острых коленях и плакал по себе.
Бедный пацан. Угораздило.
Он молча слушал его, пока Денис снова успокоится. Под дозой это должно было всяко быстрее пройти, мозг потихоньку включался обратно.
– Хочешь, я помогу тебе? - Проговорил он, снова бесцельно смотря в пустоту.
Отнял руки от лица, вдохнул:
– А что взамен?
Затрясся, снова. Арсеньев положил ладонь ему на грудь, Сомов вцепился в нее, сплел пальцы, сжал. Евгений прикрыл глаза, вздохнув. В груди заныло.
– Что взамен - я придумаю.
– Евгений Саныч…
Бедный мальчик, что же ты с собой сделал. Что вы постоянно с собой делаете, когда решаете начать жрать эту дрянь.
– Зачем вам это?
Арсеньев открыл глаза, посмотрев на него:
– Ты думаешь, я бесчувственный? Нет, конечно, Денис! Мне жалко тебя. Мне очень жалко тебя, потому что так на моих коленях люди не просто ломались, они умирали. Не всегда под рукой оказывалось то, на чем они торчали. И каждый раз мне было их невыносимо жаль.
– Но вы не будете строить из этого добрую волю?
Денис смотрел жалобным, больным взглядом. Арсеньев глубоко вздохнул.
– Нет, я уже не тот, чтобы быть таким придурком. Заплатить за это тебе придется. Это неважно, как ты не поймёшь?! Скажи лучше, что ты хочешь?! Хочешь жить?!
Сомов вздрогнул от нарастающего голоса.
– Хочу.
– Тогда соглашайся. Соглашайся, и я все сделаю. Об этом никто не узнает.
Денис отвернулся от него, чувствуя, что Евгений уставился на него, от взгляда становилось тяжело. Он думал, что ему делать.
Жить и правда очень хотелось, невыносимо хотелось.Быть за это должным Арсеньеву - не очень. Но лучше, наверное, быть должным ему, чем сдохнуть в его неполный сорокет.
Это самое безболезненное.
Он уже пришел к нему на грани ломки. Он уже проломался добрых пару часов, если не больше. Сомов смотрел на него: Арсеньев был бледен, взгляд умоляющий.
Прими мою помощь.
Он так его напугал. Заскок с самоубийством так не пугал его, как то, что он увидел, как Сомова ломает. Конечно, видел не первый раз, но приятного все равно было мало в таких представлениях.
– Помогите мне. Пожалуйста.
Об этом никто не узнает.
– Поедешь ко мне.
– А…
– Первый раз дома не ночуешь? Ну тебя к черту, Сомов. Сам чуть не сдох, и меня до могилы чуть не довел. Встать можешь уже, надеюсь?