Work Text:
Далёкое, почти забытое детское воспоминание снова накатило на Валентина, когда он заметил дверь — почему-то приоткрытую — в коридоре, в котором этой двери быть не могло.
Безлунная ночь и дикий вой за окном. Он сидел на полу, а напротив сидело зеркало. Они смотрели друг в друга. Валентин чуть наклонился вправо и зеркало последовало за ним. Влево — и оно туда же.
На зеркале разводы радуги и перламутра, лиловые глаза никак не хотели найти своё место на лице, или определить своё количество.
Валентин привстал на коленях и потянул к зеркалу руку, и оно сделало то же самое. Когда до прикосновения — оно было бы тёплым — оставались мгновения, в дверь стукнулась Тень. Валентин отшатнулся назад, но зеркало продолжало тянуться к нему.
Нельзя попадаться Тени. Валентин вскочил с пола, зеркало почти поймало его за сорочку, и спрятался под одеяло. Дверь с грохотом распахнулась, и он вздрогнул, закрыв рот и нос ладонями. Вжался в стену и зажмурился, вслушиваясь в хлюпающий звук сотен рук и пальцев, сдавленные искажённые крики.
Зеркало разбилось и Тень с визгом сбежала в коридор, но дверь за собой не закрыла. Валентин не стал выбираться из под одеяла, в комнате всё ещё могла быть часть Тени. Камин горел недостаточно ярко, чтобы её отогнать полностью, особенно в настолько тёмную ночь.
Что-то село на кровать рядом с Валентином. Он вжал голову в плечи и не открыл глаза.
Не смотреть.
Главное, не смотреть.
Нечто погладило Валентина по плечу сквозь одеяло. Оно шептало что-то, но Валентин силился не вслушиваться, напевать мелодию, которую подарила ему перламутровая шкатулка из комнаты в конце коридора за иногда появляющейся дверью.
Коридор всегда разной длины, но в конце всегда одна и та же комната, иногда с разным содержимым. Юстин её никогда не видел, как и Ирэна.
Спрашивать Габриэллу или родителей Валентин боялся.
Нечто сипло рассмеялось и похлопало Валентина по плечу. Оно так и просидело рядом всю ночь, и ушло только с рассветом. С голосом служанки Гретты, сообщившей, что родители ждали его к завтраку, а когда Валентин не вылез, оттянувшей одеяло.
— Вы очень бледный, молодой господин, — отметила она с беспокойством. — Я позову врача.
— Не надо, — сказал Валентин, его голос не дрожал. — Дверь была открыта, когда ты пришла? — он сел, в свете солнца и в присутствии другого человека он чувствовал себя спокойнее.
Гретта нахмурилась, словно бы силясь вспомнить. Валентин между тем осматривал комнату. С вечера ничего не изменилось. Но произошедшее ему точно не приснилось.
— Простите, молодой господин, не помню. Я уже так привыкла открывать дверь, что делаю это не задумываясь. А теперь поднимайтесь, вам нужно умыться и одеться, а то вы весь взъерошенный, герцогу это не понравится.
Валентин кивнул и послушно встал. Он ойкнул и поднял ногу. По всему ковру были разбросаны крохотные осколки зеркала.
И замок сломан, вырван из двери, у которой покосились петли. К вечеру кто-то её починил.
Валентин, теперь сам герцог, вынужденно вернувшийся в Васспард, чтобы проследить за грядущим переездом, открыл дверь шире. Перламутровая шкатулка с серебряной окантовкой в виде щупалец стояла возле самой двери. Раньше он не мог вынести ничего из комнаты, коридор становился всё длиннее и длиннее, чем дальше он шёл с каким-то предметом, и стоило обернуться, как оказывалось, что от двери он отошёл всего на шаг.
— Ты хочешь отправиться со мной? — спросил Валентин и присел.
Шкатулка, как и ожидалось, осталась безмолвной.
Валентин неуверенно облизнул губы и взял её на руки — такая же тяжёлая, как в детстве. О ней не было никаких упоминаний в записях, и он так и не успел спросить отца ни про эту комнату, ни про её содержимое.
Стоило только подумать, что нужно попробовать забрать и остальные вещи в Гирке, где он поселился со своей семьёй — как бы над ним не посмеивались все, мол, кто вообще женится в двадцать четыре с небольшим, он прекрасно понимал свою ответственность перед родом Приддов — он осознал, что пространство между портретами давно почивших предков снова превратилось в стену, на которой теперь осталось лишь небольшое пятно переливающийся перламутром плесени.
Он чуть поджал губы и пошёл дальше по коридору, не оборачиваясь на смутный стон сотен искажённых голосов, который теперь заполнял темноту коридора.
Главное, не выйти на свет, где Тень точно попытается его поймать.
Перламутровая шкатулка оставалась холодной под его пальцами.