Work Text:
Волосы цвета берлинской лазури, развивались океанскими волнами при дуновении утреннего майского ветра, в который раз выводя из себя их обладательницу. По-детски милое личико украсила ужимка рассерженоссти, что ещё больше умилило стоящего рядом с девушкой парня. На лице того отразилась улыбка, что повлекла за собой демонстративную обиду со стороны девушки.
Смотреть на такую Мари для Луки было одно удовольствие. Детская открытость и непосредственность - его идеальная муза.
Маринетт не стесняется ни своих чувств, ни действий. Слепо верит, что если любишь - люби всё, что есть, а иначе любви нет.
И он любит её любой, даже такую, ещё совсем девочку, готов оберегать от всего мира, сохраняя лишь для себя. Терпит все капризы, все обиды, потому что правда любит, а не просто говорит "моя" лишь ради вида и уважения к себе со стороны других.
Если "моя", то "моя" во всех смыслах, любого, кто с неприличными мыслями взглянет на его малышку, готов убить страшной и мучительной смертью, лишь бы только защитить её, такую невинную и уязвимую, от всех гнусностей мира.
И она тоже любит его: от лазурных прядей в волосах до самого сердца, доброго и живого.
И смотря сейчас друг на друга через багровый румянец на щеках, они понимают, что любят друг друга не потому что так надо, а потому что и вправду чувствуют это.
И лишь люди за спинами говорить будут о скоровременном предательстве со стороны одного из влюблённых, и о горьких слёзах, что пролиты будут вторым, а всё лишь от зависти, ведь чувства, светлые и непорочные, дано испытать лишь тем, чьё сердце осталось живым, а не превратилось в кусок холодного металла.