Work Text:
— Радиус действия Hierophant Green — двадцать метров, — говорит Какёин.
Двадцать метров — расстояние, на котором, Джотаро верил, хотелось бы держаться от матери подальше. Окружённый заботой, залюбленный со всех сторон, ни разу не обделённый вниманием, он мечтал о полном покое.
— Подожди. Поцелуй на удачу.
Мать мазнула губами по колючей щеке, вероятно, не заметив, как искривились при этом губы Джотаро.
— Что за боль… — услышала Холли Куджо.
— Я должен кое-что сказать, — поднял козырёк Джотаро.
— Да, знаю, — сказал Какёин. — Там опасно. Везде, где Дио — опасно. Я иногда вздрагиваю, вспоминая, как он со мной обходился.
— Он что-то делал с тобой? — Джотаро сжал пальцы до лёгкого хруста.
— Нет, ничего… такого, — мотнул головой Какёин. — Ничего. Но он из тех, кто мог, если бы ему понадобилось.
— Я чувствую каждое твоё движение и движение твоего The World, Дио! — голос Какёина не дрожит.
— Мне необъяснимо тревожно. Понимаешь?
— Да, — сказал Какёин. — Мы справимся. И не из такого выбирались.
— Нет, ты… — Джотаро сжал его ладонь в своей руке так, что Какёин дёрнулся, — просто послушай.
Какёин кивнул. Рассвет совсем близко. Каирское небо загорится, под купол вернётся солнце и медленно поползёт в зенит.
— Когда мы отправились из Японии в Египет, — одними губами сказал Джотаро, — в тот день утром я накричал на неё.
— На кого?
— На… мать.
Какёин прикрыл глаза.
— Она постоянно лезла ко мне, будто мне семь лет, а не семнадцать… ещё часто облизывала меня, обмазывала своими губами. «На удачу», говорила, — процедил Джотаро. — Помню, когда она заболела и попыталась встать, я так испугался, что наорал на неё. Я иногда думал об этом: как она? И когда я поставил её душу в игре против Д’Арби, я до последнего не хотел выбирать её. Потому что её душа — самое дорогое, что у меня осталось.
Какёин приоткрыл рот. Он коснулся пальцами его щеки:
— Джотаро…
— Она не вышла попрощаться со мной, — медленно опустил он голову. — Не поцеловала на удачу. Ощущение было странное, будто… день оказался не полный. Без её смеха, без её поцелуев и этого бесячего, такого правильного женского, японского «Да-а!».
Какёину захотелось прыснуть от смеха, но он промолчал.
— Я так хочу, чтобы всё было хорошо. Я так устал держать всё в себе. Я…
Какёин высоко задрал голову.
Вкус нейтральной отельной зубной пасты, вкус кебаба среднего качества, гигиенической вишнёвой помады и десятой за день сигареты. Вкус отчаяния и надежды. Джотаро сжал в ладони руку Какёина, и тот погладил пальцами вдоль щетины на лице. Глухо о пол ударилась шапка. Оторвавшись, Какёин заглянул Джотаро в глаза.
— Вот.
Он улыбнулся.
— Поцелуй на удачу. Я тоже хочу, чтобы миссис Холли как можно скорее поправилась. И я тебе обещаю, всё будет…
Губы Дио изогнулись в оскале:
— Умри, Какёин!
…хорошо. Поверь. Теперь, когда я выполнил пожелание суеверной миссис Холли, всё точно будет в порядке.
Джотаро вдохнул, чтобы так ничего и не ответить.
— Ты обязательно спасёшь её.
***
Где-то глубоко в груди отстукивает сердце. Если его опасения подтвердятся — значит… а что значит?
«Ты обязательно спасёшь её».
Неужто это означает, что мать придется спасать в одиночку?
Джотаро стискивает зубы — в памяти зачем-то откладывается вкус вишнёвой гигиенической помады.
Что в такие моменты нужно говорить?..
«Ты пожалеешь, Дио»?
Конечно, пожалеет. Нужно лишь немного времени, чтобы добраться до него — станды ближнего действия, как Star Platinum, всегда были самыми сильными.