Work Text:
— Был бы я девчонкой, точно такую бы татку набил.
— М? — Денис устало переводит взгляд с монитора ноутбука на Макса, лежащего на диване.
— Да в ленте тут прикольные эскизы попались. Во, смотри, — Макс с энтузиазмом подрывается с дивана и в миг оказывается у рабочего стола Дениса. Быстро свайпает в стороны картинки прям перед носом у Дэна, и тому приходится забрать айфон из любимых лапищ и более медленно листать картинки самому.
Эскизы и правда очень... девчачьи. Рисунки выполнены тонкими и округлыми линиями, контур то тут, то там переливается градиентом от темного к светлому оттенку и обратно, пара эскизов выполнены в черно-белом варианте. Всякие мечи, звездочки и цветы. И правда: лаконично и даже как-то завораживающе. Был бы Денис девушкой — не глядя набил такое. Хотя...
Взгляд цепляется за рисунок на предпоследней фотке в карусели. Вообще там их два, но Дениса привлекает веточка монохромного физалиса. Только линии, никакого закраса, и лишь внутри чашечек с плодами — лучистые звезды рыжевато-желтого цвета. Будто фонарик.
Фонарик. Внутри что-то екает, и Денис на секунду закрывает уставшие глаза. Под веками тут же вспыхивает воспоминание из детства, но не конкретный момент или случай, а скорее образ или ощущение... Как маленьким он бегал летом по даче у деда, как останавливался у клумб и зачарованно разглядывал причудливые цветы на маленьких холмиках. Диковинные сезонные растения и привычные многолетники, фантастические по своей цветовой палитре единичные экземпляры и россыпь обыденных садовых насаждений. Такие похожие и такие разные.
А под окнами кухни всегда росло несколько рядков физалиса. Его ярко-рыжие фонарики выделялись на фоне изумрудно-зеленой травы и чуть разбеленной салатовой стены дома. А стоило ветру подуть, как головки растения начинали покачиваться и шелестеть от соприкосновения друг с другом. На кухне всегда стояла пара веточек физалиса в вазе, и, будучи сорванными в пик своего цветения, они долго сохраняли первоначальный цвет, своим летним пламенем согревая и освещая кухню, пока полностью не осыпались.
А еще физалис очень любила его бабушка. Она умерла, когда Денису было 11, и в памяти она осталась не светлым образом из тех дней, когда все было хорошо, а тяжелыми, пропитанными болезнью, годами перед своею смертью. Он помнит ее смутно, одними лишь размытым образом. Как и тот дивный сад под окнами, и те сияющие фонарики в вазе.
— Красивые, — Денис согласно кивает, трет глаза, прогоняя видение, и старается запомнить ник инстаграм-аккаунта. Может быть, он все же... Да ну, не его это.
Макс довольно хмыкает и, будто читая мысли Дэна, добавляет пост в избранное. Целует Дениса в макушку и мягко гладит по плечам, стараясь снять ощутимое напряжение. Тот расслабляется, глубоко вдыхая и выдыхая несколько раз.
— Я скоро, немного осталось, — Денис легко касается Максового запястья у себя на плече. — Спасибо.
— Хорошо. Жду тебя, чтобы посмотреть кинчик какой-нибудь перед сном, — подмигнув, Макс опять заваливается на кровать и блаженно растягивается.
«Скоро» не получается. Получается только через полтора часа — Макс за это время успевает посмотреть две серии «Лучше звоните Солу» и начать слать Дэну стикеры всратых котов в телеге. На двенадцатом коте с недовольной мордочкой Денис захлопывает Макбук, резко выдыхает, будто ставит точку на сегодня в работе, и встает из-за стола. Срочно нужно кофе и перекур на балконе, но сперва все-таки сходить поссать. Домашний и уютный Макс все так же ждет в кровати, лениво листая то ли инсту, то ли тик-ток — Денис видит его в отражении зеркала в прихожей и улыбается уголками губ, отхлебывая черный кофе.
Фонарь под окнами горит теплым оранжевым светом, освещая половину кухни, и Денис снова вспоминает про тот эскиз. Отставив чашку в раковину, берет пачку сижек со стола и выходит на балкон. Морозный вечер кусает за щеки несмотря на то, что окно прикрыто, но кажется, будто отсветы от фонаря согревают его. Он закуривает, делает первые глубокие затяжки и медленно выдыхает дым в потолок. Подрубает уже привычный впн, открывает инсту и со второй попытки набирает нужный ник. Тату-мастерица, которая рисует и бьет эти эскизы, судя по всему, младше его лет на 10, но, стоит признать, очень талантливая. Денис просматривает все свободные рисунки в подборке и замирает на буквально последней фотке, как раз с физалисом.
Внутри все снова как-то непонятно сжимается, и он прикрывает глаза. Так получается представить, что это не он сейчас курит, а его дед. И оранжево-красные всполохи — вовсе не свет от настоящего фонаря на улице, а сияние того самого фонарика-физалиса. Он как-то раз не удержался и сжал ладошкой цветок-солнце, и тот с хрустом рассыпался в маленьком кулачке. Хрупкость фонарика его тогда напугала, но вместе с тем, кажется, навсегда заворожила и отпечаталась где-то глубоко в душе или на подсознательном уровне.
И теперь вот пробудилось из-за одного какого-то рисунка. От смутных и путанных воспоминаний сквозь все прошедшие года все равно веет таким теплом, таким уютом и... Тогда ведь все было как будто бы проще, хотя он многого не понимал еще. Зато была одна константа: фонарик на столе и под окном — всегда светил.
Денис тушит сигарету в пепельнице, открывает окно, чтобы проветрилось на балконе, и прячет лицо в ладонях, позволяя слезам катиться по щекам. На включенном экране мобильника открыт чат с художницей и отправлено сообщение:
«доброй ночи! подскажите, черно-белый эскиз с физалисом свободен?»
01:44