Work Text:
Темная громада замка высилась впереди неотвратимо и мрачно. Высокие башни царапали сумрачное осеннее небо, а от одного вида на узкие оконца становилось зябко. Покрепче стиснув рукоять отцовского меча, Ван Ибо левой рукой от души долбанул по кованым воротам. Стая ворон с криком поднялась в воздух, напугав его до дрожи.
– Открывай! – хрипло крикнул он, спугнув последнюю ворону – та задремала в ветвях и теперь с истеричным карканьем заметалась в воздухе. – Сегодня не будет тебе жертв, мерзкий кровосос! День всех святых уже на пороге, и тебе не укрыться за стенами замка!
Латная перчатка при ударе о металл создавала такой низкий гул, что наверняка все окрестные деревни замерли сейчас и прислушивались, гадая, чем закончится сегодняшняя ночь.
Она закончится смертью, мрачно решил Ван Ибо и поджал губы. Подшлемник холодил раскаленную кожу лба, а шея под воротником чесалась нестерпимо. Ужасающий монстр, отвратительное чудовище сегодня сгинет от его рук, или сам Ибо примет смерть. Третьего не дано.
– Открывай!
Размахнувшись, Ван Ибо приготовился садануть по воротам уже навершием меча, но те со скрипом подались и распахнулись, открывая темную тропинку под сенью древних деревьев.
Опасливо оглядевшись, Ван Ибо ступил на усыпанную мелким желтым песочком дорожку и зашагал к замку, оставляя за собой глубокие следы. Ворота с пронзительным визгом проржавевших петель снова сомкнулись.
Назад хода нет, отчетливо понял Ван Ибо. Он стиснул челюсти и зашагал еще быстрее, готовясь к битве.
Слава богам, ушел, подумала ворона и опустилась обратно на ветку старого платана – досыпать.
Темные коридоры вели вглубь замка, переплетаясь змеиным клубком. Гулкое эхо разносило шаги Ван Ибо, множило их за спиной, заставляло оглядываться: ему казалось, что за ним кто-то крадется.
Коридор вывел его в огромный зал с высокими колоннами. В узкие окна-бойницы заглядывала блеклая луна, а тени по углам казались слишком уж живыми и глубокими. Поежившись, Ван Ибо задрал подбородок.
– Выходи! – прорычал он и надвинул забрало. – Больше не будет тебе жертв, поганое чудовище!
Прорычал и отступил, плотно зажмурившись. Сотни факелов с треском загорелись сразу со всех сторон, ослепляя. Под потолком с пронзительным писком заметались летучие мыши.
– Здравствуй, дровосек, – дружелюбно, но с неким недоумением поздоровалось чудовище. Оно висело вниз головой, ногами зацепившись за массивную люстру и укутавшись в черные крылья, как в кокон. – У тебя ужасно скрипит левое колено.
– Я рыцарь! – процедил Ван Ибо. Уши предательски загорелись. – И доспехи все смазал перед боем!
– И меч у папы взял, молодец, – согласилось чудовище. – О каких таких жертвах ты все время кричишь, малыш?
– Я рыцарь! – рассвирепел Ван Ибо и поднял забрало, чтобы кричать было удобнее. – Спускайся, и я докажу!
– Чтобы ты в меня папиным мечом тыкал? Нет уж, – фыркнуло исчадие тьмы и поплотнее завернулось в свой кокон. – А с жертвами-то что?
– Как – что?! Каждый День Всех Святых жители деревни приводят к воротам невинную деву…
– Так они же приводят, причем тут я? – справедливо возразил монстр и протяжно зевнул. – Я их не звал и жертв не просил.
– Ни одна из этих дев не вернулась обратно!
– А ты бы вернулся в деревню, где тебя обрядили в ужасное платье и босиком потащили на съедение непонятно кому? – поразилось чудовище. – Босиком, малыш! На улице холод! Я выдаю им сапоги и через запасные ворота отправляю в соседнюю деревню. Надеюсь, с девочками все в порядке…
– Ты врешь, – неуверенно пробормотал Ван Ибо и переступил с ноги на ногу. Наколенник предательски заскрипел. – Ты воруешь красивых девушек.
Чудовище рассмеялось искренне, мелодично и искристо.
– Девушек? Иногда я ворую симпатичных юношей, но только…
Голос стих, и неоконченная фраза повисла в воздухе.
– Что – только? – Ибо закрутил головой. Он не отводил глаз от темной фигуры под самым потолком, но та неожиданно исчезла.
– Только по взаимному согласию, – бархатно шепнул голос прямо над ухом Ибо.
Отважный рыцарь молча ударил мечом с разворота.
– А я говорил, что будешь тут папиным мечом размахивать, – укоризненно заметило чудовище, легко уклоняясь от удара и перехватывая лезвие ладонями. – Сколько тебе лет, маленький рыцарь? Тебе не влетит за украденные доспехи?
– Мне уже двадцать, – выпалил Ван Ибо и закусил губу, пытаясь вырвать меч из цепких бледных пальцев. – Я наследник славного рода, и я убью тебя, чудовище!
– Меня зовут Сяо Чжань, малыш. Можешь звать меня Чжань-гэ, – задумалось чудовище и по рассеянности вырвало меч из рук Ибо, но тут же вернуло. – Ох, прости. Вот, возьми.
Ван Ибо почувствовал себя немного странно. Он еще пару раз попытался нанизать монстра на меч, но тот был текучим как вода. Густые тени скрывали его фигуру и лицо, и попасть по нему было сложнее, чем найти черную кошку в темной комнате. Наконец Ибо удалось проколоть крыло, но чудовище только разочарованно застонало, рассматривая дыру.
– Мой лучший плащ!.. Ну и кто тут чудовище, а? Ты хоть раз пытался всунуть нитку в иголку с таким освещением?!
– Какой плащ? – растерялся Ван Ибо и стянул шлем.
– Вот этот? – в лицо ему полетела плотная черная ткань с дырой, в которую спокойно рука пролезала. – Я требую сатисфакции!
– Но я никак не задел вашу честь, только плащ.
– А дыра на плаще уже не имеет отношения к чести? – рассвирепевшее чудовище выступило из тени, показав лицо, и Ван Ибо ошарашенно моргнул.
Кажется, монстр скрывался вовсе не в тенях, а в плаще с капюшоном.
Кажется, монстр под капюшоном скрывал вовсе не уродство.
– Хочешь узнать, что я делаю с теми юношами, которых иногда похищаю?
Монстр снова исчез прямо перед самым носом Ибо. Просто рассыпался черной пылью и разлетелся во все стороны, а голос его остался звенеть в воздухе, словно отзвуки горного ручья.
– Н-не хочу, – сознался Ван Ибо и впервые подумал, что враг ему достался слишком сильный. Не стоило рыцарскую карьеру начинать с древнего вампира, ой как не стоило.
– Почему? – мурлыкнуло чудовище, и мурашки сплошной лавиной посыпались по спине Ван Ибо, разбегаясь даже по рукам. – Как тебя зовут, маленький рыцарь? Я назвал свое имя, но воспитанность нынешних сил света… немного удручает.
– Ван Ибо, – пересохшие губы едва шевельнулись. – Ты?..
– Что – я? – переспросил вампир с любопытством. Его фигура соткалась прямо из воздуха совсем рядом. – Как мне называть тебя, рыцарь? Сяо Ибо? Бо-ди?
Собственное имя сладким сиропом растеклось по венам, заставляя с отвращением ощутить и грубое полотно белья, и прохладу выделанной кожи, и тяжесть металла.
– Ты сказал, что крадешь юношей, – с трудом справившись с собственным заплетающимся языком, Ван Ибо попятился, увеличивая расстояние между собой и чудовищем. Тот моргнул и лукаво улыбнулся; мгновение спустя Ибо всем своим закованным в металл весом врезался спиной в его грудь.
– Слово “кража” не слишком удачное, – задумчиво заметил вампир, легко удерживая Ван Ибо за плечи. Пальцы, такие хрупкие и тонкие, выглядели совсем бессильными, но теперь Ибо был уверен: даже легкое нажатие этих пальцев продавило бы его доспех вместе с плотью, смяло в труху, как тонкую кору. – Я не имею привычки прибегать к насилию, это слишком… По-человечески.
Отстранившись, вампир легонько подтолкнул Ван Ибо и указал в одну из арок:
– Там выход. Выйдешь к другим воротам и уйдешь. Можешь передать своим соплеменникам, чтобы больше не таскали ко мне бедных девушек? Овец я тоже не ем, как и кроликов. Я бы сказал об этом давным-давно, но никто из присланных девушек не пожелал возвратиться домой.
– Ты же кровью питаешься, – просипел Ван Ибо. Ему казалось, что он попал в какой-то странный сон.
– Питаюсь, – согласился тот устало и развел руками. – Таким уж меня создал… эээ, другой вампир. И если сунешься вон туда…
Тонкий палец указал на арку в противоположном углу зала.
– Если решишься пойти туда, то я возьму и твою кровь, – прошептал монстр, снова оказавшись прямо за спиной Ибо. Его прохладное дыхание коснулось разгоряченной кожи за ухом, и бедный рыцарь заскрипел зубами. – Покажу тебе, чем тьма отличается от света… Ты не умрешь, не волнуйся. Утром ты проснешься за воротами и будешь дальше жить свою жизнь, но того, что с тобой случилось, забыть не получится.
Отстранившись, вампир насмешливо улыбнулся и обозначил поклон:
– Тебе выбирать, славный рыцарь.
Он растаял вместе с разрезанным плащом, звуками чарующего голоса и крошечными грустинками в слишком ярких и уставших глазах. Зал опустел, и Ван Ибо вдруг почувствовал себя обманутым.
– Нашел идиота, – пробормотал он сердито и подхватил под мышку свой шлем. – Да кто в здравом уме… Если это не выход, а ловушка…
Он побрел к первой арке, беспрестанно оглядываясь и невольно замедляя шаг. Тишина, и только сверху возятся летучие мыши. И почему пол совершенно чист, что за магия? Разве эти твари не гадят?
Дойдя до арки, он боязливо посмотрел во тьму и совсем остановился. По стенам тут же вспыхнул ряд чадящих факелов, указывая ему путь на волю.
Разве может он вернуться с поражением? Может, ему еще как-нибудь удастся уничтожить это ужасающее исчадие мрака? Просто ради того, чтобы никто из юношей больше не пострадал…
В конце концов, он ведь запросто мог перепутать арки.
Глубоко вздохнув, Ван Ибо с тоской посмотрел на собственный шлем, поудобнее пристроил его на локте и решительно зашагал ко второй арке. Даже летучие мыши под самым потолком притихли, провожая его настороженным блеском глаз.
С порога его закрутило, утянуло в водоворот длинных темных волос и ласкового шепота. Доспехи со звоном валились на пол, норовили подкатиться под ноги, но Ван Ибо только с яростью отшвыривал их в разные стороны, не имея сил оторваться от прохладных губ с иглами клыков. Его дурманило каждое касание длинных пальцев, каждое хриплое “Бо-ди” в самое ухо, задевающее чувствительную мочку до мурашек, каждое случайное соприкосновение тел и задушенный стон.
Теряясь в бесконечности тьмы и чужой власти, он даже не ощутил холодного укола клыков на запястье. Со всхлипами борясь за каждый вдох, он путался в густых прядях и ощущал уже не прохладу чужой кожи, а бесконечный жар. Тьма обрела плоть и оказалась такой… манящей.
Куда более манящей, чем путь света.
…рассветное солнце колко брызнуло Ван Ибо прямо в глаза, заставляя поежиться и поплотнее завернуться в огромный плащ, пряча лицо. Мгновение спустя пробудилась память, и изрядно помятый рыцарь с бесстыдно зацелованными губами резко сел, выпутываясь из темной ткани.
Тело отозвалось тянущей болью, и он со стоном свалился обратно на землю, успев заметить рядом аккуратную горку доспехов.
К полудню он добрался до деревни. Встречали его радостно, но сам рыцарь был хмур и неразговорчив. Скрывая сверток с плащом от чужих любопытных глаз, он коротко объявил, что чудовище вняло его уговорам и мечу и больше не станет требовать жертв.
На слове “меч” он едва заметно запнулся и порозовел ушами, но смотрел по-прежнему твердо.
Год прошел по-разному – для кого-то мелькнул яркой вспышкой и растаял за горизонтом, для кого-то тянулся и никак не мог закончиться. Новый день Всех Святых праздновали с небывалым размахом – никаких больше жертв!
Ван Ибо крадучись пробрался окраиной деревни и побрел к замку. Сегодня ворота должны снова…
Ворота были широко раскрыты. Одна створка лежала на земле. Осенний ветер гонял по одичавшему саду сухие листья, а замок ощерился темным провалом распахнутой нараспашку двери.
Гнездо тьмы оказалось заброшено. Ван Ибо переходил из зала в зал, осторожно касался стен и все глубже впадал в отчаяние.
– У меня же правда не получилось забыть, – пробормотал он и запрокинул голову. Даже летучие мыши больше не теснились под самым потолком. Глаза обожгло. – Или я не первый, кто возвращается к тебе? Может, ты будешь тут для кого-то другого, но не для меня?
Темнота хранила молчание. Без своего хозяина она была нема и бессильна.
Осторожно обойдя забытую прямо на ступенях тыкву с одним непрорезанным глазом, Сяо Чжань поправил маску и смело шагнул в пучину порока.
Студенческий таунхаус ходил ходуном. Громкая музыка вырывалась изо всех окон и щелей, и Сяо Чжаню подумалось, что это неплохая защита от нечисти: многие виды имеют очень острый слух и не рискнут лезть в настолько громкий дом. Мигающая гирлянда тоже выглядела очень эффектно и наверняка отсеивала эпилептиков еще на подходе.
Внутри было душно и весело. Две стройные девушки в костюмах медсестер метались между кухней и общей комнатой, разливая по дешевым стаканчикам кроваво-красное пойло; на импровизированной сцене из трех столов вовсю отплясывали два юных и пока еще почти трезвых парня, рискуя в любую секунду провалиться вместе с хлипкой древесиной.
В таких вечеринках Сяо Чжань чувствовал себя если не как рыба в воде, то по крайней мере как креветка в соусе – всегда уместен, но не слишком заметен.
Мысленно прокрутив в голове все темы и словечки, которые старательно заучивал последние две недели, он огляделся и мгновенно получил в руки стаканчик.
– Бу! – девушка с ярко подведенными глазами и черными губами двумя пальцами изобразила сердечко и потерялась где-то в толпе.
Жидкость оказалась примитивным коктейлем из водки, сока и – Сяо Чжань взболтал содержимое, – вишневого ликера. Пробовать студенческое пойло он не стал, но стаканчик из рук не выпустил.
Медленно пробираясь между снующими туда-сюда телами, он присмотрел первую жертву и направился к хрупкому парню в дальнем углу.
Парень определенно не скучал – вокруг него то и дело собиралась стайка девушек, но и танцевать не рвался. Сидел себе, задрав на затылок маску, и потягивал коктейль.
Глаза у него были такие огромные, самую капельку грустные и лукавые, что Сяо Чжань на мгновение сбился с шага. Обычно такие – самая сладкая добыча…
…совсем не те глаза. Не те. Те он почти не помнил, но взгляд их был одновременно наивен и тяжел, и в них не было ни капли лукавства.
От расстройства Сяо Чжань сглотнул и отпил-таки воняющей дешевым ароматизатором подкрашенной водки.
Горло обожгло. Зажмурившись, он потряс головой и хрипло выдохнул, пережидая неприятный привкус. Настроение предсказуемо поползло вниз.
Следующая жертва мерно протаптывала коврик рядом со столом с закусками. Этот парень был высок и хорошо сложен, но вот глаза в прорезях маски показались Сяо Чжаню излишне тоскливыми.
– Привет! – непринужденно, но на предельно возможной громкости поздоровался Сяо Чжань. Колонка в двух шагах долбила так, что все тело вместе с органами невольно поучаствовало в танце.
– Привет, – парень отозвался почти равнодушно, напряженно выглядывая кого-то в толпе.
С каждым годом все сложнее. Еще немного, и он попросту сдохнет от голода из-за излишней переборчивости. Не те глаза, не то лицо, серьезно?
– Обознался, – скованно улыбнулся Сяо Чжань и побрел дальше.
Современные студенческие тусовки ему нравились. Можно было ввалиться в первый попавшийся домик, где звучала музыка, и до утра заливаться алкоголем, чужим смехом и теплом, как будто он имел на это право. А если утром у некоторых будет немного побаливать голова или ощущаться непривычная слабость после ночи с незнакомцем, так кто же вообще на такое внимание обратит в ласковых объятиях ужасающего похмелья?
Он брел, высматривая одиноких или тех, кто просто ненадолго остановился отдышаться. Скованно здоровался, оглушал широкой улыбкой, расспрашивал об оценках, поддакивал и возмущенно закатывал глаза при обсуждении свежих сплетен.
Пусто, пусто, пусто. Лучше уж донорской питаться… Отвратительно.
– Ищете кого-то особенного? – вкрадчиво уточнил парень в маске Чумного доктора и подцепил Сяо Чжаня под локоть. – Выглядите тоскливым.
У парня был хрипловатый низкий голос, и он определенно не казался безразличным. Древняя и серая тоска вдруг навалилась на Сяо Чжаня, и ему захотелось рассказать об этой тоске хоть кому-то, пусть непонятно и путано, но вслух.
Если произнести вслух, то ее, дурной этой тоски, должно стать меньше.
– Я не найду здесь того, кого хочу найти. Я больше нигде его не найду.
– Несчастная любовь? – напряженно предположил Чумной доктор.
Сяо Чжань на мгновение замялся, не зная, как всю эту пыльную историю интерпретировать на новый лад.
– Невзаимная и довольно опасная, – наконец определился он. – Нам не стоило даже пробовать, и я сбежал. У нас не было будущего.
– Это было давно?
– О да, довольно давно, – неожиданно Сяо Чжань ощутил себя полным кретином. У любого из присутствующих здесь мальчиков и девочек найдется с десяток невзаимных быстротекучих влюбленностей и случайного секса по пьяни, и никто из этого трагедии не делает. Живут себе дальше, а не ходят по кругу из собственных сожалений…
Чумной доктор с неожиданной силой вцепился в его локоть и потащил за собой. Замелькали маски и ярко раскрашенные лица, смех смешался с грохочущей музыкой в невообразимый гул, а Сяо Чжань только беспомощно бежал вслед за парнем по лестнице и никак не мог отцепить его пальцы.
Даже в таком истощенном состоянии Сяо Чжань легко скручивал любого человека, потому что даже самому сильному человеку не сравниться с вампиром…
…раньше никому не удавалось.
– Куда ты меня тащишь? – прошипел он. Чумной доктор огляделся и втолкнул его в одну из комнат, заперев за собой дверь. Грохот музыки с первого этажа сразу стал тише, и Сяо Чжань услышал тяжелое дыхание своего странного спутника.
– И что ты собираешься делать?
– Ничего не хочешь мне сказать?
Сяо Чжань оторопело приподнял брови и потер ноющее предплечье.
– Я? Может, это тебе стоит объясниться? Настолько пьян, что решил просто утащить меня в свободную комнату и… что? Что дальше?
– Я заштопал плащ, – тяжело уронил Чумной доктор. – Ткань все равно сгнила. Лет семьдесят назад. Мне жаль.
Сяо Чжань оторопело потряс головой. С психами он до этого дня не пересекался – видимо, нездоровые люди чуяли в нем опасность и держались подальше.
– Парень, ты слишком много выпил, – примирительно заявил он. – Давай ты ляжешь поспать, а я пойду…
– Никуда ты не пойдешь. Вообще никуда.
Маска с клювом и провалами глаз полетела на пол, и Сяо Чжань понял, что ноги временно прекратили функционировать и норовят уронить остальное тело вслед за маской.
– Да не может этого быть, – оторопело выдохнул он и все-таки посыпался вниз вместе с сотнями лет своих сожалений. По счастью, и Сяо Чжань, и сожаления рухнули на аккуратно заправленную постель. – Как ты вообще меня узнал?
– Не может, – Ван Ибо взлохматил короткие волосы и хмуро глянул на временно поверженного врага. – Но случилось. И у меня один вопрос. Куда ты, мать твою, делся из своего замка?
Сяо Чжань дважды моргнул и решил на вопрос не отвечать.
– И не надо делать глаза пятнадцатилетней школьницы, у которой мама нашла сигареты в кармане, – в два шага Ван Ибо оказался рядом и содрал с лица Сяо Чжаня маску. – Ты сбежал. Почему?
– То есть… мы переспали, и ты до сих пор не умер, хотя давно должен был… сколько лет назад это было? Четыреста? И ты нашел меня в другой стране ради одного-единственного вопроса – почему я сбежал?
Нервный смех полез наружу, и Сяо Чжань даже не попытался его сдержать.
– Я искал тебя, – холодно и отчетливо заговорил Ван Ибо, в котором и следа не осталось от того застенчивого рыцаря. В глаза Сяо Чжаню смотрел молодой мужчина с таким неимоверно тяжелым взглядом, что хотелось отвернуться. – Путешествовал. Усмирял чудовищ, убивал драконов, спасал принцесс. Иногда делал все наоборот. Если есть вечноживущие темные, почему бы не появиться бессмертным светлым? Две чаши весов должны оставаться в равновесии.
Загипнотизированный этим взглядом, как кролик удавом, Сяо Чжань гулко сглотнул.
– Какой же ты глупый, – пробормотал Ван Ибо, и голос впервые дрогнул. – Ну какая тебе разница, чем бы это закончилось? Нашел бы следующего…
– Я не хотел следующего. Не хотел, чтобы ты умер. Так ты искал меня, чтобы вернуть плащ?
– И поблагодарить за бессмертие, ага, – проворчал Ван Ибо. – Вряд ли я справился бы сам, без такой мощной… мотивации.
– Ну, я рад, что все так обернулось. Очень рад встрече… я пойду? – голос древнего вампира прозвучал неожиданно жалобно.
– Конечно, пойдешь, – смягчился Ван Ибо и играючи забросил костлявое тело себе на плечо. – Вместе и пойдем. Очень хочется одну теорию проверить. Если я теперь бессмертный воин добра, то лишусь ли бессмертия за порочащую связь со злом, как считаешь? Я планирую масштабное и разнообразное грехопадение, Чжань-гэ. Будет неловко умереть прямо в постели и опять оставить тебя одного.
– Я так давно никого не кусал, что уже не тяну на тьму, – приглушенно проворчал Сяо Чжань и поерзал, пытаясь устроиться поудобнее. – Так, серость. Думаю, меня даже за грехопадение не засчитают. Пришлют тебе ангела с предупреждением вести себя не так аморально…
– А к тебе за эти годы никакие черти из ада не являлись? – осторожно приоткрыв дверь, Ван Ибо выглянул наружу. – Тут есть еще один выход? Не хочу никого пугать.
– Пожарная лестница в конце коридора, – подсказал Сяо Чжань и тихонько вздохнул. – Знаешь, мне давно не страшны никакие черти. Чаще всего они оказываются просто галлюцинациями… ну, от голода.
– Трехразовое питание. Разнообразия по блюдам не обещаю.
– Ничего, меня устроит и одно. Ты очень зол на меня?
– Ужасающе зол, – согласился Ван Ибо. Подошвы дробно застучали по лестнице. – Даже не знаю, чем тебе придется меня задабривать.
– Можем сходить на свидание, – Сяо Чжань смущенно засопел. – Я еще ни разу не пробовал, так что это точно будет только с тобой.
– Свидание и обещание месяц никуда не сбегать.
Месяц?
– А почему такие сроки? – Сяо Чжань очень постарался, чтобы голос не прозвучал обиженно.
– Потому что через месяц ты больше не захочешь от меня сбегать, – самодовольно усмехнулся Ван Ибо и пинком распахнул хлипкую дверь на задний двор. – Слово рыцаря. Я набегался за тобой по самое больше не хочется, гэ. Еще один побег, и я привяжу тебя к себе на коротенькую цепочку. В этом времени очень любят говорить о здоровых отношениях, но у нас-то с тобой отношения нездоровые, да? Бросить после первого секса даже для сил тьмы слишком низко, гэ. Думаю, я потребую куда больше одного свидания…
Все-таки средневековые рыцари были теми еще упрямцами.