Work Text:
Они приходят к Разлому, когда солнце уже высоко в небе. Сяо до этого — утром, под веселье Томо, — неловко предложил донести их до границы при помощи сил Адепта, но ему отказали. Тогда он решил проводить их, просто идя рядом. Даже если это означало слушать нескончаемые монологи и вопросы Казухи и краснеть от шуток Томо, даже если они не были обращены лично к нему. Казуха единожды назвал это очаровательным, Томо покивал — и, видимо, лицо Сяо стало слишком уж горячим, раз после этого такие слова больше в разговоре не мелькали. (Это не мешало все равно периодически краснеть).
У Разлома несет тухлятиной и влажностью. Сяо морщится, но смертные рядом с ним не реагируют на миазмы в воздухе.
— Выглядит зловеще, — комментирует Томо, упирая руки в бока.
— И может разочаровать, если вы не ищете бойни, — соглашается Сяо. — Стоит обойти.
— Думаешь, мы не выживем, если перейдём границу с Лиюэ? — спрашивает Казуха, поворачиваясь к Адепту. Тот хмурится, даже его острый взгляд с трудом пробивается сквозь завесу тумана и едва ли что-то видит:
— Есть шанс.
— Выжить? — приподнимает брови Томо.
— Не выжить, — закатывает глаза Сяо. — Шанс не выжить.
— А тогда какой, если не выжить?
Томо смотрит нагло, смеется — Сяо по-птичьему моргает. Непонимающе склоняет голову к плечу. У него сложное-сложное лицо.
— Не издевайся, — упрекает Казуха. Томо взвизгивает, неожиданно громко, и причитает по поводу щипков. — Если шансы умереть не слишком высоки, то все в порядке.
Сяо — дитя Лиюэ, несмотря на то, что родился он до установления границ. Он прекрасно знает, что если есть шанс риска, и он не очень высокий, то торговцы решат действовать. А дальнейшее будет на плечах людей, которые либо согласятся выполнять работу, либо нет.
Так вот, только откровенно сумасшедшие решат сунуться в место, где есть вполне обоснованный, серьезный шанс умереть.
Возможно, для иназумцев это в порядке вещей.
— Буду ждать вашего возвращения, — говорит, прощаясь, Сяо. Томо издает умиленный звук:
— Нам нужно будет постараться вернуться обратно через Лиюэ.
— Не думаю, что за время нашего странствия появится другой подходящий путь, — качает головой Казуха. — До встречи, Адепт Сяо.
— Пока, Сяо, — машет рукой Томо, шагая в туман и словно растворяясь в нем. Сяо видит, как Казуха дергается всем телом в попытке его остановить, вздыхает, поворачивается:
— Не забудь заглянуть в обитель Путешественника, хорошо?
И только потом срывается с места, нагоняя.
Сяо остается на границе в одиночестве. Туман поглощает практически все звуки, поэтому, даже если навострить уши, у него не выйдет услышать шаги. Если бы Разлом был частью Лиюэ, ему бы не помешал этот смог, однако… Он качает головой. Он почувствует их, когда они вернутся. На это уйдёт, вероятно, несколько лет, но Сяо не утратил ни бессмертия, ни памяти, чтобы это казалось проблемой. Он косится на метку, оставшуюся на ладони, знак компаньона, символ постоянного приглашения.
Не забыть заглянуть в обитель… и что ему следует сказать, если он там появится. Смертные были сложные, их обычаи — еще страннее. Но Сяо думает, что если он где-то ошибется или промажет, Итэр будет не из тех, кто на него обидится.
Он не помнил моментов, когда Итэр на него обижался. Не то чтобы они часто виделись.
***
Обитель… изменилась с момента его прошлого визита. Вместо высоких гор с разреженным воздухом и тонкими лестницами между скалами — теплый морской бриз и шелест волн откуда-то снизу. Маленькие домики и столы исчезли, на их месте пруд с нахальными рыбами: они совершенно не пугаются, когда Сяо подходит ближе, лишь смотрят полупустыми глазами. Сквозь пушистую листву проникает солнечный свет, в таких же кронах и зарослях бамбука скрывается огромный дом. Сяо выдыхает — хоть что-то осталось неизменным с прошлого раза, это лиюйский особняк, на лестнице которого парит чайник. Когда Сяо приближается, он шевелится, крышка вздергивается вверх, дворецкий сонно распахивает глаза и тут же уважительно кланяется:
— Бдительный Якша, давно вас здесь не было.
Сяо не любит излишних почестей и уважения, но довольно сложно выбить их из дворецкого, у которого смысл — помогать, следить и прислуживать. У него даже в собственной обители не получилось договориться с этой птицей.
— А-Юань, Путешественник здесь?
— Да, — улыбается, чувствуется, что улыбается, несмотря на клюв, дворецкий.
Его помощник был более противным, более наглым, но все так же не выходил за пределы вежливости и всегда замолкал, когда чувствовал, что говорит слишком много для того, чтобы якша смог спокойно переносить это.
— Госпожа Паймон тоже здесь.
— Наверняка, ей очень нравится, что ты ее так называешь.
— Она в восторге, вы правы.
Немного странно, что жители Лиюэ чувствуют в себе достаточно наглости, чтобы обращаться к нему на ты, несмотря на возраст и пост, но приближенное к адептам существо продолжает говорить «вы».
Двери открываются легко и без шума. Сквозь тонкие стены слышутся голоса — и запах, сильный и пряный. Сяо замирает на пару мгновений: если здесь кто-то уже есть, ему не хочется здесь быть. Его ноги невольно делают шаг назад прежде, чем он берет себя в руки: если здесь кто-то есть, помимо Паймон и Итэра, это означает, что можно просто показаться и не заводить разговор. Несмотря на то, что он продумал вопросы и тему, это кажется… более предпочтительным вариантом.
Он никогда не был мастером в подборе слов.
Запах ведет его по первому этажу на кухню. Дверь приоткрыта, но силуэты не видны. Но действительно больше одного человека. Итэр смеется, — Сяо отличает его смех среди всех других, — и все сильнее ощущается, что он пришел не в то время.
Просто показаться, спросить, почему хотел видеть, и уйти. Хороший план. Сяо толкает дверь от себя, шагая внутрь.
Люди замирают.
Незнакомая девушка с веером, за которым прячет свое лицо. Незнакомая девушка в бинтах, приоткрывающая рот. Незнакомый юноша в фартуке, помогающий с готовкой и сейчас пялящийся на него. Застывшая в воздухе Паймон. Раскрывший так широко глаза Итэр, что страшно, держащий в руках тарелки. Тишина длится слишком долго, чтобы считаться комфортной (несмотря на все свое невежество в подобных вещах, Сяо чувствует, что что-то не так). Сяо вздыхает. Ему не надо дышать, но нужно же как-то выразить непонятную эмоцию, засевшую в груди.
Что это, разочарование? Расстройство? Обида? Не похоже ни на что из этого и одновременно похоже сразу на все.
— Я зайду позже, — говорит он, разворачиваясь, и сразу становится слишком шумно.
— Сяо! — Паймон срывается с места, зависая рядом с ним в воздухе (рядом — это вытянутая рука, и она все еще держит при себе руки и ноги) и улыбаясь. Итэр выругивается, зашипев, не выходит не обернуться на перепалку, краткое содержание которой заключалось в «это моя кухня, а ты обжег меня ложкой?!», — и торопится тоже подойти ближе.
И он, как и Паймон, застывает где-то в полуметре от него.
Незнакомец ворчит на фоне, принимаясь самостоятельно разливать суп в деревянные тарелки. Взгляд девушки в бинтах становится слишком прищуренным, слишком хитрым, чтобы его выдерживать.
— Сяо… — начинает Итэр, откашливается. Сяо ждет, пока он договорит. — Здравствуй, у тебя есть какая-то причина, чтобы прийти?
Что-то наверняка отражается на лице, раз Итэр бледнеет буквально за секунду.
— Нет, — ровно отвечает Сяо. — Я встретился с ронином из Иназумы и его другом. Они говорили, что ты хотел меня видеть. Возможно, это была ошибка, — он смотрит на людей за столом, и девушка все еще излишне хитрая. — Если вы заняты, я вернусь к своим обязанностям.
Итэр замирает в растерянности.
Несмотря на то, что по прибытии в Иназуму он заявлял, что не собирается никому помогать и будет чаще говорить «нет» на просьбы… это было не так. Отказывать все еще было сложно. И когда гости за столом, когда они приготовились есть… уходить будет наверняка невежливо. Но и отпускать сейчас Сяо, не зная, когда они смогут еще встретиться, было неприятно.
Звать его тоже было неловко. Наверное, даже более неловко, чем отказывать в просьбах.
— Да ладно, Итэр, иди поговори со своим бойфрендом, мы пока сами поедим, — громко фыркает Йоимия. Аяка за веером краснеет. Тома распахивает глаза:
— Это тот самый?
— Да конечно тот самый, погляди, как он на него смотрит, — фыркает девушка, забирая на одно колено округлую тарелку.
Паймон медленно поворачивает голову к Итэру:
— Поговоришь с кем?..
— Нет, Паймон, все не так, — выставляет в защите руки Итэр. — Йоимия, это не так! Пожалуйста, без шуток сейчас!
Он звучит слишком умоляюще для друга, который получил безобидный подкол, и Йоимия хмурится.
Сяо смотрит на него, не моргая. Итэр смотрит в ответ, и он точно проиграет в гляделках, и это будет гораздо более неловко, поэтому он вздыхает, собираясь с силами, и произносит:
— Если что, это шутка. Я… я бы никому не стал говорить, что ты мой бойфренд или что-то вроде того…
— Не то чтобы я знаю, что это означает, — Сяо скрещивает руки на груди.
Ох.
Оххх.
Ситуация не могла стать более неловкой, но она стала.
— Давай выйдем и поговорим, пожалуйста? — Итэр вздыхает, прикладывая ладонь к лицу. Сяо кивает, кидает взгляд на Йоимию — и выходит первым. Итэр тормозит Паймон за плащик, не давая ей устремиться следом, выходит за ним и закрывает дверь под возмущенное «Эй!».
Коридор просторный, у стенок диванчики с красными пледами и столики. Внутри ничего не поменялось. Это… дает ощущение какого-то спокойствия. Сяо наблюдает за Итэром, тот выпрямляется, цепляется пальцами за перчатку. Сяо только сейчас замечает, что прежде голубоватый или желтый цвет в вставках его одежды сменился на нежно-сиреневый. Выглядит странно. Ощущение спокойствия исчезает. История, как с плодом в плотной кожуре, мягкой сочной внутренностью и внезапной косточкой.
— Я… — Итэр усмехается, не хитро и не издевательски, — я не думал, что ты можешь приходить, когда я тебя не зову.
— Мне сказали, что ты хотел бы, чтобы я пришел, — Сяо сжимает руки на груди крепче.
— Я всегда хочу, чтобы ты приходил, — спокойно говорит Итэр. Сяо, возможно, хочет что-то на это ответить: если бы он был чуть более открытым, ему бы могло хватить сил признаться, что эти слова каким-то непонятным образом заставляют нервы приятно трепетать. Это так странно. Он пытается понять, чем отличается его реакция на Итэра от реакции на всех остальных, и почему именно на него, и он не понимает. В чем отличие от прямых и ровных слов иназумцев, которые вызывали невольный страх (не такой, как в битве, как в битве Сяо давным давно потерял).
— Легче просто позвать, чтобы не было такого, как сегодня.
— Ты вряд ли прибудешь в Иназуму.
Итэр не задевает, он просто говорит правду, но все равно обидно.
Моракс сказал, что он свободен, что он волен делать то, что хочет, и он решил остаться защищать Лиюэ. Если подумать, он всегда может отозваться на имя и прибыть. Но его слишком сильно держат рамки, которые он установил себе сам и из которых теперь не может выбраться.
— Если будешь в Лиюэ, можешь звать, — находится наконец с ответом Сяо. Итэр улыбается шире. Тихо смеется. Кивает головой в сторону, предлагая уйти в тень под лестницей, на всякий случай.
Диванчики такие же мягкие, как и в прошлый раз, когда он здесь был. Иногда Сяо думает о том, чтобы сделать что-то подобное: более удобное, более красивое. Иногда ему кажется, что это не для себя, а для того, чтобы кого-то пригласить, кого-то вполне конкретного. Эта мысль слишком тяжелая, чтобы ее обдумывать, поэтому обычно он ее отметает. Тогда на ее место приходит другая: что он так же, как и все, жаждет комфорта, и это кажется неправильным.
Иногда Сяо хочется просто тишины в голове. Ее никогда не будет — не с кармой, которая пожирает его изнутри, — но он хочет молчания хотя бы собственных мыслей.
— Ты пришел просто потому, что Казуха предложил это сделать? — Итэр дожидается, когда чужие руки расслаблятся, лягут возле бедер, перестанут закрывать Сяо еще сильнее ото всех и вся.
— Я же говорил, ты хотел меня видеть.
— Ну… я так-то намекал рассказать, что у тебя нового, — неловко сводит домиком брови Итэр. Наклоняется ниже, чтобы не потерять из виду чужого лица, попытавшегося скрыться за челкой. — Можешь рассказать просто о Лиюэ. Если не хочешь о себе.
Сяо хотел о себе. Он продумал, что можно сказать и как, этого было немного, но Итэру нравилось слушать о сражениях, поэтому он не волновался.
Теперь он волнуется и забыл все, что хотел.
— Могу рассказать о встрече с ронином, — вздох.
— О, да, Казуха и его б… друг, — Итэр успевает себя оборвать на опасном слове. Сяо вроде забыл и не спрашивает, и этим надо пользоваться, потому что объяснять значение… довольно смущающе. Хотя его скорее беспокоит возможная реакция Сяо, тот сторонился людей в целом, если он начнет сторониться еще и Итэра из-за опаски, что кто-то неправильно подумает, будет совсем печально.
Итэру отчасти нравилось чувствовать себя особенным, когда Сяо общался с ним. Ему эгоистично не хотелось терять это ощущение.
Итэру еще хочется, чтобы мысли других о них были правдой.
— Я… упал после задания, они нашли меня и унесли в свой лагерь, — смущенно признается Сяо.
— Ты был ранен? — обеспокоенно тянется всем телом ближе Итэр. Сяо мимолетно хочет сдвинуться навстречу. Он этого не делает.
— Нет. Просто усталость.
— Ты устал настолько, что упал? — вздох.
Сяо за последние пару дней понял, что стыд действительно может быть обжигающим. Прямо сейчас горят щеки и до боли стискиваются челюсти.
— Мне жаль. Такого больше не повторится.
— Ты перестанешь себя выматывать, будешь есть и спать? — ладонь Итэра подпирает его голову. Приплюснутая щека выглядит… забавно.
— Адептам не нужно спать, — повторяет Сяо. Итэр качает головой — обреченно:
— Ты бы не падал, если бы не нуждался в отдыхе. Ганьюй буквально засыпает на ходу, когда устает.
— Она наполовину человек, это другое.
«Вы не понимаете, это другое», — проносится иронично в голове Итэра. Он смиряется, что не переспорит: не сегодня и не сейчас, не тогда, когда Сяо появился сам и остался рядом, несмотря на отсутствие важных причин.
— Ничего больше не произошло, когда ты проснулся в их лагере?
Иногда у людей случаются приступы честности. У нелюдей тоже. Сяо открывает рот — и не может себя остановить. Когда есть, что рассказывать, сложно удержаться, сложно удержаться от желания удивить: посмотри, пока ты в странствиях, пока ты спасаешь народы, у меня тоже происходит что-то новое, возможно, не настолько значительное для мира, но ты будешь впечатлен этим, поверь.
— Они касались меня, и карма не сделала им хуже.
Итэр думает, что сегодня ничего не сможет его удивить сильнее, чем просто тот факт, что Сяо оказался в его обители и все еще не ушел, но день продолжается, и он снова в шоке. Брови взлетают выше.
— Касались, пока несли?
— Сначала да, — кивок. — Потом, несмотря на мои предупреждения, они настояли на том, чтобы прикоснуться еще.
Что.
Казуха не казался плохим человеком, Томо тоже, но то, что говорит Сяо звучит по крайней мере отвратительно. Или он плохо формулирует. Что более вероятно, у якши всегда были определенные проблемы с тем, как передать информацию, и часто она звучала излишне грубо. Итэр все равно не может подавить волну ядовитого жара, появляющуюся от этих слов, но он достаточно искусен в контроле своих эмоций, чтобы гнев не проступил на лице. Он надеется на это.
— Сяо, — начинает Итэр. Тот смотрит на него внимательно (и почти разочаровано? что за черт?). — Ты же понимаешь, что, даже если ты не вредишь людям, если они совершают что-то без согласия, то ты имеешь право их хотя бы оттолкнуть?
— М, — спустя мгновение Сяо издает озадаченный звук. — Согласие было. Я забыл это уточнить.
«Хорошо», — думает Итэр. Он не очень уверен, почему Сяо продолжает ему об этом рассказывать, наверное, для него это просто новый опыт, которым не с кем поделиться, и он считает Итэра достаточно близким ему человеком, чтобы послушал. Это приятно. И неприятно одновременно. Странное чувство. И он все равно спрашивает, уточняя:
— А какого рода касания были?
— Лежать на коленях. Касаться кожи. Объятия? — честно перечисляет Сяо. Он замирает, словно хочет продолжить, и Итэр рад, что он не продолжает. Потому что все приятное из груди исчезает, и там сворачивается самое отвратительное из ощущений, которое он когда-либо чувствовал и надеялся, что не почувствует снова.
Ревность.
Сяо не принадлежал ему и никогда не будет, Итэр не был из тех, кто ограничивает свободу тех, кто ему дорог, но… Понимать, что Сяо может быть близким с кем-то другим, хотя до этого он сторонился даже других адептов и архонтов и предпочитал быть в одиночестве, и пропустил Итэра в это одиночество, было… обидно? Совершенно бредовое ощущение. Он прячет лицо в ладони, чтобы сделать два глубоких вдоха, чтобы вернуть себе самообладание, и Сяо молчит, давая ему время.
Или Сяо молчит, потому что после своей честности он ожидал не такой реакции, и они снова вернутся к тому общению, которое было в начале? Три слова — и исчезновение?
Он заставляет себя успокоиться. И когда он поднимает голову, Сяо сидит на том же месте и смотрит неотрывно на него:
— Ты в порядке?
Итэр ревнует, мерзкое чувство, мерзкое ощущение, он плохо умеет делиться и отпускать, но он не идиот, чтобы потакать своим подобным желаниям, поэтому он кивает, выдыхая. Ему, наверное, как другу, стоит радоваться, что Сяо доверился.
Но он не может удержаться от вопроса:
— Это какая-то адептская история, в конце которой будет особая мораль? — у него хватает сил выдавить из себя шутку. Сяо моргает. Ему не нужно моргать, но он озадачен, и это забавно.
— Было страшно, — говорит Сяо в ответ. — С согласием все равно было страшно. Смертные не могут мне навредить, но тогда мне так не казалось.
— Мне жаль, — Итэр произносит это раньше, чем додумывает мысль, и больше он наверное извиняется за свои мысли до этого момента. Сяо качает головой. Смотрит вниз, на небольшое расстояние на обивке дивана между ними, — и сдвигается ближе, так, что сквозь ткань ощущается тепло чужого тела. Итэр замирает, не шевелясь.
— Путешественник, прикоснись ко мне, пожалуйста.
И когда Итэр не отвечает, он решается добавить еще.
— У меня есть ощущение… что если это будешь ты, то страшно не будет.
Итэр не отвечает снова. Лишь смотрит неотрывно в его лицо, и это кажется некомфортным. Это почти заставляет съежиться. Сяо отодвигается, не в силах ждать или терпеть, Итэр дергается за ним, не успев коснуться.
— Извини. Забудь.
И Сяо утягивает из обители прочь, обратно в Лиюэ.
***
Итэр думает, что вытерпеть смущаюшие взгляды от Томы, Аяки и Йоимии он сможет. От Паймон тоже, хоть она его и преследует, переняв выражение лица Йоимии и подкалывая. Не каждый день увидишь, как обычно собранный Путешественник вместо планирования дальнейших действий врывается обратно к себе на кухню и говорит, что они срочно возвращаются в Лиюэ, подразумевая не корабль, как в прошлый раз, а точку телепортации, после расстояния которой будет тошнить так, что они наверняка проваляются минут двадцать после возвращения в траве.
Паймон все равно не может сказать нет своему лучшему другу.
И про траву идею дает она, потому что Итэр думал о возвращении в гостиницу Ваншу, а валяться там на полу — не самое лучшее занятие. Еще и объяснять придется обычным людям, как он тут появился.
— Сяо явно бы не одобрил наши страдания, — стонет она в траве на равнине Гуйли, и Итэр смеется:
— Прости-прости, это по моей вине мы сейчас так торопимся.
— Да я так и поняла, — она пытается взмыть в воздух, и получается это сделать только какими-то неровными кругами. Итэр снова смеется, пока не рискуя подняться, и поворачивает голову в сторону, где возвышается огромное дерево с зданием в ветвях. Если Сяо сейчас видит их, сидя на терассе, это будет немного смущающе.
Менее смущающе, чем причина, по которой он здесь появился. Может быть. Чуть-чуть. Голова кружится так, что даже появляется желание позвать Сяо, а не идти к нему, но как появляется, так и исчезает.
— Может, телепортируемся в Ваншу, а не пойдем? — предлагает Итэр, не зная, какой из вариантов для нынешнего состояния будет лучше.
— Нет! — возмущенно дергается в воздухе Паймон, и раз нет, значит, нет, у них есть полчаса прогулки и приведения себя в порядок.
Верр Голдет по их прибытию все равно смотрит на них так, словно им нужна срочная медицинская помощь. Паймон подлетает к кошке, здороваясь еще и с ней, та лениво мурчит и переворачивается на другой бок от людей. Когда Итэр хочет подойти к ней, Паймон ставит руки в бока, а потом тыкает пальцем в сторону лестницы:
— Сначала туда.
У него нет шансов переспорить ее.
А еще есть шанс, что Сяо не хочет его видеть, и появление Итэра испортит ему настроение, но Итэр упрямо считает, что лучше испорченное настроение, чем недосказанность. Но поднимается все равно медленно. И к перилам подходит тоже медленно.
Сяо здесь нет.
Возможно, не стоило ожидать, что он появится в столь очевидном месте, но если придется ждать, Итэр готов. Так или иначе, Сяо сюда вернется. Он может этого не признавать, но для него это место наиболее близко к дому. Когда он вернется: спустя часы или недели, это, конечно, другой вопрос.
Итэр опускается на пол, приваливаясь спиной к балкам — невольно в груди появляется страх, что он соскользнет и упадет вниз, но Итэр уверен, что сможет себя проконтролировать, — и прикрывает глаза. Сидеть под теплым солнцем, вдыхать наполненный легкими запахами и влажностью воздух, шелест огромных листьев — все это было в Иназуме, но здесь, в Лиюэ, ощущалось совсем по-другому. Он давно здесь не был. Интересно, какие будут ощущения, когда он вернется в Мондштадт? И вернется ли, учитывая, что ему нужно продолжать свой путь в поисках сестры?
— Путешественник? — раздается тихий голос сверху. Итэр открывает глаза — и видит Сяо. Стоящий в полуприседе на перилах, с неубранным оружием.
— Сяо! — оживляется Итэр, поднимаясь и потягиваясь. Несмотря на ноющую от неудобства спину, явно легче, чем после столь огромного расстояния телепортации. Якша замирает, смотря на него, а потом вниз:
— Ты мог упасть.
— Я ждал тебя, — Итэр делает шаг навстречу. Ему страшно, что его предсказания сбываются, и Сяо снова переходит на односложные предложения и не менее односложные ответы. — Ты быстро исчез, я не смог ответить.
— Ты долго молчал, — почти обвиняюще говорит Сяо. Итэр виновато смеется. Делает еще шаг:
— Спустись на пол, пожалуйста.
Сяо слушается, оказываясь на одном уровне с ним. Почти на одном уровне. Якша чуть ниже, ему приходится приподнимать взгляд, чтобы смотреть глаза в глаза. Убирает оружие. И — Итэру ведь не кажется, — розовая пыль появляется на бледных щеках.
— Можно я тебя коснусь?
— Ты не должен делать это, если не хочешь, — внезапно выдаёт Сяо.
— Я не не хочу, я не успел ответить, — говорит Итэр. Снова. — Можно я тебя коснусь? — и снова спрашивает.
Кивок.
— Я сам просил об этом.
— И ты скажешь мне, если будет страшно?
— Мне кажется, не будет, — слова Сяо заставляют трепетать, но Итэр смотрит упрямо, дожидаясь ответа, прежде чем преодолеть последние сантиметры между ними. — Да… да, я скажу.
Руки тянутся к бледным плечам, осторожно обвиваясь вокруг, скрещиваясь на спине. Сяо секундно чувствует разочарование — не такое прикосновение, которое он ждал, — и вспыхивает от этого стыдливыми красными пятнами. Итэр прячет нос в изгибе его плеча, и Сяо надеется, что он не видит его состояния.
— Страшно? — задает вопрос Итэр.
Сяо чувствовал, что страха не будет. Сейчас, отвлекаясь от стыдливых, ворчливых мыслей, он понимает, что так и есть. Страх, который стискивал горло от чужих касаний, сейчас даже не думает появиться.
— Нет.
— А так? — пальцы скользят по открытой спине, поглаживая. Воспоминания прошлого дня свежи и ясны, но ощущения отличаются.
Страха нет.
— И так тоже все в порядке, — отвечает Сяо. Кожу шеи обжигает горячим дыханием:
— Я рад.