Work Text:
Не то, чтобы ему хотелось равняться на этих двух обрезанных рукавов, чья история прогремела на весь мир заклинателей... но Жулань действительно считал, что зло необходимо искоренять не только в обмен на славу клана и громкую репутацию - а там, где это нужно.
Именно поэтому юный глава клана в очередной раз отправился на ночную охоту. Частично - чтобы развеять мысли о тяжкой ноше, легшей на его плечи, частично - все еще пытаясь доказать дяде, что достоин зваться его племянником.
Поэтому, когда он услышал о проблеме с Дугуэй в их землях, то, не раздумывая, отправился туда.
***
Будь все иначе, Лань Юань начал бы день с раннего пробуждения и насладился бы пением птиц, а вечер окончился бы чудесным отходом ко сну в мягкую постель в положенное время. Однако вместо этого, получив разрешение, юный адепт направился на Ночную охоту вслед за Цзинь Лином. Лань Сычжуй решил, что никакого хорошего сна и прекрасного пробуждения не предвидится, если он будет знать, что недоразумение в золотых одеждах бродит в темноте, в одиночестве решив истребить всё зло. Даже Вэй У Сянь и Лань Ван Цзы охотились вместе, так с чего бы молодому поколению пренебрегать этим?
Лань Юань постарался думать о чём-то другом, почувствовав лёгкий жар на щеках при воспоминаниях о двух уважаемых заклинателях. С чего бы?
Найти знакомую фигурку оказалось не так уж сложно. На всякий случай юный адепт кашлянул, стараясь привлечь внимание Жуланя, и стал обходить его боком, чтобы попасть в поле зрение.
- Молодой господин Цзинь, - позвал вполголоса юноша.
Цзинь Лин резко остановился, услышав знакомый голос.
- Т-ты? Чего тебе? Ты откуда здесь взялся?
Манеры главы клана Цзинь все еще оставляли желать лучшего. Но не всем же воспитываться Ханьгуань Цзюнем, у кого-то дядюшка вообще-то Цзян Чэн.
Лань Юань на секунду испытал муки стыда за то, что последовал за другом, но потом взял себя в руки и ответил спокойно:
- Я пошёл за вами, потому что вместе ходить на ночную охоту намного безо... Веселее и надёжнее.
Юный адепт ордена Гу Су Лань подумал, что может ещё больше вспугнуть Жуланя и отвратить от себя, если скажет что-то про безопасность. Тот мог подумать, что Лань Сычжуй считает его недостаточно сильным. Это было бы неверным, ведь он просто волновался.
Взгляд Цзинь Лина на мгновение вспыхнул искрой гнева, но юноша быстро подавил его. В прошлый раз, когда он понадеялся на свои силы, все закончилось бы плачевно, если бы Фея не привела помощь. Будь перед ним Лань Цзинъи, он бы заподозрил в подобном решении попытку в очередной раз поиздеваться, но это же был Лань Сычжуй, который во всем пытался быть таким же совершенным, как и Ханьгуань Цзюнь.
Юноша кивнул, показывая, что принимает помощь, поправил меч на поясе и двинулся дальше, решив объяснить детали дела по ходу.
- В селении Бань Юэ завелся свирепый призрак, который, по заверениям жителей, отравляет смертоносным ядом любого, кто заявится в его владения. Местные называют его Дугуэй. У того, кто заразился его ядом, наблюдаются следующие симптомы: одышка, повышение температуры тела, в более тяжёлой стадии, - Цзинь Лин на мгновение запнулся, - исчезают зрачки глаз.
Лань Юань внимательно слушал информацию о цели ночной охоты. Из-под тёмных ресниц он следил за лицом Цзинь Лина, которое не выражало ничего, кроме твёрдой решимости. Ни ляна благоразумия в его глазах не наблюдалось.
- Пострадавшие умирают? - уточнил Лань Сычжуй.
Цзинь Лин прикусил губу и насупился.
- Да. Яд действует медленно, и можно успеть спасти человека, но сделать это нужно в течении четырёх часов. Однако Дугуэй очень ловко прячет тела своих жертв, да и пропажи обнаруживают не так часто.
Наступило краткое молчание. Юноши шли рядом, каждый задумавшись о чем-то своём. Наконец, Цзинь Лин сказал:
- Нам осталось ещё несколько ли до селения, где мы сможем расспросить о местонахождении призрака. Ты, наверное, устал, поэтому сейчас лучше сделать привал. Завтра двинемся в путь.
На самом деле устал он, но нельзя же в этом признаться Сычжую! Почему-то на мнение адепта о нём было не наплевать.
Мысли Лань Юаня сосредоточились на охоте и на услышанном. Он всерьёз раздумывал над тем, как, в случае чего, им спасать людей, которых и найти-то будет трудно. Придётся для начала заняться поиском виновника происшествий.
Цзинь Лин первый нарушил тишину, вырывая из раздумий юношу. Лань Сычжуй хотел было сказать, что ничуть не устал, однако, взглянув на Жуланя, прикусил язык и кивнул:
- Конечно, давай заночуем тут. Ночи сейчас не такие холодные.
Цзинь Лин разложил немногочисленные вещи: оружие да верхние одежды, сейчас постеленные на траву вместо покрывала. Он не слишком заботился об их чистоте, поскольку надел походные ткани, которые не страшно запачкать. Конечно, знаки принадлежности к ордену на нем также имелись.
- Я пойду подстрелю что-нибудь, - сказал он, с сомнением глядя на Сычжуя. Чем там вообще питаются адепты ордена ГуСу? Воздухом? - Если тебе нельзя мясо, то у меня есть с собой несколько лепешек маньтоу. А ты собери пока что-нибудь для костра.
С этими словами он скользнул в ночную темноту. Цзинь Лин вёл себя, как обычно, но в глубине души внезапная встреча с юношей несколько выбила его из душевного равновесия.
Ему нужно было привести мысли в порядок.
Лань Юань сооружал себе из одеяний подобие постели, когда Цзинь Лин упомянул про еду. Адепт ордена Гу Су Лань несколько смутился: он так спешил поскорее получить разрешение последовать за Жуланем, что совершенно забыл позаботиться о еде. В принципе, благодаря ежедневным практикам самому Лань Сычжую требовалось минимальное количество еды, однако не все же воспитывались в таких строгих условиях.
- Да, конечно, отличная идея, - юноша склонился над своими вещами, стараясь скрыть смущение. - Спасибо.
Когда Цзинь Лин вернулся, Лань Сычжуй уже развёл костер. Молодой глава клана Цзинь уселся рядом и принялся освежевывать подстреленную белку. В какой-то момент он, вспомнив о своём обещании и увидев, что Лань Юань постеснялся трогать его вещи, вытащил из закромов лепешку и протянул ему.
- Ешь, - несколько грубовато сказал он, - Ещё не хватало, чтобы свалился где-то от голода.
Пока тельце зверька поджаривалось на костре, Цзинь Лин от безделья рассматривал своего спутника. Они не виделись уже достаточно давно и, кажется, Лань Сычжуй успел вытянуться на пол-цуня. Но лицо его оставалось все таким же изящным, с тонкими и правильными чертами лица, настолько миловидными, что могли бы принадлежать девушке. Особенно эти длинные ресницы...
"Ох уж эти адепты Ордена Гу Су Лань," - подумал Цзинь Лин, неловко постукивая пальцами по земле в ожидании, когда еда приготовится, - "Все, как один, такие привлекательные, что аж дрожь берет".
Размышляя подобным образом, юный глава клана Цзинь, впрочем, не замечал за собой некоей непоследовательности. Например, в том, что адепта Ордена Гу Су Лань - Лань Цзинъи - он как раз таки симпатичным не считал. А вот Лань Сычжуя - вполне.
Лань Юань почему-то отводил взгляд от вида подстреленной белки. И вообще старался держаться от неё подальше.
Он тихо поблагодарил Цзинь Лина за лепёшку, медленно стал отрывать кусочки и класть в рот. Не съев и половины, он положил еду на ткань между собой и Жуланем.
Игра пламени заворожила адепта ордена Гу Су Лань. Когда из костра со щелчком вырвалось несколько искр, Лань Юань будто бы очнулся ото сна. Он резко развернулся к Цзинь Лину, боясь, что пропустил какую-то фразу друга, и едва не завалился на спину, встретившись нос к носу с ним. Цзинь Лин внимательно разглядывал Лань Юаня, и юноша почувствовал некоторую неловкость.
- Извините, молодой господин Цзинь, вы что-то говорили? - на всякий случай спросил Лань Сычжуй, по-своему истолковав молчание друга.
- А? Нет, - несколько растерянно произнес Цзинь Лин, даже не успев осознать, что внезапно их взгляды встретились; в серо-голубых глазах он увидел отражения искр костра и нашел это в некоторой степени завораживающим.
До этого он ни разу не обращал внимания на такие мелочи.
"Отлично, теперь я знаю его цвет глаз. Что дальше? Вместе пойдем молиться в храм предков?" - раздраженно подумал он.
Лань Юань расслабился: он ничего не пропустил. Вот только с чего так встревоженно посмотрел на него Цзинь Лин? Когда тот нахмурился, Лань Сычжуй чуть склонил голову набок, размышляя, какие мысли вызывают недовольство молодого господина Цзинь.
Пытаясь выплеснуть куда-то странные эмоции, теснившиеся в душе, Цзинь Лин почувствовал потребность что-то сказать.
И выпалил:
- Как ты? Ну в смысле... давно не виделись.
Лань Юань не сдержал доброго смеха. Он прозвучал, словно журчание ручейка, проснувшегося по весне, пробившего лёд и понёсшего свои воды сквозь нагромождения камней легко и непринуждённо. Почти сразу юноша спохватился и умолк.
- Простите, я не хотел вас обидеть. Должно быть, я соскучился по простым разговорам в неформальной обстановке с кем-то не из ордена Гу Су Лань. Я не хотел обидеть вас! Спасибо, что интересуетесь, я в порядке, - он обратил взгляд своих глаз на собеседника. - А как вы?
Цзинь Лин вздрогнул. Он не ожидал, что смех Лань Сычжуя будет звучать... столь приятно. Да и ему было непривычно видеть, когда кто-то с ним общается, в конце концов, с детства он приучился находиться в одиночестве.
Услышав вопрос, Цзинь Жулань устремил взгляд куда-то вверх.
- Все нормально.
На самом деле это, конечно же, было не так. Но не жаловаться же Лань Сычжую на то, что без дяди ему пока не удаётся навести порядок в собственном ордене! Он должен выглядеть сильным. И независимым. И человеком, на которого Лань Сычжуй может положиться.
Именно это чувство возникало у него в те моменты, когда они сражались плечом к плечу.
Лань Юань не поверил, что всё в порядке, но тактично промолчал, закинув в костёр обнаруженную на земле веточку.
- Если что-то волнует человека, я думаю, должен быть тот, кому он сможет доверить свои мысли, - будто бы невпопад произнёс Лань Сычжуй.
Юный адепт ордена Гу Су Лань взглянул на темнеющее небо, затем на мясо, жарившееся на костре. Ещё немного - и наступит пора, когда в ордене приходило время ложиться спать. Юаню было заранее неловко, что глаза его уже начали слипаться. Ещё не хватало завалиться в траву и захрапеть на весь лес. Лань Сычжуй так живо это представил, что едва не покраснел.
Цзинь Лин слегка сжал пальцы, нахмурился, но ничего не ответил.
Лань Сычжуй смотрел на него каким-то странным взглядом, который юноша никак не мог разгадать, пока внезапное озарение не осенило его: да тот просто-напросто хочет спать! Цзинь Жуланя чуть было не разобрал смех с этой мысли - ну какая ночная охота с таким строгим режимом!
- Спи, - сказал он, - я чуть позже лягу.
Лань Юань хотел было отрицательно помотать головой, но передумал, кивнул и тихо произнёс: "Спасибо".
- Но если что-то случится, не ходите без меня, пожалуйста, - добавил Сычжуй, поджал губы, резко развернулся и пошёл обустраивать себе место для ночлега.
Он разложил свои вещи не слишком далеко от костра, но и так, чтобы пламя точно их не коснулось.
- Надо будет затушить огонь, как следует, - пробормотал Лань Сычжуй, укладываясь на импровизированную постель.
Несколько минут он следил из-под опущенных ресниц за игрой света на лице Цзинь Лина, а потом провалился в сон. Спал он чутко, готовый в любое время в случае опасности подхватиться и вступить в сражение.
Когда его спутник уснул, Цзинь Лин ещё некоторое время молча смотрел в огонь. Весело потрескивающее пламя всегда обладало потенциалом стать бушующей стихией, поглощающей все и вся. Кажется, вскорости его и впрямь подхватит водоворот событий, а пока можно наслаждаться относительным спокойствием. Просто впитывать в себя момент, пока вечерний запах травы и земли мягко обволакивает его, а рядом есть кто-то, кому не наплевать - как Жулань догадывался - сдохнет он или нет в следующую секунду.
Юноша шмыгнул носом и принялся готовиться ко сну. Ослабив заколку на волосах, он улегся на свои одеяния - неподалёку от Лань Сычжуя - и положил ладони под голову, пытаясь уснуть. Последнее ему долго не удавалось, и юноша вертелся с боку на бок в странной, утомительной полудреме. Дело в том, что дома, да и в походах, наследник клана Цзинь не успел избавиться от одной детской привычки, а именно - спать в обнимку с Феей. Сейчас же, когда ладони не могли найти то, вокруг чего сомкнуться, тело никак не могло принять привычной позы. В итоге, повернувшись в очередной раз на бок, своим полусонным разумом юноша обнаружил что-то большое, теплое и белое, явно не представляющее опасности, поэтому руки совершили привычное движение и обняли со спины ничего не подозревающего Лань Сычжуя. После этого Цзинь Лин, наконец, провалился в сон.
Лань Юань, который спал чутко, почувствовал, как что-то вторглось в его личное пространство. Он вздрогнул, открыл глаза, а руки, метнувшиеся в сторону оружия, наткнулись на чужие, мягко обнимающие его. Лань Сычжуй забыл, как дышать, почти на минуту. Его лицо пылало. Кажется, ещё никогда у него так резко пропадало желание спать. Разбудить Цзинь Лина? Но тогда им вдвоём будет неловко.
Лань Юань закрыл глаза и сделал дыхательную гимнастику, успокаивая бешеное сердцебиение.
Через пару минут он даже чуть осмелел и, прикрыв глаза и выровняв дыхание, коснулся пальцами чужих рук. Так и вправду было теплее и уютнее спать.
Лань Юань поднялся раньше, чем Цзинь Лин, аккуратно разомкнул объятия и выбрался из них, оправляя одежду и улыбаясь. Если бы он видел себя со стороны, то покрылся бы румянцем. Благо в настоящий момент Сычжуй только чувствовал то, что чувствовал, и ему было хорошо.
Лань Юань сел чуть поодаль от спящего Жуланя и прикрыл глаза, приготовившись к утренней медитации и прислушиваясь к звукам вокруг.
Утро выдалось прохладным, однако Цзинь Лин не чувствовал себя продрогшим, что немало удивило его. Юноша поднялся и хорошенько размялся, подготавливая тело к испытаниям, которые могли им сегодня выпасть.
Внезапная ухмылка исказила его лицо.
- Лань Сычжуй, - он повернулся к своему напарнику, - раз уж ты здесь, не хочешь потренироваться?
Лань Юань услышал шевеление позади себя, но прежде чем открыть глаза и обернуться к собеседнику, закончил медитацию. Цзинь Лин как раз задал ему вопрос.
Лицо Сычжуя осветилось улыбкой.
- Конечно, почему бы и нет, - юному адепту ордена Гу Су Лань было любопытно, как сильно возросли силы друга за время, что они не виделись.
Цзинь Лин широко улыбнулся. Ему трудно было выражать свои мысли словами, но драться он умел. Порой для него так было проще - обменяться парой тумаков, чем строить длинные речи о... чем бы то ни было.
Цзинь Лин достал меч, не извлекая его из ножен. Ему не хотелось даже на минуту допускать мысль о том, что он может случайно ранить Сычжуя. Он сделал несколько пробных выпадов, его напряженное лицо расслабилось, и юноша пошел в атаку.
Лань Юань также не стал извлекать оружие из ножен. Если бы то было настоящее сражение, Сычжуй ощущал бы себя иначе, был бы более взволнован и сосредоточен на поражении врага, но здесь хотелось насладиться процессом.
Заранее извиняясь перед учителями и мысленно произнося заученные правила со Стены Послушания, Сычжуй встал в оборонительную стойку. Он внимательно следил за движениями Цзинь Лина, стараясь понять его ритм, войти в этот ритм и постепенно начать понимать и предугадывать движения противника. Первые несколько минут Лань Сычжуй отвлекался то на съехавшую заколку, то на идеально выполненный выпад Жуланя, но затем отогнал от себя лишние мысли и, отражая очередной удар, прикрыл глаза. Он сделал один глубокий вдох и когда вновь устремил взгляд на противника, то уже видел только его, юный адепт Гу Су проворно и гибко атаковал и уклонялся. Теперь Лань Юань двинулся на противника. Уловив момент, он поднырнул под руку Цзинь Лина и несильно стукнул ему по пояснице рукояткой меча, тут же приседая и отскакивая на несколько метров от противника. Прядка волос закрыла обзор, и Лань Юань дёрнул головой, убирая её с глаз. Он продолжал двигаться, стараясь не терять чувства связи с соперником. Сычжуй гнал от себя мысль, что чувствовать связь и входить в ритм движений именно с этим противником ему особенно приятно.
Цзинь Лин ни на секунду не останавливался, отражая удары противника. Он был подобен стремящемуся горному потоку со своей силой, упорством и настойчивостью. Ложный выпад, ещё, шаг назад... их тела двигались в унисон, и он с удивлением наблюдал, как скрещиваются стили фехтования орденов Гу Су Лань и Ланьлин Цзинь. Несколько приёмов он успел подхватить у своего соперника, впрочем, и Сычжуй показал ловкость и гибкость в знании его техники. Когда они замерли, барабанный бой крови в ушах прекратился, и Цзинь Лин обнаружил, что они стоят необычайно близко. Ножны меча Сычжуя плашмя упирались ему в грудь, а сам он держал свое "лезвие" у того на шее.
Хах, ничья.
Лицо Лань Юаня озарила улыбка. Он испытал неподдельное удовольствие от тренировочного боя. Дыхание Цзинь Лина коснулось кожи его лица. Взгляд встретился со взглядом. И в этот момент мысли Сычжуя завернули в неожиданном для него направлении: он осознал, что находиться в такой близости от Жуланя ему нравится. А ещё это очень жарко.
Лань Юань сделал глубокий вдох. Не показать своих постыдных мыслей, не думать, не думать об этом. Юноша не убирал от груди Жуланя меч вплоть до момента, когда тот сам не сделал движение, означающее окончание поединка.
После они собрались и двинулись в сторону деревни. По дороге Цзинь Лин насобирал с кустов и ссыпал в рот горсть ягод, второй частью "урожая" поделившись с Сычжуем. Тот поблагодарил спутника за ягоды, мимолётно отмечая, что из рук этого человека они куда приятнее на вкус.
Вплоть до деревни можно было представлять себе, что они на увеселительной прогулке, отдыхают. Просто проводят время в спокойствии и созерцании. Пейзаж постепенно сменился на более горный, и к обеду, прошагав около двух ли, они достигли цели.
Оказавшись на территории поселения, Лань Юань почувствовал, что воздух стал тяжелее, дышать приходилось через силу. Когда ученики рассматривали тела умерших, у Сычжуя закружилась голова: не от вида тел, а от того, что воздух здесь был особенно густым и с трудом пролезал в лёгкие. Адепт ордена Гу Су Лань ухватился за локоть Цзинь Лина, чтобы не упасть.
Тот вздрогнул от прикосновения Сычжуя, но объяснил себе это тем, что просто не привык к ним. Разве что дядюшка порой хочет переломать ноги, да он только грозится, а слуги и все, кто ниже по статусу и подумать о таком не смеют. Цзинь Лин усмехнулся. Лань Сычжуй даже не подозревает, что так мягко и естественно сделал то, на что не всякий решится.
Ничего особенного в том месте узнать не удалось - все местные жители наперебой повторяли то, что им и так было уже известно. А некоторые деятельные красотки ещё пытались заманить юношей явно из богатых семей к себе домой, от чего уши Цзинь Лина покраснели до самых кончиков и тот, уже едва сдерживаясь, попросил показать им тела тех, кто умер от яда.
Ни у кого из этих людей не было зрачков.
Жулань помолчал немного, затем двинулся прочь. Один из жителей деревни указал им примерные координаты места, где был найден последний погибший. Тропа уходила в гору и, ступив на неё, Цзинь Лин обернулся к Сычжую и внезапно спросил:
- Ты не заметил ничего странного?
Когда начался подъем в гору, дышать стало легче. Лань Юань сделал глубокий вдох и обернулся к Цзинь Лину:
- Воздух в деревне казался тяжёлым, особенно возле тел. Я как будто бы втягивал в себя сгусток тёмной энергии, - юношу передёрнуло. - Но сейчас всё в порядке.
- Да, - кивнул Цзинь Лин, - а еще у них у всех почернели руки.
Они обошли несколько мест, но ничего так и не приметили. Только земля в нескольких местах была разрыта так, будто кто-то пытался что-то отыскать. Удивительнее всего было ощущение, что здесь встретить темные силы, казалось гораздо менее вероятным. Цзинь Лин недоуменно покачал головой.
- Полагаю, нам придется заночевать тут, чтобы разобраться, в чем дело. Хотя... душно тут как-то, - прокомментировал он, в очередной раз заглянув в спокойные и чистые, словно холодные источники Гу Су, глаза своего напарника.
Лань Юань кивнул, но во взгляде его читалась тревога:
- Душно, но меня озноб пробирает от этого места, здесь что-то не так. Не уверен, что тут безопасно спать, - юноша ещё раз обошёл вокруг груды камней и кивнул в сторону тропы, уходящей выше в гору. - Может, поднимемся ещё? Вдруг там будет место, скрытое от ветра, где будет легче развести огонь.
И вправду. Поднявшись, юноши обнаружили небольшую полянку во впадине. Она была окружена камнями, и здесь можно было не бояться, что ветер побеспокоит их.
- Такое удачное место, что кажется, будто кто-то его специально здесь соорудил, - внутри Лань Сычжуя всё ещё было неспокойно.
Сейчас он сам готов был обнять Цзинь Лина, лишь бы ощутить тепло чужого тела.
- Ты сам меня сюда привёл, а теперь тебе ещё что-то не нравится! - возмутился Цзинь Лин, - Раз оно выглядит подозрительно, то как раз по этой причине мы и должны здесь остаться.
Он демонстративно бухнулся на пятую точку, показывая, что никуда не собирается двигаться.
Лань Юань отвёл взгляд: понимал, что друг прав, и всё же ему было неспокойно.
Поведение Жуланя немного развеяло напряжение, и Сычжуй решил собрать веточки для костра.
- Раз уж мы хотим поскорее встретиться лицом к лицу с врагом, нам можно не таиться, - не слишком уверенно произнёс адепт ордена Гу Су Лань. - Сходим в тот лес? Думаю, там будет больше дров для костра.
Лань Юань указал на небольшое скопление деревьев рядом с местом их остановки.
"Ты что, боишься что ли?" - чуть было не выпалил наследник клана Цзинь, но сдержался. Сколько он знал Сычжуя - трусом его нельзя было назвать. Неужели... неужели тот, за кого боятся, это он? Неужели юноша произнес это не потому, что опасался отправиться в лес, а потому, что не хотел оставлять Жуланя одного?
Кончики ушей Цзинь Лина покраснели. Он кивнул, и юноши одновременно двинулись в указанном направлении, едва не столкнувшись лбами, затем отпрянули друг от друга, наконец скоординировавшись.
Набрав дров, юноши вернулись к месту для ночлега. Над полянкой сгустились тучи, более походившие на чёрный дым, хотя поодаль виднелась полоса яркого закатного неба.
Лань Сычжуй, стараясь подавить в себе тревогу, разжёг костёр и придвинулся к Цзинь Лину.
- Дождь, что ли, собирается, - пробормотал Сычжуй, пробуя разорвать тишину.
Его голос прозвучал неестественно в гнетущей атмосфере странного места.
Тёмное облако миновало поляну и поползло в сторону небольшого леса. На небе к этому времени уже зажглись первые звёзды.
Волосы Цзинь Лина развевались по ветру черными крыльями. Вокруг становилось как-то неестественно холодно. Юноша шумно вдохнул и выдохнул, ощущая какую-то сюрреалистичность происходящего. Обычно лес полнился звуками, шелестел листвой, но сейчас ветер стих и ни звука не раздавалось из темной чащи. Однако насколько бы настораживающей ни была ситуация, ничего не происходило - и Лань Сычжуй уснул в соответствии с режимом своего ордена. Как раз в этот момент Цзинь Лин услышал странные звуки со стороны леса и, оправив меч на поясе, пошел проверить их источник.
На следующий день юноша не вернулся обратно.
***
Лань Сычжуй проснулся от ощущения опасности, исходящей отовсюду сразу.
Он резко поднялся и осмотрелся. Цзинь Лина рядом не было. Не будь он адептом ордена Гу Су Лань, он бы выругался, а так только быстро собрал вещи и коснулся пальцами земли, проверяя, где почва больше примята. Это оказалось бесполезным, потому что тропинка до леса была протоптана юношами ещё вчера.
- Молодой господин Цзинь! - крикнул Сычжуй, и его голос поглотила сгущающаяся темнота.
Прикрыв глаза, Лань Юань двинулся в сторону леса. Ему казалось, что то, что он ищет, находится там, вот только чем ближе подходил, тем тяжелее становилось дышать.
- Почему вы пошли без меня? - Лань Юань сжал губы и присел на большой камень, располагающийся в нескольких шагах от леса.
Юноша достал гуцинь и положил его на колени. Он надеялся, что эта техника понадобится им с Цзинь Лином немного позже, а вышло так, что надо применять её одному для поиска друга. Хотелось верить, что в здешних местах обитает какой-нибудь дух, который подскажет, есть ли тут Цзинь Лин и что происходит на этой горе.
Пальцы неловко коснулись струн - не так часто Сычжуй практиковался в технике допроса. Вздохнув, юноша заиграл.
...
Мягкий, но настойчивый голос звал его откуда-то сверху, словно лучик солнца, касающийся поверхности воды, но пытающийся достать аж до океанских глубин. Этот голос пробуждал в нём память о том, кто он есть.
- Цзинь Лин! - крикнул он из-за всех сил в направлении голоса, - Я Цзинь Лин!
...
Наконец-то струны дёрнулись в ответ на призыв. Сычжуй нахмурился: он знал не так много вопросов. Сделав вдох, юноша спросил духа, кто он.
Лань Юань поёжился, думая, что при его неотточенном мастерстве стоило бы прочесать весь лес в поисках Цзинь Лина, а не сидеть с гуцинем. Но так бы он утратил остатки самообладания куда быстрее.
Впрочем, уже в следующее мгновение он уверился, что использовать гуцинь было верным решением.
Следующий вопрос звучал примерно так:
"Как твой дух оказался отделён от тела?"
Поползли холодные мурашки по спине. Лань Юань просчитывал возможность того, что жил и другой Цзинь Лин, который оказался в том же месте в такое неподходящее время.
Струны яростно задрожали от силы эмоций духа.
- Черт его знает! Я пошел на звук, проверить что происходит. Мое тело лежит в небольшой пещере чуть к северу отсюда. Если... если ты сможешь туда добраться и передать мне часть духовных сил...
На последней фразе голос его становился все тише и тише по мере осознания.
Честно говоря, он не знал, сработает ли метод. О нём многие заклинатели читали в детстве в сказках, что запечатанные духовные каналы можно открыть одним особенным образом и при соблюдении одного условия.
Да-да, тот самый пробуждающий поцелуй принца.
Цзинь Лин понял, что его жизненная тропа уже не имеет возможности продолжиться, вряд ли Сычжуй станет его целовать. Тем более, если вспомнить о втором условии...
Поэтому он торопливо перебил сам себя и выпалил:
- Впрочем, это все неважно, тебе придется меня оставить, меня уже не спасти. Слушай, А-Юань... - струны гуциня грустно дрогнули и замерли на мгновение, - прости, что очень многое уже не смогу тебе сказать. Тебе нужно вернуться в деревню. Тебе нужно остановить это за меня. Яд не в лесу, как ты сразу это понял. Нет никакого сокровища! Нас отравили, едва мы пришли в эту деревню! Ну, вернее, меня, ты же воздухом питаешься, сделал вид, что поел и все. И те тела, которые мы видели - это всё тела заклинателей, которые повелись на ту же историю, что и мы с тобой!
Лань Юань проглотил взявшиеся из ниоткуда слёзы и в сердцах тренькнул по гуциню:
"Жди".
"Мы закончим эту охоту вместе. Как я смогу смотреть в глаза клану Цзинь, как я смогу смотреть в глаза адептов Гу Су Лань? Как я без него?"
Сычжуй был так взбудоражен, что не запомнил, как очутился в указанном месте. Он очнулся только тогда, когда пришло время передавать духовную энергию.
Вот только это не действовало.
Лань Юань смотрел на бледные, как никогда прежде, щёки Цзинь Лина, и его сердцу становилось нестерпимо больно и жарко.
- Почему ты не открываешь глаза, - вежливость осталась за порогом пещеры, потому что всё происходящее походило на сон.
Лань Юань провёл дрожащими пальцами по подбородку Цзинь Лина. Он не мог позволить ему уйти.
Сычжуй вздохнул и склонился над Жуланем, духовные силы едва заметной дымкой поплыли к юноше из клана Цзинь. Губы Сычжуя на несколько мгновений коснулись чужих губ, вдыхая в того духовные силы, в мыслях стучало: "Пожалуйста, пожалуйста, только живи. Я хочу услышать, что ты хотел мне сказать, я хочу успеть сказать тебе, что..."
- Я люблю тебя, - прошелестел в пещере голос Сычжуя.
Спустя несколько мгновений рукав Лань Юаня сжали тонкие пальцы, не давая отстраниться, удерживая на месте. Веки Жуланя задрожали, и он открыл глаза. И первым, что он увидел, была белая лента клана Лань, и первым, что он ощутил, были губы Сычжуя, касающиеся его губ.
- А-Юань, - прошептал он тихим, хриплым голосом, который, казалось, вот-вот прервется от безумной волны нежности, всколыхнувшейся в его душе.
Он не смог бы... Не смог бы поднять его, если бы...
Щеки наследника клана Ланьлин Цзинь стали одного цвета с меткой киноварью на его лбу.
Сначала Сычжуй приоткрыл глаза, думая, что ему послышался чей-то голос, но уже через мгновение он понял, что стал причиной резкой перемены цвета лица Цзинь Лина... Причем дело было явно не только в том, что тот пришёл в себя.
Лань Юань наконец-то оставил в покое чужие губы, отстранился и замер в нескольких сантиметрах от лица Цзинь Лина, ошарашенный внезапным осознанием. Как-то, оставляя поцелуй на губах наследника чужого клана, он совершено позабыл условия, при которых объект... применения?.. оживал.
Лицо Лань Юаня приобрело розоватый оттенок. При этом Сычжуй подумал, что резко вскакивать и делать вид, что ничего не было, не имеет никакого смысла. Превозмогая смущение, он спросил:
- С вами всё в порядке, молодой господин Цзинь?
Это вежливое обращение прозвучало неуместно после недавней сцены, повергая Сычжуя в ещё большую неловкость.
- Сначала поцеловал, а теперь вспомнил о приличиях, - проворчал Цзинь Лин, все еще не отрывая взгляд от чарующих, потемневших от смущения и чего-то еще, глаз Сычжуя, - Мы! - твердо произнес он, повышая тон, едва ли не восклицая, щеки заалели еще больше, а пальцы потянули за рукав, - Мы поговорим об этом позже, хорошо?! А сейчас... у нас еще есть шанс кого-то спасти!
Не тратя больше времени на разговоры, Цзинь Лин снова раскрыл устами уста ошеломленного Юаня, забирая еще немного духовной энергии и мысленно убеждая себя, что все только ради этого. Затем юноша резко поднялся и запястье отозвалось резкой болью, напоминая о еще одной проблеме.
- Мне нужно чем-нибудь перевязать руку, чтобы я мог стрелять.
Лань Юань старался не ощущать предательский марш мурашек под светлыми одеяниями, только кивнул в ответ Цзинь Лину.
Стараясь как можно быстрее привести в порядок мысли, Сычжуй повторил про себя фразу Жуланя и огляделся на предмет того, чем можно было перевязать руку друга. Он попробовал оторвать часть от одежд, но добротная ткань не хотела поддаваться. Лань Юань коснулся пальцами виска и наткнулся на лобную ленту. "Но ведь..." - губы Сычжуя приоткрылись. Впрочем...
Юноша прикрыл глаза и резко, не давая себе шанса передумать, дёрнул за уголок ленты, развязывая её и поспешно затягивая на запястье Жуланя. Он сумел примерно определить место повреждения, пробормотал: "Сейчас будет больно", - и получше закрепил ленту.
Цзинь Лин честно не понимал, зачем Сычжуй оживлял его, если следующим своим действием вознамерился довести до инфаркта. Когда прохладная ткань ленты мягко коснулась ладони - он ещё ничего не понял и спокойно смотрел. Но когда затянулся последний узелок, когда он ощутил дрожь пальцев партнера собственной кожей, когда чистый лоб Юаня внезапно показался каким-то осиротевшим, а сам юноша - бесконечно беззащитным...
Тогда пришло осознание, и челюсть Цзинь Лина ухнула куда-то вниз.
"Он... Он серьезно?! Я... я же недостоин... Или просто хотел перевязать... Но они же к этому так серьезно относятся... Цзинь Лин, соберись, черт возьми!"
Щёки Лань Юаня горели. Он поспешно поднялся, протягивая руку Жуланю, чтобы тот мог опереться, потому как поднимать наследника могло стоить тому части его гордости.
- Спасибо, - еле еле выдавил Цзинь Лин, на мгновение представив Лань Сычжуя в красных свадебных одеяниях.
Да что за мысли ему в голову лезут.
Чувствуя, как заполошно колотится сердце, Жулань бесшумно двинулся в сторону деревни вместе со своим спутником - плечом к плечу.
Ночь успела почти иссякнуть и им следовало воспользоваться преимуществом, пока это ещё было возможно. Когда они дошли до дома, откуда начинали путешествие, то переглянулись и, не сговариваясь, начали обходить с обеих сторон. Цзинь Лин поднял лук на изготовку.
Сычжуй шёл бок о бок с другом и временами косился на друга, готовый в любое время подставить плечо. Алевшие ранее щёки Жуланя вновь побледнели, а может, это была только игра лунного света.
Возле дома, где они недавно сделали небольшой привал, пришлось разойтись. Юноши без слов поняли друг друга. "Интересно, спят ли уже хозяева?" - подумал Лань Юань, обхватывая рукоять меча. Он напряжённо всматривался в темноту, но темнота молчала. Свет в окнах не горел. Когда юноши остановились с обратной стороны дома, перед ними предстал чёрный выход. Тот самый, который якобы использовался для выброса мусора. Сейчас дверь была открыта, и провал казался распахнутой пастью хищника. Внезапно где-то внутри блеснул свет свечи, почти сразу сменившись голубоватым мерцанием.
- Идём? - одними губами произнёс Лань Юань.
Цзинь Лин едва заметно кивнул. Словно два магических вихря юноши ворвались в полутемное помещение, распугивая своим появлением тени, сгустившиеся над очередной жертвой. Глаза несчастного закатились едва ли не на затылок, рука почернела, и Цзинь Лин дернулся от подобного зрелища, собственную конечность поглотила новая волна боли. Стиснув зубы, юноша ринулся вперёд на врага, парой молниеносных ударов сумел оттеснить того к стене, но противник, поначалу ошеломленный неожиданностью появления, быстро пришёл в себя. Злобно сверкнув нечеловеческими глазами, сгусток тьмы ринулся на наследника клана Цзинь и, отрастив новую пасть, словно гидра, впился ей в плечо Жуланя.
- Сычжуй! - заорал он.
Услышав окрик Цзинь Лина, Лань Юань метнулся к существу, мгновенно обнажая меч и отрубая голову. Челюсть монстра ослабила хватку, отделённая голова упала на пол и откатилась, через мгновение превратившись в сгусток дыма. У врага в это время выросла новая конечность.
- Похоже, у него преимущества, - Сычжуй на мгновение почувствовал себя загнанным в угол, но, сделав пару вдохов, успокоился и постарался выстроить в голове хоть одну логическую цепочку.
Зло сгущалось вокруг.
Цзинь Лин грязно выругался.
- Эта тварь не кончается! - Он ещё пару раз махнул мечом, отбивая атаки, направленные на них, а затем подпрыгнул, избегая подсечки. - Неужели нам придется удерживать его до рассвета???
Лань Юань увернулся от очередного удара существа, схватил за руку Цзинь Лина и побежал к выходу из дома. В помещении было намного меньше возможностей для уклонения и манёвров.
- Он выглядит отвратительно, - выдохнул Сычжуй, останавливаясь за одним из деревьев и следя за тёмной тушкой, которая выкатилась следом за юношами и безошибочно двигалась по направлению к ним. - Я думаю... Думаю, если по прошествии ночи находили ушедших, но не видели это существо, оно должно бояться света - чего-то вроде солнца - огромного и очень яркого.
Пальцы Лань Юаня аккуратно сжали здоровую руку Жуланя. Сычжуй сделал это неосознанно, стараясь унять лихорадочно мечущиеся мысли и придумать план. Внезапно адепт ордена Гу Су Лань повернулся к другу и проговорил, устремив на того горящий взгляд:
- А что, если попробовать отпугнуть огнём?
Через секунду Сычжуй отпустил руку Цзинь Лина и поправил съехавшую импровизированную повязку из лобной ленты.
Существо в это время ползло к началу леса, в котором спрятались юноши, явно оказавшись в некотором замешательстве от большого скопления деревьев.
- У тебя остались огненные талисманы? - существовала опасность спалить и лес, но юноша недолго думал. Собственная жизнь сейчас была куда важнее. Весь мир сейчас сошелся в одну точку, и ему казалось, что он не чувствует ничего, кроме прикосновения Сычжуя к руке, и не слышит ничего, кроме стука собственного сердца. Даже оглушительный рев монстра раздавался как будто издалека, словно из-под толщи воды.
- Остались, - Лань Юань опустил глаза на мешочек, а затем вновь потянул Цзинь Лина за здоровую руку. - Нам надо отойти подальше. Его путает большое количество деревьев, это даст нам время. Найдём место, где не столь много “топлива” для огня.
Юноши отбежали в глубь леса, оставляя за собой след из сплетённых запахов. Они оказались на небольшом пространстве, свободном от деревьев, за исключением одного поваленного.
- Отлично, - Сычжуй дрожащими руками достал огненный талисман и протянул его Жуланю.
Пальцы коснулись пальцев, дыхание смешалось с дыханием. Сердце Лань Юаня стучало в несколько раз быстрее, чем после тренировочных пробежек. Его руки потянулись к юноше напротив, обхватили плечи, нос Лань Юаня коснулся шеи Жуланя, на которой трепетала венка, отбивая бешеный ритм погони.
- Я не хочу тебя отпускать, - прошептал Лань Юань, на несколько секунд поддаваясь своим чувствам и теряя голову от близости, опасности - от всего сразу, не отдавая себе отчёт в содеянном в эти мгновения.
"Этот день занесут в историю, как день, когда глава клана Ланьлин Цзинь потерял всякий стыд и окончательно признался себе в том, что он обрезанный рукав," - со смущением и злостью подумал Жулань, чувствуя, как нежно руки Сычжуя охватили его шею и что он не только не против, но очень даже за то, чтобы ощущать это прикосновение, а ещё то, как горячо обжигает шею чужое дыхание, резко контрастируя с холодным ночным воздухом и темной энергией инь, исходящей от зверя.
Наверное, они оба сошли с ума. Но Цзинь Лину трудно было думать о своих чувствах к Сычжую, как о чем-то порочном. Любить молодого адепта ордена Гу Су Лань было подобно любви к чистому, не замутненному миазмами горному воздуху, любви к кристальной ясности ума, любви к домашнему очагу и вкусной и сытной пище. Он пытался, пытался, но не мог найти ничего предосудительного в том, как ему хотелось бы заставить того нарушить свой дурацкий режим и ласкать всю ночь напролет, чувствуя, как последние остатки разума покидают его, когда он слышит сбивчивые стоны и видит эти прекрасные глаза, замутненные желанием...
Лань Юань отстранился не сразу. Серьёзно посмотрел на Жуланя, произнося одними губами вместо рвущихся наружу «я тебя люблю»:
— Мы обязательно победим.
Жулань сглотнул, когда Сычжуй отстранился. Лента на руке обжигала ладонь, собственное сердце пустилось галопом.
Они активировали талисман и отошли дальше.
Зверь выскочил из-за деревьев и опалил тело об огонь. Языки пламени лизали чёрное нечто, но существо продолжало идти через пламя. Оно приблизилось и протянуло лапу к светлым одеяниям юношей. Лань Юань крепче сжал руку Цзинь Лина в своей, брови его нахмурились. Существо, ступив в самое пламя и замерев с вытянутой конечностью, разразилось нечеловеческим криком. Оно будто смеялось и плакало одновременно, оглушая весь лес, всё живое и мёртвое ужасающей песней.
«Он кричит от одиночества. Он... не знает любви! Он не знает света!» - до Лань Юаня начинало доходить, что способно ослабить силы чудовища.
Сычжуй сделал шаг вперёд - и зверь застонал и попятился, начиная корчиться в пламени.
Цзинь Лин шагнул вслед за Сычжуем, думая о том, что ему не хочется, чтобы расстояние между ними когда-либо становилось больше. Сейчас их обнаженные, разгоряченные чувства подействуют лучше любого меча. Цзинь Лин осторожно приобнял возлюбленного со спины, положив руки на талию, становясь единым целым существом с одним сердцем на двоих перед ликом рычащего зверя. Головы того исчезали одна за другой.
- А-Юань, - тихо прошептал Цзинь Лин юноше в белоснежных одеяниях на ухо, опаляя раковину дыханием - в тоне его голоса на сей раз не было ни капли нежности, только глубокая, разъедающая душу страсть.
По телу Лань Юаня пробежала толпа мурашек, заботливо щекоча каждый миллиметр кожи. Ему казалось, он чувствует, как бьётся сердце Цзинь Лина, обнявшего адепта ордена Гу Су Лань, а может, это было биение его собственного сердца. На щеках Сычжуя проступил румянец, когда он аккуратно переплёл свои пальцы с пальцами наследника другого ордена. Убедившись, что зверь неплохо справляется с самоуничтожением, Лань Юань развернулся лицом к Цзинь Лину и спиной к существу.
- Как думаешь, они будут продолжать делать это дальше? - Сычжуй знал, что его мысли сейчас судорожно перескакивают с одного на другое, изо всех сил стараясь игнорировать то единственное, что шептало желание.
До того, как Жулань успел что-либо ответить, губы Лань Юаня, которым впору было бы повторять правила ордена Гу Су Лань, коснулись губ Цзинь Лина, пальцы свободной руки скользнули по лобной ленте, стягивающей руку друга. Строки правил Ордена, где Лань Юань вырос, вспыхнули и утонули в приятной дымке. Сычжуй прежде никогда не целовался всерьёз, но просмотренные в своё время по советам Вэй Ина книги давали волю воображению. Адепт ордена Гу Су Лань приоткрыл рот шире и коснулся языком верхней губы Жуланя, проведя линию от одного уголка губ до другого, затем язык Сычжуя скользнул в чужой рот, уперевшись в передние зубы Цзинь Лина.
Цзинь Лину казалось, что он сейчас сгорит быстрее монстра, который от напора Лань Сычжуя уже корчился в предсмертной агонии. Уши юноши ярко вспыхнули, но он попытался неумело ответить на поцелуй, спотыкаясь языком о чужой язык. Вышло влажно и странно, тонкая струйка слюны повисла между ртами, поэтому на второй раз он решил просто поддаться напору А-Юаня и мягко следовать движениям его губ.
Услышав очередной ужасающий рёв монстра, Лань Юань отстранился от Цзинь Линя и развернулся к существу, оказавшись между ним и Жуланем. Последний звук, изданный врагом, был подобен тяжёлому вздоху, потрясшему самые глубинные уголки земли. Зверь упал на землю, едва не придавив остатками конечности Лань Юаня, попятившегося назад. А затем враг обратился в пепел. Словно в ответ на случившееся, из давно уже хмурившейся над головами юношей тучи пошёл мелкий и частый дождь, потушив остатки пламени и заставляя смешаться с землёй пепел, оставшийся от зверя.
- А глаза у него были грустные, - пробормотал Сычжуй и мягко прибавил: - Нам пора идти.
Он приобнял за плечи Жуланя и поплёлся к деревне, стараясь держаться ближе к деревьям, чтобы на него и его спутника попадало меньше капель.
- Интересно, остались ли там те, кто не участвует в создании существ. Ты видел кого-то, кто бы отличался от остальных жителей деревни? Надо решить, как предупредить очередные смерти и появления таких чудовищ.
Сычжуй попутно думал, стоит ли пытаться самостоятельно исцелить повреждения Цзинь Лина или же подождать, пока они не вернутся в Гу Су.
- Рука сильно болит? - отворачиваясь, чтобы не было видно смущения, тихо спросил Лань Юань.
Ему не хотелось злить друга излишней заботой.
"Стой!" - хотелось крикнуть Цзинь Лину, - "Как ты можешь быть таким спокойным? Ты не можешь просто... "
Оставить меня так? В бесконечных вопросах и с этим спутанным узлом внутри? Но разве между ними что-то было? Лань Сычжуй просто догадался, как победить монстра. А то, что от такого "способа" у Цзинь Лина подкашивались ноги и яростно билось сердце - это только его проблемы, разве нет?
И лента... лента тоже ничего не значила. Адепт клана Гу Су Лань лишь милостиво предоставил помощь.
На лицо "юной госпожи" пала угрюмая тень, он не помнил, что ответил Сычжую - пробормотал что-то односложное, вот и все. Хотелось лечь на землю и умереть. Но сначала нужно было завершить миссию.
Почти весь день юноши провели в поисках и расспросах жителей деревни. Пришлось обыскать почти каждый дом, пока все адепты саморощенного темного культа не были выявлены. Цзинь Лин отправил весточку дяде (подхалимам из родного клана все еще трудно было довериться) и далее им оставалось лишь дождаться адептов Юньмэн, которые заберут преступников и предадут тех суду.
Сычжуй не знал, что творится у него внутри, он старался даже не думать об этом. В течение нескольких часов Лань Юань всё порывался что-то сказать, но только вздыхал, так и не произнеся ни слова.
Он видел, что Жуланя что-то гложет, но сначала дела, сначала дела.
Когда представился случай поговорить, разговор начать оказалось не так-то просто.
- А-Лин, - окликнул Сычжуй друга, когда двое сидели под тенью дерева в ожидании адептов ордена Юньмэн Цзян.
Взгляд юноши скользнул по перевязанной бинтами руке Цзинь Лина.
- А-Лин, мы, кажется, так и не поговорили, - мягко начал Лань Юань, его пальцы коснулись вновь возвращённой на законное место налобной ленте. - Я хочу сказать, что ты... Мы...
Сычжуй сжал губы и потянул за край ленты. Та послушно спала с него и свернулась змейкой на ладони владельца.
- Я хочу, чтобы наши судьбы были связаны, А-Лин, - Лань Юань взял здоровую руку друга в свою и, обернув несколько раз лобную ленту вокруг запястья Жуланя, завязал её. - Я хочу сказать то, что говорил тебе в пещере. Ещё раз.
Щёки адепта ордена Гу Су вспыхнули. Он наклонился к Жуланю, молясь, чтобы в эту минуту не прибыли заклинатели другого ордена.
- Я люблю тебя, - дыхание Сычжуя обожгло ухо Цзинь Лина.
***
Сычжуй целый день вёл себя странно. Цзинь Лин даже начал подозревать, что это некоторое помутнение рассудка, связанное с беспощадными тренировками ордена Гу Су Лань. Он то смерял его тоскливыми взглядами, то счастливо вздыхал всякий раз, когда их тела случайно соприкасались, то становился задумчивым и неприступным, словно мраморная статуя.
Не сказать, что Цзинь Лин вёл себя лучше. В его душе царил полный раздрай, а близость напарника только увеличивала градус внутреннего кипения. И в тот момент, когда юноше казалось, что он вот-вот задымится, словно чайник, Сычжуй сделал...
Все это.
Цзинь Лин смущенно уставился на руку, обернутую лентой - такой милый символ, будто бы все мысли, и душа, и тело Сычжуя принадлежали ему одному. Осознание заставляло слова разбегаться и он несколько минут не мог ничего сказать. Наконец, все также избегая смотреть Юаню в глаза, Жулань прошептал:
- Ну это... Короче, та же фигня.