Work Text:
все, что страшно потерять
надо потерять
восемнадцатое лето в жизни икари синдзи — это экзамены. пробные государственные вступительные. это зубрежка, репетиторы и конспекты. подготовка к поступлению и переезду.
восемнадцатое лето в жизни икари синдзи — это почти постоянная тревога, преследующая во сне, назойливо жужжащая фоном, засевшая под ребрами неподъёмной тяжестью. она медленно изматывает, тянет вниз приковывая к постели приступами бессилия. «кажется я исчезаю» — понимает он когда обнаруживает, что весит столько же, сколько весил в тринадцать. от еды тошнит, синдзи забыл как должен чувствоваться голод. руки по утрам дрожат так сильно, что это пугает.
восемнадцатое лето в жизни икари синдзи — это экзамены, страх будущего и каору.
нагиса встречает его после очередного невероятно важного теста, тащит в кино и парки, дарит чувство освобождения. если подумать он дарит синдзи слишком многое для без восьми недель незнакомца.
и сейчас, увидев его икари улыбается. каору сидит на бордюре в обнимку со скейтом, выбеленные волосы оставляют на бледной коже острые тени. он что-то увлеченно печатает в телефоне поэтому не сразу вскидывает голову, чтобы посмотреть кто перед ним.
— а вот и ты, — каору встает и убирает мобильник одним слаженным движением, и ловко перехватывает доску. синдзи замечает, что колени его снова разбиты, они только-только начали заживать после прошлой неудачной попытки сделать какой-то трюк. «выглядит больнее чем есть на самом деле» — легкомысленно отмахнулся нагиса тогда.
каору делает шаг на встречу и свободной рукой скользит по предплечью икари, находит его кисть, мягко сжимает, и синдзи забывает обо всем.
время близится к полночи. они на пустой детской площадке какого-то рандомного дома, освещенной тусклым желтым светом двух фонарей, он выхватывает у темноты листья ближайших деревьев. небо сумеречно-синее, безвездное. за городским смогом и искусственным светом высоток звезд не видно, но иногда синдзи кажется что их там нет вовсе. темнота обнимает двор клубится за углом, будто прячет в себе что-то или кого-то.
маленькая красная горка, круглые плетёные качели, песочница, с общими игрушками. в детстве синдзи всегда их было жалко, почти так же сильно, как бездомных животных. теперь он ощущал себя настолько же потерянным. будто его самого забыли где-то как плюшевого кролика без лапы. синдзи не хочет возвращаться, что-то подсказывает ему, что там его не ждет ничего приятного, а здесь есть каору.
нагиса лежит на качелях, запрокинув голову, раскинув руки будто бы для распятия. не глядя переключает песню. в палёном беспроводном наушнике начинает играть что-то из плейлиста составленного каору на случай ночных прогулок. он любил создавать такие вещи, их общие спонтанные мелочи, самодельный браслет из ключей от банок газировки, цветок вложенный между страниц книги, длинные голосовые сообщения обо всем и ни о чем одновременно. каору пытался подарить синдзи что-то имеющее значение только для них двоих. придать тому что происходит между ними важность.
синдзи чувствует себя обманщиком. сам себе кажется отвратительным, он ненавидит каждую клетку этого тела слабого и тяжелого и необходимость в нем быть. но еще больше он ненавидит свой мозг, сознание, образ мысли, одним словом — личность.
что такой человек может подарить каору? меньше, чем ничего. синдзи даже не способен быть с ним честным.
он подходит ближе, наклонившись опирается на раму. покачиваясь в такт музыки, нагиса лениво приоткрывает глаза, свет фонаря оттеняет его лицо маслянисто желтым, отчего он кажется единым с этим странным сном, в котором смешались страхи и воспоминания детства
— тебе не бывает страшно, что все закончится?
мне страшно, просто невыносимо страшно.
— что именно?
— вообще все. жизнь. не думал что это лето может быть последним? больше ты не отметишь день рождения, не сходишь на новый фильм и не послушаешь музыку. все просто закончится. разве это не страшно?
«я умру, и все кого я знаю тоже умрут» — синдзи подумал так однажды, и раздумать обратно не получилось. каждый новый день был окрашен призмой этой мысли. все было ненастоящим, будто не происходило взаправду. было ощущение, что он вот-вот откроет глаза и окажется, что ничего никогда не случалось.
каору останавливается и приподнимается.
— когда-нибудь все заканчивается, — проговаривает мягко и отчетливо, будто икари ребенок. синдзи чувствует себя ужасно глупо. он не хочет оставаться в одиночестве, но ему кажется что в своих страхах и мыслях он совершенно один. икари думает, что каору не понимает его, и это вызывает злое отчаяние.
нагиса растягивает губы в спокойной полуулыбке.
— принять это — как сорвать пластырь. простая быстрая боль, и все заживет. если этого не сделать, так и будешь мусолить и страдать, и не заметишь как помрешь.
из-за этого тона, и многих других мелочей у икари иногда складывалось впечатление, что каору на самом деле гораздо старше. разница в количестве опыта и его содержании подводила между ними черту. есть то чему нельзя научиться сидя в четырех стенах. в том что каору говорит подобные вещи так просто есть что-то жестокое.
— я понимаю.
— не правда, — говорит каору, — ты бежишь от этих мыслей, но чем дальше убегаешь, тем хуже становится.
синдзи не хочется взрослеть, он боится ответственности и выбора, он не чувствует что у него есть будущее. он не хочет будущего в котором не будет каору.
— я не хочу всего этого. не хочу.
я не хочу потерять тебя.
— а чего ты хочешь?
«ты задаешь неправильные вопросы» — обиженно думает синдзи, у которого нет заранее заготовленного ответа.
— ничего не хочу.
он предпочитает не выбирать, плыть по течению, но бездействие тоже выбор, у которого будут свои последствия. последствия есть всегда, синдзи не раз слышал это, от самых разных людей, но все еще не мог осознать в полной мере.
нагиса бережно берет его руки в свои, и беспокойство отходит на второй план.
— самый страшный миг не само падение, а секунды неопределенности перед ним. осознание неизбежности. боль — это не страшно, с болью приходит принятие.
синдзи не понимает почему каору говорит это и зачем. ему и не хочется понимать. он еще не готов принять.
они прощаются у подъезда, долго не хотят расходится, говорить особо не о чем и они оба сонные. когда поднимаясь по ступеням лестничной клетки синдзи выглядывает из окна каору уже не видно. вернувшись в квартиру, в которой проживал все это время, икари бездумно собирает вещи и убирается. заканчивает, когда начинает светать. он зачеркивает в календаре прошедший день, последний перед датой отъезда.
ему столько нужно было сказать, столько объяснить, но он снова не сделал этого. не нашел в себе ни слов, ни смелости. он смотрит на оборвавшийся календарь, на собранный чемодан, и слезы режут глаза.
менять что-то поздно.
так заканчивается восемнадцатое лето в жизни икари синдзи.