Work Text:
Мальцева Миша знал: хороший мужик в интеллигентских очочках, голос тихий, характер нордический, стойкий, в связях, порочащих его, замечен не был. Миша с ним пару раз пересекался уже на захватах наркошиных складов и ещё — на больших банкетах в честь дня милиции. Но, вот, в кабинете его Миша оказался в первый раз. Шайтанов вышел оттуда быстрым шагом, лоб его морщился от напряжения, и на Мишу он посмотрел так, будто прикидывал, увидит ли его ещё хоть раз в жизни. Покачав головой, он ткнул большим пальцем за спину, мол — иди, ты следующий, и тяжело опустился на стул у кабинета, а Миша встал, одёрнул кожанку и дверь на себя потянул.
Мальцев был не один: за столом к Мише спиной сидел ещё один человек — спина прямая, пижонский бадлон с высоким воротом, вьющиеся волосы уложены аккуратно, но на тонкий скрип петель он даже не обернулся, будто и не было ему дела до того, кто там в кабинет входит.
— Садись, Шибанов, — приглашающе указал на стул Мальцев и кашлянул, поднимая к глазам стопку документов. — Ты же до полиции в инженерном учился?
Миша изумлённо на Мальцева через комнату посмотрел и кивнул, а потом сел и на этого, кудрявого, посмотрел уже пристальнее: лицо у него было беспристрастное, отрешённое какое-то, и Мишу он по-прежнему не замечал. На высокий лоб падал завиток волос, глаза — синие-синие — смотрели только на Мальцева, а в ямочке на подбородке не было ни одного пропущенного при бритье волоска. Миша рассеянно потрогал свой подбородок, и щетина немедленно уколола пальцы — на встречу с Мальцевым Шайтанов его прямо из машины выдернул, когда Миша в свой заслуженный отсыпной планировал уже направиться домой.
— В инженерном, — кашлянув, сказал Миша и, сцепив руки под столом, на Мальцева исподлобья уставился: — Слушайте, в чём дело вообще? У нашего генерала такое лицо, будто вы мне сейчас дадите ядерную бомбу и отправите взрывать летящий к Земле астероид.
— Почти, — мягко улыбнулся Мальцев и указал на всё ещё неподвижно сидящего кудрявого. — Знакомься, это Юрий Брагин.
Тот повернулся, будто отреагировав на своё имя, и протянул Мише руку, которую тот пожал, всё ещё ничего не понимая.
— А знаешь, Шибанов, что значит его фамилия? — Мальцев вздохнул, когда Миша головой качнул, чтобы не пошутить про алкоголь и бражников, и отчеканил: — Боевой разумный андроид Государственного института Нечкина.
Миша моргнул.
Миша посмотрел на сидевшего напротив него человека (человека же?) и перевёл взгляд на свою руку, которую только что этот Брагин пожал. Разницы в ощущениях не было никакой, ну, разве что, у Брагина рука была мягкой и ухоженной, но мало ли какие замашки у следаков.
Миша перевёл взгляд на Мальцева, и тот кивнул, подтверждая свои слова, и Миша, вместо того, чтобы выругаться, только губы вытянул и присвистнул.
— Не свистите, денег не будет, — вдруг сказал Брагин, и Миша расхохотался.
Разумеется, всё это было секретным до чёртиков, и Мишу заставили подписать какую-то чёртову уйму бумажек. Конечно, Мише не дали отказаться от такой чести — тестировать первого андроида-полицейского, разработанного отечественными учёными. И несомненно — Миша первые два часа посматривал на этого своего нового напарника и подсознательно ждал, когда откуда-то из-за стены выскочат смешные люди с камерами и заорут, что это очередное реалити-шоу, и Мишу наебали.
Но к вечеру ребята с камерами не появились, и Мише пришлось поверить, что Брагин всё-таки андроид.
Он, в целом, понимал, почему выбрали именно его. У него были три очень важных особенности. Во-первых, он почти всегда работал один — а значит, будет меньше лишних ушей, которые могут догадаться, что с новым напарником что-то не то (и нет, не аккуратные ногти и кашемировый бадлон, а искусственный интеллект и пригоршня микросхем в заднице). Во-вторых, Миша умудрялся влипать в такие дела, в которых можно попробовать всё — и на штурм пойти, и в засаде трое суток сидеть, и миллион отчётов писать, и по мусоркам обрывки фотографий искать, так что тестировать андроида в боевых условиях было проще. А в-третьих, Миша действительно учился в инженерном, а в том, что даже идеального робота нужно будет то и дело тыкать паяльником и заматывать изолентой, он не сомневался — знал, как в России всё делается фекально-дендральным методом. Вот и получалось, что у Миши теперь появился телефон для быстрой и секретной связи с институтом имени Нечкина, с Мальцевым и кем-то ещё повыше из МВД, отдельный ноутбук для составления отчётов и инструкцией по управлению этим самым андроидом, ну и, собственно, сам Брагин.
— А почему Юра? — спросил Миша, паркуясь у своего дома. Ему надо было заехать за самыми необходимыми вещами, чтобы переселиться в снятую для робота квартиру на первую неделю адаптации и проследить, что тот хорошо маскируется под человека.
— В честь Гагарина, — отозвался тот и вышел следом за Мишей. — Он был первым в космосе, а я — здесь.
Голос у робота был абсолютно человеческим: низким и красивым — но живым. И рука тёплая, и щурился он на свет — совсем как человек. Мишу эта двойственность даже пугала немного, но он выбрался из машины, перекинул Юре ключи и шагнул к подъезду.
— Я вернусь минут через десять, не уходи никуда, ты, чудо света.
— Робототехники, — поправил его Брагин и улыбнулся. Тоже абсолютно по-человечески.
А Миша, нахмурившись, так саданул дверью подъезда по косяку, что с потолка побелка посыпалась. Чертыхаясь и отряхиваясь, Миша зашёл в свою квартиру, взял с тумбочки с обувью сумку для командировок, бросил её у двери и задумчиво посмотрел на подсвеченный тусклой сороковаттной лампочкой коридор. Подумал немного, прошёл на кухню, достал из дверцы холодильника бутылку водки, затолкал её в сумку поверх упакованного в вакуумный мешок свитера и, прихватив с собой ящик с инструментами, закрыл за собой дверь квартиры.
— Чертовщина какая-то, — проворчал он негромко, глядя на себя в заляпанное и оплывшее зеркало в лифте.
Лифт только звякнул ему в ответ, лязгнул исписанными дверями, и Миша, набрав в грудь воздуха, как перед прыжком, вышел на улицу.
К чуду робототехники.
Робот не может причинить вред человеку или своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинён вред.
— Ты собираешься туда идти один?
— Да, — Миша захлопнул бардачок, мазнув ладонью по коленке Юры, и, поправив кепку, посмотрел за окно на бетонную стенку склада. — Я же уже дважды это сказал, столько шестерёнок у тебя в голове, а понять не можешь.
— Микросхем, — поправил его Юра холодно и удержал за запястье. — Это нарушение всех протоколов, Шибанов.
Рука у Юры была тёплой и гладкой, вот как у одной из мишиных бывших, которая постоянно с собой тюбик крема носила и регулярно пальцы им мазала. Они работали вместе третий день, не считая мишиного отсыпного, который он потратил на чтение инструкций к роботу, и Юра его уже начал потихоньку подбешивать. Слишком правильный, слишком идеальный, слишком похожий на живого человека (если, конечно, такие идеальные люди вообще существовали). Он хвостиком ходил за Мишей по квартире, смотрел с ним какой-то сериал перед сном (перед мишиным сном, конечно, Юру он с утра застал всё на том же диване с ноутбуком на коленях), готовил завтрак по утрам и стремительно пролистывал принесённые домой дела. Он-то и предложил проследить за малозаметным человеком из окружения давно находящегося в разработке бизнесмена. Человек этот по фамилии Баранов, а по прозвищу — Козерог казался сперва просто мелкой сошкой, но, проследив за ним почти сутки, Миша поменял своё мнение. Козерог обещал привести к складу с оружием, которым местные банды снабжали, и отдавать его в руки ребятам из экономических преступлений Миша ой как не хотел. Вот и решил пойти, разведать.
Собирался, по крайней мере, пока Юра его остановить не попытался.
— Я, видишь ли, товарищ андроид, не такой правильный, как ты, — проворчал Миша, пытаясь разжать железную хватку на своей руке. — Если СОБР сюда нагрянет, мы же не раскопаем ничего. Вот представь, голова ты титановая, сколько пистолетов со спиленными номерами сейчас по Петербургу гуляет, и сколько из них мы привязать к этим головорезам сможем, если они уничтожат тут всё, едва услышав машины СОБРа на подъезде.
— А тебя одного они попросту угробят, — всё так же не разжимая пальцы, отозвался Юра, и Миша поморщился.
— Пусть догонят сперва.
Извернувшись, он вытащил из заднего кармана наручники, накинул их на руку Юры, зацепив второй браслет за ручку двери, и быстро выдернул запястье из разжавшихся пальцев. Как он и ожидал, все ресурсы робота были брошены на анализ ситуации, и у Миши появилась возможность выкрутиться.
— Сиди тут. Если услышишь стрельбу оттуда, звони Мальцеву, всё, я пошёл.
Он усмехнулся, поправил кепку и коротко на Юру глянул. Тот сидел с поникшими плечами и смотрел снизу-вверх, как кот из мультика, на который Миша лет десять назад в кино ходил. Машинально Миша его по кудрявой чёлке потрепал и, уже отойдя от машины, на свою ладонь посмотрел: прикосновение волос Юры было тоже совсем человеческим, не похожим на искусственные парики, которые Миша для маскировки надевал пару раз.
Вообще, Юра был действительно слишком похож на человека. Ну, если не считать того, что он не жрал ничего, совсем не спал и всегда выглядел так, будто его только что с конвейера спустили — с идеальной укладкой, ровной осанкой и гладкой-гладкой кожей. Да, он порой замирал не в самых естественных позах, на середине шага, например, чтобы осмыслить что-то, что Миша ему говорил; да, он знал ответы на все вопросы, немедленно вытаскивая их из поисковиков в интернете; да, он видел какие-то детали дел и закономерности в них там, где Миша буксовал, — но всё равно его реакции были слишком уж человеческими. Будь сам Миша на юрином месте, он бы тоже своего напарника в одиночку на склад оружия с неизвестным числом преступников не отпустил, хотя и вовсе не из-за протоколов и правил.
Видимо, у прихвостней Козерога было столько же самоуверенности, сколько у Миши — бородатых анекдотов про Брежнева в коллекции, потому что на склад ему удалось пройти вообще без сложностей: перемахнул через забор, подстелив на жиденькую и заржавленную колючую проволоку кожанку, спрыгнул с другой стороны и по стеночке добрался до основного здания, бывшего когда-то цехом завода. Здесь уже просто пробраться не удалось — пришлось обойти здание по кругу, рассматривая его на предмет камер и крутя головой в поисках хоть какой-нибудь охраны. Но ни того, ни другого не оказалось — только дверь, хлипкая и непримечательная, над покосившейся чугунной лесенкой.
— Бред какой-то, — проворчал себе Миша под нос и в очередной раз порадовался, что не стал звать СОБР. По всему выходило, что он ошибся, и никакого склада тут нет. Или есть, но только один из дюжины — и тот не самый важный.
Уже почти не скрываясь, Миша шагнул к двери от проросшего в мусоре куста сирени и тут же услышал выстрел.
Тело среагировало быстрее мозга. Миша упал на землю, прикрывая рукой голову, и ещё в прыжке потянул из кобуры на поясе пистолет, а потом услышал ещё один выстрел слишком близко.
Пуля свистнула, дзынькнула о металл, а у Миши в глазах потемнело, но вовсе не от боли — свет ему заслонила спина Юры, который стряхнул с ладони сплющенную в блинчик пулю и выпрямился в полный рост.
— Я же говорил, — укоризненно сказал он, чуть повернув голову к Мише, и под свист следующей пули не глядя поднял руку, ловя её голыми пальцами.
Он всё время старался стоять так, чтобы закрывать собой Мишу от траектории выстрелов, и Миша даже голову в плечи втягивать перестал, уверенный, что Юра каждую следующую пулю тоже поймает. У него в голове боролись два волка: первый требовал немедленно схватить Юру в охапку и слинять обратно к машине, чтобы оттуда вызвать СОБР, ОМОН и ещё каких-нибудь крутых ребят; второй — настаивал тут же выпрямиться, снять пистолет с предохранителя и плечом к плечу со своим напарником (а также его титановой оболочкой, сверхскоростью реакции и, мать его, идеальными кудрями) пойти внутрь и обезвредить всех, кто там находится.
Был ещё третий волк, который робко напоминал, что разработка боевых роботов в Нечкине была, на минуточку, секретной, и палить существование Юры перед преступниками в первой же операции было глупо, но к нему Миша по привычке не прислушался.
Охнув, он поднялся на ноги, стараясь всё ещё держаться у Юры за спиной, щёлкнул предохранителем и тронул Юру за плечо:
— Надо очень быстро их зачистить, справимся?
— Если я попрошу тебя остаться, ты же не послушаешься? — спросил Юра, улыбаясь краешком рта. Совсем как человек, опять отметил Миша и головой качнул, а Юра натурально вздохнул, поддёрнул рукава водолазки и на Мишу оглянулся: — Тогда не отставай, чтобы я, если что, мог тебя от пуль закрыть.
Робот должен повиноваться всем приказам, которые даёт человек, кроме тех случаев, когда эти приказы противоречат Первому Закону.
Миша так и не съехал из квартиры, которую выделили Брагину от МВД. Во-первых, оттуда было ближе ездить в отдел, во-вторых — у Юры обнаружилось странное хобби: он выуживал из интернета разные рецепты полезных завтраков и готовил их Мише, а потом сидел на стуле напротив и, склонив голову, наблюдал за тем, как Миша уплетает то оладьи на кефире с авокадо, то белковый омлет с помидорами, то драники с лососем. Было ещё «в-третьих», но о нём Миша себе даже думать запретил, не то что рассказывать.
С Юрой ему было комфортно. Он поддерживал любой разговор, не пилил Мишу за то, что он приносил домой работу — наоборот, помогал разбирать улики, анализируя кажущиеся не связанными события, а ещё — он мягко напоминал Мише о том, что стоит пойти спать и так же мягко, но неотвратимо, забирал у Миши бутылку с водкой после первой же стопочки.
По всему выходило, что Миша хорошо устроился: и жрал от пуза, и спать стал лучше, и бухать — меньше, и даже дела раскрывались теперь быстрее. Тот склад Мальцев им с Юрой, конечно, ещё долго припоминал, но показания задержанных тогда легко списали на сильное наркотическое опьянение, и им, разумеется, никто не поверил. К тому же, Юра так натурально удивлялся и посмеивался, слушая байки о том, как он руками пули ловил, что дальше раскапывать никто не стал.
Оно и к лучшему.
— Миша, вставай, — сквозь сон услышал Шибанов и один глаз приоткрыл.
Юра стоял на пороге спальни, и Миша, едва бросив на него взгляд, проснулся махом. Юра был в одних шортах, в которых Миша опознал свои тренировочные боксёрские трусы, и в носках, и это было удивительно. Даже дома Юра всегда ходил в одинаковых бадлонах и джинсах, которые ровными и одинаковыми стопками лежали на полках в шкафу. Там же хранилось и бельё, и носки, скрученные улиточками, но Миша ни разу не видел момента, когда Юра менял одни джинсы на другие.
Тело у него тоже оказалось вполне человеческое — подтянутое, с проступающими под белой биокожей рельефными мышцами. Умельцы из Нечкина даже волоски ему на груди, вокруг тёмных сосков и под пупком сделать умудрились. Миша машинально как-то подумал, что странно для робота это делать, но в штанах у него, судя по складкам на атласных шортах, тоже всё было в порядке, хотя проще было бы сделать там всё — как у Кена.
Миша моргнул, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее, но отвести взгляд от выпуклости под струящейся алой тканью оказалось сложновато. В горле мигом пересохло, и Миша, дёрнув подбородком, заставил себя вскинуть голову, но напоролся взглядом на тёмные кружки сосков на светлой коже груди и мысленно взвыл.
— Миша, ты завис? — шутки у робота были такими же роботскими.
— Это моя одежда.
— Да, прости, у меня бутылка с кефиром взорвалась. Пока сохнет биокожа, терморегуляция меняется, и в моей одежде жарко. Могу снять.
У Миши потеплели щёки, и он тут же замотал головой:
— Да бог с ними, с шортами, — проворчал он и сел на кровати, сталкивая в сторону одеяло.
— Тебе бы тоже не помешало одеться перед завтраком, — ровным голосом проговорил робот и вышел из комнаты, а Миша опустил взгляд, рассматривая свои покрытые курчавыми рыжими волосками бёдра, живот со шрамами (аппендицит, нож, снова нож и ещё один, от пули) и член, лежавший на левую сторону.
Посмотрел и хмыкнул. Не будь он уверен, что Юра — андроид, он бы подумал, что тот смутился.
Натянув пижамные штаны, Миша вышел в коридор. Позёвывая и ероша примятые подушкой волосы, вышел на кухню, походя задел бедром спину Юры и сел за стол, на котором уже дожидалась его огромная кружка кофе и тарелка с оладьями.
— Ты же знаешь мультик про Простоквашино? — спросил Миша, насаживая на вилку первый оладушек, и Юра, на миг прикрыв глаза, видимо, чтобы ознакомиться с контентом, кивнул. — Там была цитата про «был бы у меня такой кот, я бы тоже не женился».
Юра только голову набок склонил в гипертрофированном жесте непонимания и нахмурился, глядя на Мишу. Так он делал всегда, когда Миша говорил или делал что-то, что в программу робота заложено не было, и Миша этот напряжённый синий-синий взгляд уже выучить успел.
— Это я к тому, что с тобой жить классно, — отчего-то смущаясь, проговорил Миша. — Спасибо, короче.
Юра моргнул — совсем человеческий жест у него вышел, и взгляд у него немного изменился, будто бы потеплел немного, хотя глаза он от мишиного лица так и не отвёл.
До этого на Мишу так долго и пристально смотрели только в трёх ситуациях: планируя головомойку за очередное нарушение устава, за секунду до выстрела в упор или удара в челюсть, или — перед поцелуем. Миша ребром ладони потёр шею, на которой мурашки отчего-то выступили, и активнее начал жевать оладьи с яблочным вареньем, чтобы только не думать, что последний из вариантов его бы устроил больше остальных сейчас.
Не замечая его неловкого ёрзанья на стуле, Юра продолжал смотреть на него, переводя взгляд то на всё ещё сонные глаза, то на липкие от варенья губы, то на голые плечи, то на болтающийся между ключиц простенький крестик на шнурке, и под его взглядом Мише жарко становилось.
— Слушай, не смотри на меня так, — попросил Миша, глотнув кофе, — ну кусок не лезет в горло же.
— Хорошо, — покладисто согласился Юра и перевёл взгляд на мерно двигающуюся по кругу секундную стрелку на часах за мишиной спиной.
Он всё так же сидел прямо, и на лице его, идеальном, точно статуи в римском зале Эрмитажа, прочитать что-либо было нереально. После этого Миша должен был, по идее, расслабиться, но вместо этого у него в груди похолодело от чувства пустоты, которое возникло, когда Юра не стал спорить и глаза отвёл.
— Да блинский ты блин, — выругался Миша шёпотом, но Юра своим суперслухом с ускоренным распознаванием речи, конечно, услышал.
— Блины завтра тогда приготовлю, — сказал он спокойно, и Миша, отодвинув тарелку, приложился лбом к столу.
Следующую свою мысль он даже самым тихим шёпотом произнести был не готов.
«Ебать, я, кажется, втрескался в робота».
Робот должен заботиться о своей безопасности в той мере, в которой это не противоречит Первому или Второму Законам.
— Шибанов!
Услышав этот командный окрик, Миша выпрямился на койке и едва с неё не вскочил в стойку «смирно», даже несмотря на опутывающие его проводочки и тугой бинт поперёк треснувших рёбер. Он, видимо, всё-таки дёрнулся, потому что на плече почувствовал тёплую ладонь, удержавшую его на больничной кровати. Её прикосновение Миша узнал бы теперь из тысячи, даже головы не поворачивая.
— Я, товарищ генерал, — отозвался он, даже не делая попытку сесть, и несмело открыл один глаз.
Шайтанов ворвался в палату, как призрак — зацепившийся за погоны белый халат, молнии из глаз и громыхающая вместо цепей поступь. За его спиной бледной тенью маячил Мальцев, прикрывающийся стопкой бумажек, но Миша не тешил себя надеждой — взгляд у Мальцева за очками был не менее яростным.
Это, в целом, было оправдано: Миша проебался так, как не проёбывался уже давно. Ниточки из склада Козерога они с Юрой разматывали потом ещё две недели — Миша носом землю рыл, перекапывая мусор и гоняя по точкам оперов поумнее. И им удалось раскопать ещё один склад с оружием, который точно был связан не только с уже известным им бизнесменом, но и с двумя чиновниками, которые деньги из бюджета сливали совсем не в строительство поликлиник и обустройство остановок в Шушарах, а в покупку наркоты, прибыль с продажи которой уходила на офшорные кипрские счета и золотые ёршики для унитазов в домах закрытого коттеджного посёлка. Раскопав это, Миша уже даже не думал — у него тормоза сорвало от злости, и он в обход генерала выбил себе и СОБР в поддержку, и к следаку знакомому из команды Мальцева подмазался, чтобы тот тоже там присутствовал для порядка, — ну и пошёл.
План его посыпался ещё на старте — было ощущение, что кто-то кому-то проговорился, и их ждали, поэтому и пришлось действовать жёстко и радикально: стрелять, не жалея патронов, кричать угрожающе «всем на пол!» до сорванного горла и почти не следить за огневой поддержкой. Там-то Миша и продолбался: выбирая между тем, чтобы помочь завёрнутому в кевлар СОБРовцу, и тем, чтобы прикрыть Юру в извечных его бадлоне и джинсах, Миша метнулся к Брагину.
Метнулся, пропустил пулю в плечо и ещё одну — в грудь, но её перехватил на лету Юра, а потом подхватил Мишу за грудки и, закрыв своей спиной, выпрыгнул с ним вместе из окна. Вот только охреневший от этого СОБРовец решил, видимо, что мишин напарник свихнулся, и всадил ему в спину автоматную очередь. Не то чтобы Юре они были как-то опасны, но с траектории их это сбило, и Миша всей спиной грохнулся на припаркованную под окном машину, чувствуя, как хрустят под бронником рёбра.
В общем, говно, а не операция, получилось, так что неудивительно было, что Шайтанов так орал.
— Ты охренел, Шибанов?
— Никак нет, товарищ генерал, — соврал Миша и сам поморщился от того, как слабо звучал его голос, но Шайтанову, похоже, было пофиг на его слова:
— Потащить на штурм андроида, продолбать огневую поддержку, положить трёх подозреваемых, из которых можно было вытащить кучу информации и подставить робота под пули, — пророкотал он. — Ты вообще представляешь, сколько это стоит?
— Он, — поправил начальника Миша. — Не «это», а «он».
Рука Юры на его плече, которую тот так и не убрал, дрогнула — как могла дрогнуть рука человека, и от этого Миша осмелел вкрай:
— Вы, товарищ генерал, сами дали мне задание: обеспечить новейшей разработке тестирование боем, позволить нейросетям в его программе получить по-настоящему человеческий опыт, а вот что может быть более человеческим, чем научиться делать выбор?
Мальцев за спиной Шайтанова хмыкнул, поправил очки и достал из кармана халата телефон, чтобы что-то записать в нём.
— Так вот, товарищ генерал, этот ваш боевой разумный андроид прекрасно справился со своей работой.
— Автоматная очередь в спину — это ты называешь «справился»? — у Шайтанова в горле что-то булькнуло, будто он словами захлёбывался, и Миша, наконец, повернул голову, глянув на сидевшего рядом с его кроватью Юру.
Тот казался сейчас чуть менее идеальным, чем обычно: кудри встрёпаны, на щеке — смазанная полоса подсохшей крови (видимо, мишиной, потому что у самого Юры сосудов не было, Миша читал документацию), на голых плечах — бадлон, кажется, встречу с пулями не пережил — такой же больничный халат, как и у Шайтанова с Мальцевым, но в остальном — вполне живой и довольный жизнью робот. Вон, улыбается даже, глядя на Мишу.
— Объективная оценка ситуации, спасение напарника и сохранение собственной целостности, — Миша пожал плечами, почувствовав, как Юра его легонько погладил по ключице кончиками пальцев, и улыбнулся блаженно от этой щекотки: — Да и склад в итоге взяли же…
— Не твоими… — начал снова закипать Шайтанов, но Мальцев тронул его за локоть и мягко протиснулся мимо него к кровати Миши.
Стёклышки его очков блеснули, когда он осмотрел распластанного на тощем больничном матрасе Мишу и встревоженно подавшегося вперёд Юру.
— Как ни странно, Шибанов, я с тобой согласен, — сказал он негромко, и его спокойный голос на контрасте с воплями генерала казался чрезмерно тихим. — Но от тебя Брагин набрался уже достаточно хаоса.
Он снова посмотрел на экран телефона, будто видел там агрегированные данные из всех ежедневных отчётов, которые Миша этот месяц отсылал, подключаясь по защищённому беспроводному соединению к нейросети юриного сознания. Отчёты эти были для Миши только последовательностью символов, вроде тех, что зелёными огоньками в «Матрице» по фону бегали, но Мальцев, кажется, понимал в них гораздо больше. Вздохнув, он перевёл взгляд на Юру, и Мише пришлось шею выгнуть через боль в рёбрах, чтобы его взгляд проследить.
— Ну что, Брагин, время искать нового напарника под твои цели.
Пальцы Юры на мишином плече резко похолодели, будто вся энергия из его тела ушла в голову, где сейчас отчаянно работали микропроцессоры, просчитывая варианты. Лицо у Юры словно бы закаменело: он стиснул губы в тонкую совсем линию, брови у него надломились, будто от боли (хотя, конечно, он не умел чувствовать боль), и биокожа на скулах побелела ещё больше.
— Не согласен, Вадим Сергеевич, — негромко сказал он, подумал немного и поправил сам себя: — Вернее, не хочу.
Мальцев вскинул брови в удивлении, но Мише отчего-то показалось, что тот ждал именно такого ответа и сейчас просто роль играл.
— Я не хочу уходить от Миши к кому-то ещё.
Миша закрыл глаза, чувствуя, что в груди, прямо под треснувшими рёбрами, теплее становится, а Юра рукой двинул и перехватил его ладонь своими холодными пальцами.
— И не уйду, что хотите делайте.
Вместо эпилога
— Я бы настоял на том, чтобы ты пролежал под присмотром врачей ещё минимум неделю, — окинув Мишу взглядом, проговорил Юра, но всё равно придержал для него дверь, выпуская на крыльцо больницы. — Ты, конечно, не послушаешься, но я должен был это сказать.
— Ага, «не причинять вред человеку»… — Миша отмахнулся, потянулся, крякнув от прошившей грудь боли, и Юра тут же приобнял его за плечи, поддерживая. — Слушай, ну чего ты кудахчешь?
— Слишком много времени в обществе людей, — усмехнулся Юра, — становлюсь человечнее.
Лицо его было очень близко — видно было и длинные, загибающиеся кверху ресницы, и трещинки на губах, и даже едва видный на биокоже пиксельный румянец. Миша хмыкнул, легонько ткнулся лбом ему куда-то в скулу и сделал попытку отстраниться, вывернувшись из заботливых рук, но Юра не дал.
— Миш, — негромко позвал Юра, и Миша от этих незнакомых интонаций в его голосе замер, — Миш, а люди ведь, если они о ком-то заботятся, делают так?
Спросил — и наклонился, тронув мишины губы своими. Прикосновение это было лёгким, невесомым почти, но у Миши всё равно коленки дрогнули, будто его током по позвоночнику прошибло.
— Да, — сипло ответил он. — А если не просто заботятся, а любят, то так.
Он поднял руку, зарываясь в аккуратно уложенные кудри на юрином затылке и притянул его к себе ближе.