Work Text:
***
Если вам когда-нибудь посчастливится оказаться в Уэльсе, обязательно отдайте дань его жемчужине, великолепному Карнарвону.
Непременно пройдитесь по узким мостовым, помнящим железную поступь Эдуарда Длинноногого. Словно Вильгельм Завоеватель, осмотрите город с высоты Орлиной Башни, а затем отойдите от шумной толпы, чтобы проникнуться духом величественной крепости. Поклонитесь праху ее непобежденных защитников, похороненному у восточной стены, на «старом» кладбище, настолько древнем, что современные карнарвонцы считают его музеем, а не некрополем. Насладившись славной историей, вернитесь в сегодняшний день и отведайте эля в пабе матушки Эльзы — старинный рецепт, семейная реликвия! Найти паб очень просто — отсчитайте примерно триста шагов на север от главных ворот замка и поверните направо у двухэтажного голубого особняка. Если устремитесь налево, вскоре окажетесь у дальнего конца «нового» кладбища, ничем особо не примечательного. Но если хотите поближе познакомиться с жизнью современного города, можете заглянуть и сюда.
История «старого» кладбища уходит корнями в дремучую темноту веков, а здесь все довольно прозаично. «Новым» это кладбище называется, скорее, по традиции, которую бережно хранит вот уже девятое поколение карнарвонцев, ведь на древнейшем надгробном камне можно разобрать надпись «1723-1798». Жители городка, по праву гордящиеся своей славной историей, очень любят рассказывать, что в самой первой могиле лежит то ли вампир, то ли ведьма, вопреки церковным законам похороненная на освященной земле. Правда, каждый раз повествование обрастает новыми подробностями, но разве это кого-то волнует?
Упокоившиеся на «старом» кладбище в людском сознании давно утратили настоящий облик грешного человека, превратившись исключительно в благородных героев и отважных воинов. Обитатели «нового» кладбища пока более приближены к нам, живым. Но и первые, и вторые уже давно в раю, а значит, выгодно отличаются от тех, кто еще топчет дорожную пыль.
Согласитесь, в отличие от живых, с мертвыми очень приятно иметь дело. Они предсказуемы и постоянны. Они никогда никого не предадут, не отвергнут, не осмеют, никому не вонзят нож в спину. Они молчаливые, благодарные слушатели. От них не стоит ждать унизительных кличек и издевательских подколок. Они вообще прекрасные ребята, эти мертвые.
Вот отставной полковник Джереми Д. Джордан со стороны казался примерным семьянином, любящим отцом и вообще душой компании. Правда, ходили слухи, что в горничные отбирал исключительно молоденьких девушек, едва вошедших в брачный возраст, и развращал без зазрения совести. И топились из-за него, и вешались от позора, старый подлец сгубил немало жизней. А сейчас лежит себе тихонечко и не доставляет никому неприятностей.
Или вдова Уильямс. Нет-нет, да и подбирала на улице кошечку, но почему-то долго животные у нее не задерживались, сбегали. Бывало, благодетельница жаловалась соседям на очередную неблагодарную скотинку, а у самой слезы текли по щекам от обиды. Сердобольные соседи жалели ее ровно до тех пор, пока не пришли хоронить усопшую вдову и зачем-то не спустились в подвал. Там и обнаружили развешанные по стенам головы неблагодарных кошечек. Говорят, весь Карнарвон решал, приглашать ли викария к почившей живодерке. Вот и получается, что «лед и пламень не столь различны меж собой», как живая и мертвая вдова Уильямс.
Но, к счастью, полковник с вдовой, скорее, исключения. Большей частью на «новом» кладбище спокойного Карнарвона похоронены заурядные личности, чьими самыми страшными грехами были адюльтер, мелкое воровство и злословие — неприятно, но не смертельно.
Если вы не верите во всякую чертовщину или торопитесь к матушке Эльзе, не смею больше задерживать, потому что с этого момента ваш покорный слуга перестанет отбирать хлеб у гидов Карнарвона и сосредоточится на странной истории, которая произошла в этих местах девятнадцать лет назад.
Весна в том году стояла холодная, ветреная. Солнечные лучи редко проникали сквозь тучи, и свинцовое небо почти ощутимо давило на плечи жителей Карнарвона, хмурых и нерадостных под стать погоде.
В отличие от большинства карнарвонцев, которые могли спрятаться под крышей от капризов природы, могильщик «нового» кладбища Северус Снейп работал под открытым небом и словно впитывал разлитую в воздухе злость, становясь еще более мрачным и раздражительным.
Дети его боялись, а взрослые предпочитали уважать на расстоянии. Казалось, само его присутствие пробуждало в окружающих боль утраты и воспоминания о тех, кто навсегда остался по ту сторону кладбищенской ограды. Пожалуй, если бы Снейп был другим, скажем, добродушным остряком, любящим пропустить кружку-другую в местном пабе, ему, может, и простили бы некоторые странности. Глядишь, и семьей обзавелся бы, и приятелями.
Но словно по насмешке судьбы, со стороны Снейп казался настоящим воплощением ангела смерти. Как будто неведомый скульптор высек его из холодного мрамора надгробий и одел в траурные эпитафии. И вдобавок по ошибке оживил, поэтому вместо того, чтобы поставить скорбную статую у ворот кладбища, ее пришлось выпускать в люди.
В общем, по мнению жителей Карнарвона, мрачный могильщик был ходячей иллюстрацией к поговорке «Человек на своем месте». Впрочем, если сам Снейп в ранней юности и болел зависимостью от мнения окружающих, то после того, как жизнь проехалась по нему дорожным катком, гнойные нарывы этой зависимости зажили, засохли и отвалились. А с возрастом он начисто утратил всякое желание уживаться с кем бы то ни было даже для приличия.
С мертвыми Снейпу было проще. Он испытывал полное удовлетворение от работы, искренне заботясь о своих подопечных. Получив кладбище в изрядно потрепанном состоянии, Снейп постепенно привел его в порядок и очень этим гордился. Правда, на спокойную размеренную жизнь неумолимо надвигалась грозовая туча перемен: на обширном кладбище почти не осталось свободного пространства.
Выиграв очередную битву с мэром Карнарвона, Снейп знал, что в недалеком будущем войну все-таки проиграет. Когда-нибудь все равно придется уступить здравому смыслу и устроить очередного постояльца под старым раскидистым вязом, потому что больше было просто негде. В последний раз ему удалось оттянуть неизбежное, вырыть свежую могилу с ювелирной точностью, чтобы новопреставленный доктор Робертс упокоился возле ограды рядом с мистером Престоном. Снейп считал, что это хорошее соседство, потому что и тот, и другой при жизни уважали скачки и всегда найдут тему для разговора.
Место под вязом было особенным. Снейп долго перебирал в уме жителей городка, но так и не решил, кто именно там поселится. Преподобный Дуглас? Да не дай бог! Как пить дать, замучает мальчишку нравоучениями. Миссис О’Хара? Ни в коем случае! Старуха уже выжила из ума, зачем ему такая соседка? Майор Гордон? Мисс Кэмпбел? Снейп перебирал в уме всех, кому уже пора было на тот свет, но придрался к каждому.
Под вязом уже покоился один человек. Его могила была не самой старой на кладбище, но на памяти Снейпа к ней никто никогда не приходил. Поэтому за ней ухаживал Снейп. Впрочем, за другими заброшенными захоронениями он тоже присматривал, но трава на могиле Гарри Джеймса Поттера всегда была подстрижена чуть более аккуратно, чем на остальных.
Он сам не мог понять, почему делает это. Снейп никогда не считал себя сентиментальным, да и работа располагала к некоторой циничности. Но пройти мимо последнего пристанища человека, умершего в неполные шестнадцать, да еще и в день рождения самого Снейпа, оказалось невозможным.
Он регулярно истреблял наглые ростки чертополоха, смахивал паутину с простого строгого памятника, обновлял надпись на нем, не переставая фантазировать, каким был этот мальчик и почему он ушел так рано. Самое простое объяснение казалось наиболее вероятным: юнец наверняка был беспризорником, таким же, как и Снейп когда-то. Только он выжил вопреки всему, а Гарри Поттеру повезло меньше. Видимо, не смог найти убежище на зиму и простудился на ледяном январском ветру.
Снейп придирчиво окинул взглядом результат своего труда. Хорошая получилась могила, аккуратная. Доктор Робертс был неплохим мужиком, правда, верил во всякую чепуху, что человеку его профессии было, на скромный взгляд Снейпа, непозволительно.
— Бросайте эту работу, Снейп, — поговаривал доктор, в очередной раз выслушивая жалобы постоянного пациента. — Тот, кто работает с мертвыми, болеет гораздо серьезнее других и выздоравливает намного дольше.
И кто теперь будет лежать рядом с мистером Престоном?
Снейп вздохнул, пнул комок влажной земли и закинул лопату на плечо. Спина ныла, а куда теперь идти за помощью? Вот и Гарри Поттер наверняка попал не к тому врачу.
Он невольно бросил взгляд на одинокую могилу под вязом и не поверил своим глазам: на аккуратно подстриженной траве кто-то лежал, подпирая головой надгробный камень.
Снейп чертыхнулся. Бывало, он прогонял с кладбища и одиноких алкоголиков, и ошалевших от гормонов подростков, и даже мелкую шушеру, возомнившую себя какими-то темными сектантами. И опять придется выталкивать взашей очередного пьяницу. Когда только тот успел пробраться мимо бдительного ока могильщика?
Снейп решительно направился к вязу, но невольно замедлил шаг, когда разглядел незваного гостя. На могиле Гарри Поттера нахально развалился подросток лет четырнадцати. Сложив руки за головой и забросив ногу на ногу, мальчишка лежал с закрытыми глазами и лениво жевал травинку.
Худой и нескладный, в потрепанной одежде не по сезону и круглых очках с треснувшей линзой, он напоминал выпавшего из гнезда вороненка. Да к тому же перья — тьфу, волосы! — были такие же черные, как вороново крыло, из-за чего лицо казалось неестественно бледным. Это было что-то новенькое: никогда раньше люди не приходили на кладбище полежать просто так. Мальчишка наверняка был пьян или обкурен.
— А ну, встал! — грозно рыкнул Снейп. — Нашел тут пляж!
Наглец лениво приоткрыл один глаз, но тут же снова закрыл.
— Если сейчас же не поднимешься, я приму меры, — ласково пообещал Снейп, прикидывая, где у него стоит ведро с водой.
На этот раз мальчишка открыл оба глаза и непонимающе уставился на Снейпа.
«Надо же, трезвый», — с удивлением отметил тот.
Цвет радужки у подростка был странный. Приглушенный, тусклый, и не поймешь, голубой или карий.
— Так что, уже проваливаешь? — поинтересовался Снейп.
Мальчишка покрутил головой направо-налево и снова озадаченно на него посмотрел.
— Это ты мне? — спросил он, выплюнув изжеванную травинку.
— Ох, нет! Конечно, не тебе, а вон той престарелой особе в шляпке с розочками! — издевательски произнес Снейп. Но когда юнец снова стал недоуменно осматриваться, он не сдержался: — Хватит дурака валять! Здесь только ты и я! С кем, по-твоему, я разговариваю?!
— Ну-у-у… — уклончиво протянул мальчишка.
— Довольно! — рявкнул Снейп. — Сейчас же убирайся отсюда!
— Почему это? — полюбопытствовал наглец. И, словно в издевку, сорвал новую травинку и засунул ее в рот.
— Никто не имеет права просто так приходить и валяться…
«На могиле Гарри Поттера», — хотел было сказать Снейп. Но сообразил, что не стоит впутывать в перепалку ни в чем не повинного мертвого юношу.
— Валяться на чужих могилах! — нашелся Снейп.
— Допустим, — согласился мальчишка. Он все-таки поднялся, демонстративно аккуратно обогнул надгробие Гарри Поттера и привалился плечом к старому вязу. — А так можно? Или твоя инструкция по использованию кладбища и это запрещает?
Снейп представил, как гоняется за мальчишкой, размахивая лопатой и перепрыгивая через надгробия. Выйти победителем из подобного состязания не получалось даже в собственном воображении.
— Если здесь будет примята хотя бы одна травинка, я с тебя шкуру спущу, — пообещал Снейп и изобразил свою самую любимую улыбку, от которой у собеседника обычно начинался нервный тик.
— Не бойся, не будет, — ответил мальчишка, натянуто усмехнувшись в ответ. — Мне здесь нравится.
— Я и не боюсь, — развернувшись, презрительно бросил Снейп через плечо. — А ты, оказывается, просто псих.
— Угадал! — донеслось ему вслед. — У меня и справка есть!
Снейп фыркнул и ушел на другой конец кладбища ремонтировать покосившуюся ограду. Оттуда он видел, как мальчишка бродил между могил еще некоторое время. А потом заработался и не заметил, как незваный гость ушел.
* * *
— ...а уж болезненная какая была, мистер Снейп! Помню, сидела в саду, смотрела на соседских расфуфырок и улыбалась так тихо-тихо, светло улыбалась, осторожно, и все говорила «не плачьте, тетушка, вы же ни в чем не виноваты». А я и не плакала, устала плакать, мистер Снейп, все слезы пролила, да и не плачу с тех пор больше. Смотрела все на нее и думала, что такой ангел не должен умирать так рано, у нее ведь целая жизнь была впереди! Такая глупая, такая нелепая смерть, мистер Снейп...
Снейп невольно бросил взгляд в сторону и поджал губы: вчерашний мальчишка явился снова и никак не хотел уходить, шатался неподалеку уже битый час. Вот ведь привязался, дьяволенок!
Вновь сосредоточившись на работе, Снейп присыпал лунку горстью влажной земли и поправил тонкий стебель. Ежегодная экзекуция всегда растягивалась часа на три. Каждый высаженный цветок сопровождался тяжелыми вздохами и рассказом о каком-нибудь трогательном случае из жизни «бедной девочки». Мальчишка пришел в самом разгаре процесса, сначала неподвижно наблюдал издалека, а потом принялся разгуливать по дорожкам кладбища, бросая на причитающую старуху возмущенные взгляды. Но та была настолько увлечена ритуалом, что не замечала ничего вокруг.
А Снейп сажал белые анемоны. «Вы только посмотрите на их черные сердцевины! Невинность и траур, это так символично, это про нее! О-о-о, моя бедная девочка!»
Лунка-вода-цветок-присыпать-утрамбовать-полить-лунка-вода-цветок... Он точно знал, что миссис Тэйлор не уйдет, пока не будет высажена вся рассада, и в прежние времена стоило бы поторопиться. Но теперь ему даже нравилось растягивать процесс. Во-первых, чем медленнее были его движения, тем чаще миссис Тэйлор запиналась, путалась в фактах и нетерпеливо поглядывала на кучку оставшихся цветов. А во-вторых, мальчишка явно маялся и ждал, когда же старуха наконец уберется восвояси.
Лу-у-унка... вода-а-а... цве-то-о-о-к...
Первой не выдержала миссис Тэйлор.
— Сердце болит у меня, мистер Снейп, — страдальчески проговорила она. — Домой мне пора, не взыщите. Доделайте уж сами, мистер Снейп.
Усмехнувшись про себя, Снейп кивнул и продолжил копать очередную лунку, старательно не замечая вчерашнего гостя. Но ровно до тех пор, пока тот не опустился на корточки рядом с надгробием. Он провел пальцем по белому мрамору и задумчиво произнес:
— Ей не нравятся анемоны.
Снейп совершенно не желал общаться. Разговора, состоящего из двухчасового монолога старухи, ему хватило на месяц вперед. Но странная фраза застряла в мозгу занозой, которую требовалось срочно вытащить.
— Кому не нравятся? Миссис Тэйлор? — нехотя уточнил Снейп.
— Нет, — покачал вихрастой головой мальчишка и указал на могилу, укрытую белыми цветами. — Джулии.
«Псих со справкой», — вспомнил Снейп, досадуя, что вообще ввязался в разговор.
— Поэтому они быстро засыхают.
Снейп оторвался от рассады и пристально посмотрел на мальчишку. В серьезных глазах напротив отражалось небо, придавая им тускло-серый цвет.
Анемоны на могиле Джулии Гриффит действительно не приживались. И каждый год двадцать восьмого апреля Снейп высаживал их заново под душещипательный монолог миссис Тэйлор. А через неделю убирал засохшие стебли, недоумевая, чего же не хватает капризным цветам, которые прекрасно росли на соседних могилах.
Внезапно Снейп почувствовал укол совести. Мало того, что мальчик явно не шиковал, так еще и с головой не ладил. Ведь если рассуждать здраво, какой нормальный подросток будет постоянно торчать на кладбище рядом с мрачным могильщиком и разговаривать с ним о покойниках?
Издеваться над блаженным было как-то совсем по-свински.
— За что же она их так? — спросил Снейп, пытаясь удержать серьезную мину. — Красивые же цветы.
Мальчишка помрачнел на глазах и промолчал.
А вот Снейп знал. То есть, если бы речь шла о реальных фактах, а не о бреднях сумасшедшего, Снейп подумал бы, что Джулия Гриффит при жизни имела полное право ненавидеть белые анемоны: каждое лето она продавала букеты туристам, чтобы хоть как-то смягчить нападки вечно недовольной тетки, придиравшейся к каждой мелочи. Эту историю, как и множество других, ему охотно рассказал прежний могильщик, когда жизнь забросила Снейпа в Карнарвон семнадцать лет назад.
Последние цветы он высаживал в полном молчании. Мышцы устали от однообразной позы, тело требовало движения. Снейп поднялся и с наслаждением потянулся, а мальчишка так и остался сидеть на корточках.
— Но ей нравишься ты! — он вскинул голову, и на бледном лице расцвела улыбка от уха до уха.
Решив, что с него хватит сумасшедших, Снейп молча развернулся и пошел к выходу.
* * *
— Хочешь, я расскажу тебе его историю?
Снейп чуть не застонал от досады. Назойливый мальчишка, донимавший его последние два дня, явился снова. Сидя прямо на земле, он пристально следил, как Снейп обновляет краску на чугунной ограде старой могилы.
— Все говорят, что у него было слабое сердце, но это не совсем так. Просто если вместе с едой регулярно принимать мышьяк, никакое сердце не выдержит. А уж если детям очень хочется побыстрее поделить наследство, так вообще гиблое дело.
Снейп покосился на дату смерти: 1851 год. Даже если эксгумация покажет отравление, возможные убийцы сами давно в могиле.
Эксгумация?!
Снейп поднял глаза на мальчишку, пытаясь понять, как у того получается говорить и выглядеть столь убедительно, что невольно начинаешь ему верить.
— И откуда ты это знаешь?
— Он сам сказал.
Снейп всерьез задумался, что «псих со справкой» может быть не шуткой, а вполне реальным диагнозом. И решил, что этот цирк пора заканчивать.
— Твои родители тебя не потеряли?
— Нет, — безмятежно откликнулся мальчишка. — Они теперь всегда знают, где я.
— И сейчас тоже?
— Ага.
«С другой стороны, может, они специально его выпускают на кладбище погулять? Территория за забором, чужих нет, никто не обидит».
Раньше Снейп этого мальчика не видел, но ведь его семья могла переехать в Карнарвон совсем недавно и еще не успела никого похоронить.
Больше он не стал ни о чем спрашивать, а когда закончил с оградой, вернулся к могиле Джулии Гриффит проверить анемоны. Увы — как и в предыдущие годы, цветы начали вянуть. Земля была влажной, поэтому Снейпу снова ничего не оставалось, как выждать неделю для успокоения совести, а потом убрать мертвые стебельки.
— Знаешь, а ведь эта старая кочерыжка Тэйлор ошибается, — неожиданно раздалось рядом.
Снейп невольно вздрогнул и помянул недобрым словом всех мальчишкиных непутевых родственников вместе взятых.
— Джулия не могла умереть рано, дата смерти известна с самого начала.
— Это тебе опять сама Джулия сказала? — не сдержался Снейп.
— Нет, конечно. Об этом и говорить не надо, так всегда бывает.
— Вздор! Ни разу не встречал человека, который знал бы свою дату смерти! И если так всегда бывает, то почему я не знаю, когда умру?
Снейп вдруг почувствовал себя идиотом. А как еще может называться человек, который всерьез спорит с пациентом психиатра?
— А вот и правда! Когда человек рождается, он все забывает и вспоминает уже потом, после смерти!
— Идем, — Снейп решительно протянул руку и попытался поймать мальчика за рубашку.
— Куда? — настороженно спросил тот, быстро отступив и не позволив себя коснуться.
— Отведу тебя к родителям, — Снейп сделал еще одну попытку, но юркий подросток вновь оказался быстрее.
— А. Нет, у тебя не получится.
— Это почему еще?
— Они похоронены не здесь.
Снейп замер от неожиданности, переваривая новую информацию. Мальчик попятился и быстрым шагом устремился к выходу, петляя меж надгробий. Когда Снейп опомнился и бросился за ним, того и след простыл.
* * *
Конечно, в бессоннице была виновата луна. Она выросла в круглый желтый блин, вылезла из-за туч и нахально подглядывала за Снейпом в распахнутое окно. Закрыть створки и занавесить их плотной шторой означало очнуться утром в духоте и с головной болью, и Снейп вертелся на смятой простыне в тщетной попытке уснуть. В конце концов он поднялся с постели, сел на подоконник и закурил, выдыхая дым прямо в лунное лицо.
Эта квартира досталась ему вместе с работой. Старик Морган шутил, что Снейпа послала ему сама судьба, и он успел передать дело всей жизни в надежные руки. Оставшись в одиночестве, Снейп постепенно сделал несложный ремонт. Заменил засаленные обои в пошлый цветочек на светло-серую краску, а старую продавленную тахту — на большой диван. Не иначе как волшебством втиснул в угол книжный шкаф и вернул к жизни кухонные ящики, ошкурив их и покрыв темно-коричневым лаком. Центральное место на плите занял начищенный до блеска медный чайник, купленный на одной из ремесленных ярмарок. И если готовить Снейп не любил, то чайные ритуалы были обязательной частью его жизни. Он собирал в полях дикую мяту, зверобой и душицу, тщательно сушил и прятал в стеклянные банки, чтобы потом заваривать травы с медом и специями.
По правде говоря, квартира была настолько маленькой, что даже непритязательному в быту Снейпу казалась тесной. Да и до кладбища было далековато, целых полчаса езды на велосипеде. Но из окон открывался совершенно фантастический вид на старую крепость, главную достопримечательность крошечного Карнарвона.
Казалось бы, крепость и крепость. Мало ли их в Британии? Но каждый раз, когда Снейп рассматривал старый замок, он чувствовал, как глубоко в душе встает на место кусочек мозаики, делая черную дыру внутри немного меньше.
Вспоминая странного мальчишку, он мысленно возвращался в собственную юность. Первую половину жизни он тоже болтался неприкаянный, никак не мог найти себя, постоянно попадал в разные передряги и несколько раз лишь чудом остался жив.
Снейпу все время казалось, что он должен быть в другом месте, заниматься другим делом; душа отчаянно скучала по чему-то неизвестному, но очень важному. Потом судьба забросила его в Карнарвон, и, чисто случайно оказавшись на «новом» кладбище, Снейп нашел странное успокоение в работе с мертвыми.
Но облитая лунным светом древняя крепость отчего-то пробуждала в нем щемящее чувство утраты, и Снейп не переставал надеяться, что однажды все-таки найдет этому объяснение.
* * *
Определенно, в работе могильщиком имеются свои преимущества. Например, если забылся под утро, можно заполошно не вскакивать и не лететь на всех парах к тем, кто уже никуда не опаздывает. Проснувшись к полудню, Снейп с удовлетворением отметил, что выспался и не прочь заморить червячка.
Толкнув дверь маленького ресторанчика, в котором частенько ужинал, он тут же пожалел, что не ограничился бутербродами. Небольшой зал был буквально набит туристами, и свободных мест почти не осталось. Единственный стол, за которым мог бы устроиться Снейп, был занят мэром Карнарвона, Томасом Уолкером. Конечно, глава города не отказал бы ему в соседстве — Уолкер родился и вырос в Карнарвоне, буквально знал здесь каждую собаку и искренне радел за благополучие и процветание своей родины. Заняв кресло мэра, Уолкер не возгордился и не испортился и всегда был готов поболтать с жителями о насущных проблемах.
Снейп был не против пообщаться с мэром, но завтракать в шумихе, которую рождали десятки восторженных голосов, не желал категорически. Он развернулся было к двери, но выйти так и не успел.
— Северус! Ты-то мне и нужен!
Удивляясь, зачем он мог понадобиться мэру, Снейп все же прошел к его столику. Пожав протянутую руку, он устроился напротив главы города и подал знак официантке: как обычно.
— Слушай, тут такое дело, — начал Уолкер, — в графстве приняли решение закрыть наше кладбище.
Снейп резко почувствовал себя обманутым. Как будто его отпустили на свободу после долгого сидения на привязи, а потом поймали и вернули в клетку.
— А хоронить где будем? Или как во всяких сказочках — сжигать, а прах по ветру?
— Ты это... слушай, я знаю, ты у нас привязанный... хм... в какой-то мере ответственный... м-да. Короче, подумай сам. Класть уже все равно негде, только одно место нормальное осталось, нельзя же вечно уплотнять. Новое устроим на Пант-роуд, а на этом последнего похороним, да и торжественно закроем. Как-никак юбилей в этом году, ровно двести лет первому погребению.
«Пант-роуд, — с тоской подумал Снейп. — Или квартиру менять придется, или машину покупать. Это если меня не закроют за компанию».
Наверное, надо было поинтересоваться собственной участью, но он всерьез опасался, что голос предательски дрогнет.
— За работу ты не переживай, — опередил его Уолкер. — Сам решай, либо на новое перейдешь, либо останешься за этим присматривать. Все равно еще кого-то нанимать придется.
«За этим, конечно!» — чуть не ляпнул Снейп и тут же на себя разозлился. Почему-то он сразу вспомнил о могиле Гарри Поттера, которая останется без присмотра. И разозлился еще больше.
— Мне надо подумать, — сообщил Снейп мэру. Но злость не утихала, и он ощутил острое желание ткнуть Уолкера носом в более насущные проблемы.
— Это, конечно, не мое дело, — произнес Снейп тоном «какой же из тебя после этого мэр?», — но у меня на кладбище уже третий день беспризорник ошивается.
— Беспризорник? — удивленно переспросил Уолкер, кажется, даже не заметив насмешки. — Кто? Точно беспризорник?
— Угу, — Снейп взялся за принесенную яичницу с беконом. — Мальчишка лет четырнадцати. Сам признался, что сирота и живет непонятно где. И с головой он явно не дружит.
— Час от часу не легче, — простонал Уолкер. — Сбежал, что ли, откуда? Зовут как?
— А я спрашивал?
— А на кладбище он что забыл?
— А я знаю?
— Так, — нахмурился Уолкер. — Будем разбираться. Все, Северус, бывай.
Мэр поднялся и направился к выходу, попутно пожимая протянутые руки.
А Снейп смотрел ему вслед и почему-то чувствовал себя предателем.
* * *
Вполне возможно, ребенка настолько потрясла смерть родителей, что он спрятался в своем собственном выдуманном мире, как в раковине.
В этом мире одинокий взрослый мужчина, предпочитающий общество мертвых, — то есть в категоричных подростковых головах обязательно извращенец — может считаться хорошей компанией, а жители кладбища вполне способны рассказывать истории о прошедших днях.
А может, были у него родители, но так издевались над собственным сыном, что лучше бы не было.
А может, по нему действительно плакала психиатрическая больница.
Как бы то ни было, в череде этих визитов пора ставить точку, пока странный подросток не навредил сам себе. Это для его же блага. Болен? Под присмотр врачей. Здоров? Под присмотр родителей. И родителей тоже под присмотр.
Очищая от сорняков дорожки, Снейп то и дело поглядывал по сторонам — не мелькнет ли меж надгробий знакомая вихрастая макушка? Он всерьез опасался, что мальчишка на него обиделся и больше не появится, а значит, останется в опасности.
День клонился к вечеру, а докучливый подросток так и не пришел. Снейп нарочно не спешил домой, чтобы в этом окончательно убедиться. Промедление оказалось не напрасным: в тот момент, когда он запирал кладбищенские ворота, за спиной раздались торопливые шаги и запыхавшийся знакомый голос произнес:
— Снейп! Ты-то мне и нужен!
Тот обернулся с глубоким подозрением, что людям на определенных должностях выдают одинаковые словарики.
— За беспризорником пришли, инспектор Уотсон? Сегодня не появлялся.
Страж правопорядка, грузный, усатый и внушительный, разменял восьмой десяток. Он олицетворял собой все полицейское управление Карнарвона, хотя служил в нем, конечно же, не один.
— Ничего, зато прогулялся. Опиши хоть, чтобы ориентировки разослать.
Снейп пошел пешком, ведя свой велосипед за руль. По мере того, как он составлял словесный портрет ненормального мальчишки, лицо рядом идущего инспектора все более мрачнело. В конце концов Уотсон резко остановился, и Снейп с удивлением обнаружил, что тот прямо-таки кипит от ярости.
Снейп остановился тоже. Можно было, конечно, поинтересоваться у инспектора столь резкой переменой настроения, но он предпочел молча подождать.
— Ты издеваешься, да?
Снейп насупился и с вызовом встретил испытующий взгляд инспектора.
— И по какой причине такое обвинение? — холодно осведомился он.
Уотсон не ответил. Он пристально смотрел в лицо Снейпа несколько долгих секунд, но потом отвел взгляд и недовольно засопел. Буркнув что-то неразборчивое на прощанье, инспектор свернул на петляющую меж старых деревьев узкую тропинку, ведущую к городу.
* * *
Снейп трижды обошел старый вяз, никак не решаясь взяться за дело. Конечно, копать последнюю могилу «про запас» он не собирался, но расчистить для нее место все же стоило. Противиться ветру перемен бессмысленно, следовало смириться с неизбежностью и потихоньку готовиться к переезду на Пант-роуд.
Ухаживать за могилой Гарри Поттера можно и в частном порядке.
Снейп придирчиво осмотрел единственное оставшееся свободное место на кладбище и сокрушенно покачал головой: стараясь уберечь мальчика от неподходящих соседей, он невольно устроил рядом с его могилой самую настоящую свалку из сухой травы и старых венков. И теперь эту свалку ему предстояло разгребать.
Решительно натянув перчатки, он вооружился лопатой и принялся перекладывать мусор в тачку. Большую часть можно было сжечь, и Снейп намотал несколько миль, заполняя до отказа специальные бочки. Поэтому, когда под вечер он просто упал от усталости на освобожденное пространство под вязом и тут же услышал «Бездельничаешь?», ему резко захотелось убивать.
— Инспектор Уотсон, — процедил Снейп, не открывая глаз. — Чему обязан?
Рядом неуверенно потоптались, послышался тяжелый вздох, а потом Снейп ощутил, как кто-то немолодой и тяжелый опустился на траву. Такое поведение настолько не вязалось с характером инспектора, что Снейп открыл глаза. Впрочем, он увидел лишь сгорбленную спину, обтянутую форменной курткой.
Немного помедлив, Снейп все же поднялся и сел справа от Уотсона. Показавшееся из-за облаков солнце светило ему в спину, приятно согревая натруженные мышцы.
— Ты не думай, я с ума не сошел, — буркнул инспектор, пристально глядя перед собой. — Просто… мало ли… такие приметы… вдруг родственник какой? Может же кто-то наконец объявиться, как считаешь?
— Может, — осторожно ответил Снейп.
Инспектор снова вздохнул, повозил левой рукой по траве, и вдруг в его ладонях оказалась простая картонная папка.
— Ты знаешь, я ведь всю ночь не мог уснуть. Дурь, конечно, один шанс на миллиард, и глупости вообще, но чем черт не шутит? Я столько всего повидал в жизни, ведь все может быть, все может быть, — инспектор явно мучился сомнениями, протягивая Снейпу старую фотографию. — Похож?
Снейп рассматривал фотографию не более десяти секунд, после чего вернул ее инспектору.
— Нет, — сказал он спокойно.
— Конечно, — проговорил Уотсон, пряча фотографию обратно в папку. — И в самом деле, чего это я?
— Кто это?
— Моя головная боль, — невесело усмехнулся инспектор. — Ты же знаешь, какие у нас тут преступления? Пьяная драка — событие вселенского масштаба, а уж если кому-то кости переломают, так весь город полгода обсуждает. А этот... его нашли утром около крепости. Ни денег, ни документов, ни нормальной причины смерти, просто сердце остановилось. Ну, описали все как положено, ориентировки разослали — тишина. Потом все-таки похоронили, нельзя ж его вечно в морге держать. Закопали, а где-то через год началась чертовщина. Раз — и памятник появился. Кто поставил, зачем — непонятно. Пробовали убрать — не выходит. Как приклеенный. Так и остался. Могильщик наш после этого натурально сбежал подальше, а новому, Моргану, мы про эту историю решили не говорить, чтоб тоже не сбежал.
— А я?
— Нет, ты не испугаешься. Поверь, я людей-то повидал.
— И где его могила? — спросил Снейп, когда молчание затянулось.
Ответ он уже знал, но хотел услышать его от инспектора.
— За твоей спиной.
Инспектор Уотсон ошибался. Так страшно Снейпу не было уже давно. Он даже не стал поворачивать голову, чтобы случайно не посмотреть в глаза мальчику, сидящему в паре ярдов от них.
— По приметам похож, — протянул Снейп.
— Да. Вот я и подумал... получилось глупо, конечно, только идиотом себя выставил. Хотя, знаешь, мне столько лет, что уже можно.
Попрощавшись, инспектор с трудом поднялся и понуро пошел к выходу.
Краем глаза уловив движение, Снейп все-таки повернул голову и увидел, что мальчишка стоит у могилы Гарри Поттера и внимательно рассматривает памятник.
Растрепанные черные волосы, нелепые круглые очки, слегка вздернутый нос, острый подбородок — он словно сошел с фотографии, которую Уотсон показывал Снейпу.
Будто почувствовав его взгляд, мальчишка вздрогнул и обернулся. Снейп встретился с ним глазами, прочитал в них растерянность и неуверенность и ощутил, как бесследно исчезает липкий страх, сжимавший сердце стальным захватом.
И вдруг подумал, что больше ни за что на свете не будет сажать белые анемоны на могиле Джулии Гриффит.
Он поднялся и подошел к мальчишке, такому настороженному, словно трястись от ужаса должен он, а не Снейп. Наверное, бояться все-таки стоило, но почему-то больше не получалось.
— Расскажи мне его историю, — попросил Снейп, кивая на могилу Гарри Поттера. — Ты же наверняка знаешь.
— И ты больше не будешь называть меня психом?
— Не буду.
— Даже если я расскажу то, во что не сможешь поверить?
— Даже.
Мальчишка нахмурился, засунул руки в карманы и сразу сделался похожим на нахохлившегося воробья. Помолчал некоторое время, словно никак не мог придумать, с чего начать.
— Он жил в тысяча девятисотом в Китае, — наконец сказал он и покосился на Снейпа, словно проверяя, верят ему или нет. — А до этого в тысяча семьсот шестом во Франции, а еще раньше в тысяча триста семьдесят девятом в Индии. А еще раньше в тысяча двести сорок первом... или сорок втором... не помню уже. Тот раз, в девятисотом, ему было восемьдесят шесть лет. Куча детей и внуков у постели, любимая жена. Ну, умер… или, как говорят, вернулся, отдохнул немного и получил новую карту жизни. Англия, с девятьсот восьмидесятого по две тысячи сто пятнадцатый. Так обрадовался, что снова будет дышать, любить, жить. А потом как увидел... всё, что суждено... сколько крови будет пролито за него, из-за него. Пошёл отказываться, просить не рождаться в восьмидесятом или совсем больше не рождаться, лишь бы не так, не такой ценой. А ему не разрешили. Это, мол, неизбежно, смирись, линии судеб давно сведены. Так надо, в общем. Тогда я... он решил родиться немедленно, чтобы не встретить всех тех, кто должен был из-за него погибнуть. Чтобы других не втягивать, родился у тех, кому суждено было стать его дедом и бабушкой. Это было самое страшное нарушение правил за всю его историю.
— Его наказали?
— И его наказали, и сам себя он наказал. Он слышал, что бывает с теми, кто рождается не в свое время, но рассказы — это одно, а вот на своей шкуре ощутить... Его же могли вернуть в любой момент, но нет, нарочно дали прочувствовать последствия его выбора, чтоб впредь неповадно было. Честно? Это ад. Пока человек живет, он же не помнит свою историю. Вот и этот идиот не помнил, не понимал, что с ним не так. Он всю жизнь чувствовал себя лишним, ненужным, нежеланным, нелюбимым. У него не было друзей, не было цели в жизни, он ничего не хотел, ни к чему не стремился, не понимал, зачем он вообще нужен. Родители его вроде любили, но когда мать забеременела его несостоявшимся отцом — твоим ровесником, кстати — он увидел, как они ждут этого ребенка, как хотят, как счастливы... увидел разницу, не выдержал и сбежал из дома насовсем. Мотался-мотался по стране, а потом его принесло сюда.
— И родители его не искали? — удивился Снейп.
— Он и раньше сбегал, так что все уже привыкли, просто трудный подросток. Спохватились уже поздно, долго не могли найти. А когда нашли, решили оставить все как есть, только памятник поставили.
— Так поставили, что убрать невозможно? — усомнился Снейп.
— Ага. Магия — она такая, — улыбнулся мальчишка, но тут же посерьезнел. — Только знаешь, все это не помогло. Его несостоявшиеся родители все равно погибли в Хеллоуин восемьдесят первого. А весь этот год... война все равно идет, и люди умирают в тот день, когда решено, только не из-за меня. Осталось немного, завтра все закончится, Невилл же умница, у него все здорово получается. Вот так я ничего не изменил, а кое-кому и вовсе сломал жизнь.
Он замолчал, явно погруженный в свои мысли.
— Сломал жизнь? — уточнил Снейп.
— Один человек... в том рождении он должен был за мной присматривать. Когда меня вернули, рассказали, что он был в бешенстве, категорически отказался менять карту своей новой жизни из-за моей выходки. Говорят, ругань боссов была такой же трехэтажной, как их интегралы, когда они пытались заново свести вероятности и выровнять линии судеб.
— Выровняли? — поинтересовался Снейп.
— Кое-как. В итоге тот человек родился совсем не тем, кем должен был. Но он остался верен себе и все равно за мной присматривает.
Мальчишка окинул взглядом могилу Гарри Поттера, оглянулся на Снейпа и улыбнулся. Снейп улыбку не вернул. Было до мурашек жутко получить ответы на свои вопросы жизни, смерти и всего остального вот таким странным образом, но Снейп решил выжать из разговора все. Правда, он не был уверен, что в данный момент не сбывается пророчество доктора Робертса и он все-таки не повредился умом.
— Почему девятое января? — спросил Снейп, непроизвольно затаив дыхание.
— Наказание, — скривился мальчишка. — В твоей новой жизни вероятность умереть раньше времени была просто огромной. Велели тебе помогать, чтобы снова все не пересчитывать.
Снейп закрыл глаза. Ситуация была настолько абсурдной, что оставалось удивляться, как он до сих пор сохранил хладнокровие. Еще удивительнее было то, что у него не иссяк запас любопытства и ему просто необходимо было задать еще один вопрос. Спустя несколько минут отчаянных сомнений он все-таки решился:
— Почему я увидел тебя только сейчас?
Ответом ему была тишина. Снейп открыл глаза и обнаружил, что стоит в гордом одиночестве у могилы Гарри Поттера, на которую уже легли длинные вечерние тени.
* * *
Утро выдалось удивительным. Пропитанное душистой черемухой, настолько солнечное, что теплые золотые нити можно было сматывать в клубки и дарить лесным феям на платья.
Размеренно крутя педали, Снейп вдыхал полной грудью пьянящий аромат и подставлял лицо ласковым лучам. Вчерашнее настолько выбило его из колеи, что, вернувшись с кладбища, он упал на постель и моментально забылся беспробудным сном. Сказочное утро стерло вчерашний абсурд, расставило все по своим местам, и Снейп жутко злился на самого себя, что поддался трагизму странной истории инспектора Уотсона и усмотрел в ней намеки на мистицизм. Ведь дураку понятно, что все было гораздо проще — безымянный бродяжка замерз в крепости, в этом не было ничего удивительного. Памятник ему установили какие-нибудь местные шутники, они же выдумали имя и даты, а то, что надгробие стоит хорошо — так работа качественная. А сам мальчишка просто фантазер с очень богатым воображением. И если он снова придет на кладбище, Снейп его непременно поймает и отведет прямо к инспектору, пусть полиция разбирается, где там его родители и что вообще происходит.
Подъехав к дорожной развилке, он немного замешкался, решая, стоит ли устремиться на Пант-роуд, чтобы осмотреть место, где собирались устраивать новое кладбище. Подумав, что такое чудесное утро просто создано для маленького путешествия, Снейп повернул направо, туда, где дорога петляла и плохо просматривалась из-за густо заросших обочин.
Вылетевшая навстречу машина стала для него полной неожиданностью. Снейп крутанул руль в сторону, но не успел, раздался треск, и удар страшной силы подбросил его в воздух.
Когда сознание вернулось, Снейп обнаружил, что лежит в зарослях вереска. Он очень осторожно приподнялся на локтях, с удивлением отмечая, что ничего не болит.
— Ты как? — раздалось над ухом.
Снейп повернулся на знакомый голос и увидел того самого мальчишку с кладбища, любителя играть на нервах и рассказывать нелепые истории. Подросток смотрел на него в упор, и Снейп наконец разглядел его глаза — ярко-зеленые, как молодая весенняя листва. И еще отметил, что мальчишка больше не выглядел бледным и изможденным, даже румянец на щеках появился.
— Лучше, чем могло быть, — ответил Снейп.
— Тогда вставай, — распорядился мальчишка, протягивая ему руку.
Ладонь оказалась теплой и сильной, Снейп поднялся и огляделся в поисках своего велосипеда.
Он увидел машину, перегородившую дорогу, и людей, суетящихся поодаль.
— Додж Вайпер, — пробормотал мальчишка. — Шутники чертовы!
Надо было пойти к людям, помочь, но Снейп отчего-то не мог сделать и шага.
— Чтобы ты не боялся, — вдруг сказал мальчишка.
Снейп с трудом оторвал взгляд от хлопочущих людей.
— Что? — переспросил он.
— Ты спросил, почему увидел меня только сейчас, — отозвался мальчишка. — Чтобы ты не боялся.
И Снейп вспомнил. Вспомнил все, что пережил когда-либо, что должно было случиться, но так и не случилось. Ему померещилось, что внезапно нахлынувшие воспоминания разрывают его голову, еще немного, и она расколется на части.
Поттер дотронулся до его плеча, и это прикосновение было удивительно успокаивающим. Снейпу стало легко, и, несмотря на все, что произошло, он почувствовал себя совершенно счастливым. И вдруг Снейпа охватило изумление. Поттер! Но ведь Гарри Поттер умер от остановки сердца в январе шестидесятого! Это совершенно точно!
— Поттер! — прошептал Снейп, и слова, казалось, застряли у него в горле. — Поттер, но ты ведь умер!
Поттер посмотрел на него со знакомой мягкой улыбкой.
— И ты тоже, — ответил он.