Work Text:
«Ебучий караул», – думает Сяо Чжань, когда понимает, что честь, не иначе, выполнить это задание выпала именно ему. Шеф вызвал всех на планёрку слишком неожиданно, до неё должно было оставаться не менее часа, и Чжань честно пинал хуи на работе, как вдруг взбудораженный коллега Дэниел ворвался в его кабинет и самым шокированным тоном сообщил, что начальник ждёт их уже прямо сейчас. Идя в кабинет босса как на эшафот, Сяо Чжань уже успел придумать как минимум три правдоподобных отмазки почему его статья ещё не сдана в редакцию, но, к удивлению всех пришедших, глаза главного светились азартом, а не полыхали гневом.
Кому-то из них нужно было взять интервью у порноактера, имя которого знали даже те, кто честно, реально честно, не смотрели видео с его участием. Саша Грей и Миа Малкова по уровню популярности меркли на его фоне. Конечно же все восемь девушек их коллектива готовы были выполнить указание хоть сию минуту, но босс, высокий, слегка полноватый, но безумно интересный мужчина, моментально развеял их желания, не оставив и следа. Его взгляд упал на Сяо Чжаня, который хоть и мялся позади всех, так как думал, что его будут ругать, но своим ростом возвышался над головами каждого минимум сантиметров на десять.
Аргументация у начальника была слабовата по мнению девушек, но железобетонной по мнению самого шефа. Так как Ван Ибо соглашается на интервью только с самыми топовыми изданиями, то, что от его менеджера пришёл положительный ответ, дало им понять, что упустить, а как выразился босс, тупо просрать такой шанс было бы слишком глупо. И девушки с их несомненным профессионализмом, но чисто фанатскими сердцами и мозгами, не подходят на роль интервьюера от слова совсем. Сяо Чжань бы поспорил с тем, что на неё годится он, но с начальством, к сожалению, не спорят. В итоге из кабинета они вышли взбудораженные и ошеломленные, и Чжань был готов заключить пари на все его сбережения, что все они завидуют ему и прокручивают в памяти любимые моменты из роликов с участием Ван Ибо. На секунду он даже задумался, не связан ли выбор начальника с тем, что они оба китайцы, но глядя на понурых коллег-женщин, пришёл к выводу, что преследовал цели босс более тривиальные и практичные.
Мужчина не может хотеть мужчину. Было бы правдой, если бы они не жили в Лос-Анджелесе и порнофильмы не были бы легализированы, как и однополые браки, как и в принципе более, чем лояльное отношение к ЛГБТ-сообществу. Но начальник их был мужчиной старой закалки, искренне, а возможно и не особо, верующий в то, что мужчина абсолютно точно не может хотеть мужчину. Но Сяо Чжань хочет.
Если вспомнить, когда он узнал про Ван Ибо, то в памяти не всплывёт определённый день или события, сопутствующие тому. Просто он попал на видео под ярким названием «члену этого китайца завидуют даже темнокожие», и с тех пор пропал. Действительно, никогда он не видел азиата, который обладал бы таким инструментом, да что говорить, он и белых то видел таких единицы. Сначала его тоже взяла зависть и он вполне мог понять всех тех, кто сравнивает себя и Ван Ибо, его размер и умение им пользоваться, но потом всё чаще стал ловить себя на том, что представляет себя на месте каждой девушки, которая стабильно и по-настоящему кончает в кадре, а не как это обычно бывает, и, естественно, всегда кончал сам, сидя перед монитором. Признаваться в этом хотя бы кому-то было до жути стыдно, поэтому Сяо Чжань молчал, на все предложения сходить куда-то после работы отвечал вежливым отказом, а вечера проводил либо с друзьями, либо перед экраном ноутбука, лаская слух низкими стонами и принося себе по истине фееричное удовольствие только от одного просмотра. Да, он был вуайеристом, и ни капельки этого не стеснялся.
Брать интервью у того, чью биографию знаешь наизусть, немного странно, но реально. Всё же, работа есть работа, пускай после новости о задании, мысли стекли вниз и думать о чем-то, кроме большого и толстого члена Ван Ибо стало невозможно. Остаток дня прошёл в мешанине возбуждения, паники и захлёстывающего азарта. Статью он всё же дописал, отправил на проверку, а затем сел набросать примерный план вопросов, которые ему предстоит задать кумиру всей жизни уже через три дня. Работа шла туго, потому что вместо адекватных вопросов, которые будут не слишком даже для американского общества, в голову лезли только «сколько он сантиметров в состоянии покоя?» и «ты можешь трахнуть парня?». Под парнем он подразумевал конечно же себя, пускай и знал, Ван Ибо работает исключительно в гетеро парах, а значит, ему ничего не светит. Сразу после этого пришла мысль, что ему не светит ничего в принципе, и дело не в ориентации порнозвезды, а в разнице их положений, в пропасти, которую невозможно преодолеть никогда, и это всегда была, есть и будет самой большой болью любого фаната. Относил ли Сяо Чжань себя к фанатам? Определённо да. Признается ли он когда-то в этом кому-то? Однозначно нет. Вбитые в голову моральные устои пускай и не были настолько яркими, чтобы мешали жить, но у всех его знакомых, кумиры – певцы и спортсмены, а сказать в открытую, что у него стоит по стойке смирно только от одного вида обнаженного тела Ван Ибо, язык не поворачивается.
Возникали даже шальные мысли о том, что ему не стоит идти, лучше отказаться от этой авантюрной затеи, чтобы не капать самому себе ещё больше на мозги. Должной аргументации не находилось, как бы Сяо Чжань не пытался. Параллельно с размышлениями о том, как соскочить с выполнения возложенного на него обязательства, он всё-таки набросал нужный план вопросов, получил одобрение начальства, и нашёл себя стоящим перед салоном эпиляции. Чувствуя себя по меньшей мере странно, а по большей и говорить не хочется, он, перебарывая смущение и страх, кое-как устроился на кушетке, выслушивая слова о том, что нечего тут зажиматься, у всех всё одинаковое, и вообще, она видит голых людей чаще, чем одетых.
Ненавязчивая музыка в салоне сыграла свою роль, он даже мог бы расслабиться, если бы не боль, обжигающая и яркая, вспышками бьющая по сознанию в те моменты, когда ему казалось, что уже всё. Всё на самом деле наступило через полтора часа экзекуций, и выходил он на слегка подкашивающихся ногах. Спроси у него кто-то зачем это всё, Сяо Чжань и сам бы не смог найти ответ. Умом он понимал, что ему предстоит только, т о л ь к о взять интервью, поблагодарить за выделенное время и уйти. Но. Пресловутые «но» всегда преследовали парня, и каждый раз догоняли.
Чудом не попав под машину по пути к парковке, ближе к девяти вечера он добрался таки до дома, где сил хватило только на принятие душа, осмотр себя в зеркале, что, на удивление, оказалось занятием воодушевляющим, всё было очень даже неплохо. Подтянутый живот, длинные стройные ноги, упругие ягодицы, особенно выделяющиеся ключицы и красивый оттенок кожи.
Тут же захотелось ударить себя по голове чем-то тяжёлым, возможно, так мозги бы вновь начали работу в прежнем адекватном режиме, но о какой адекватности может идти речь, если завтра он увидит его в живую? Уже лёжа в постели, он запретил себе думать о члене Ван Ибо, который он уже считает любимым, и ему глубоко плевать на то, что на этот счёт думают другие.
Руки сами потянулись к планшету, лежащему рядом, но парень резко их отдернул. Не хватало ещё. Почему-то зная, что завтра ему предстоит брать у Ван Ибо интервью, дрочить сейчас на него кажется чем-то неуважительным, поэтому он сдерживается, пускай и всю ночь ворочается почти без сна, представляя как он будет смотреть на него, говорить с ним и понимать, что пускай вынужденно, но всё внимание его кумира принадлежит только ему одному.
День икс начался, на удивление, хорошо. Он не проспал на работу, каким-то чудом не поймал все пробки, даже быстро купил кофе в Старбаксе, отстояв очередь не более пяти минут против двадцати стандартных. Светофоры зачастую горели зелёным, люди не посылали его, а приветливо улыбались, словно бы знали насколько велика его миссия сегодня. На рабочем месте был порядок, в его кабинете чисто и уютно, в офисе привычная и такая родная лёгкая рутина, что хотелось прослезиться от счастья. Сегодня действительно великий день, и всё с самого утра идёт как надо.
Во время обеденного перерыва босс сообщил, что ему предстоит ехать в отель к Ван Ибо после рабочего дня, так как тот днем на съёмках, и попросил перенести их встречу на вечер. Судорожно сглотнув, Сяо Чжань затравленным зверьком посмотрел на начальника, переваривая услышанное. То есть он должен будет поехать в гостиничный номер? Где будет один на один с мечтой всей своей жизни? В голову тут же с размаху влетела мысль, что наверняка там будет и его менеджер, поэтому работа, р а б о т а, будет подразумевать только деловые отношения. Настолько абсурдно надеяться на что-то большее, что Сяо Чжаню хочется засмеяться от собственной тупости и ничтожности. Давно пора завести нормальные полноценные отношения, а не пускать слюни на порноактера, который и знать о нём не знает.
Не то, чтобы у Сяо Чжаня была низкая самооценка. Он знал, что очень даже красив, но чтобы привлечь такую крупную рыбу как Ван Ибо, одной только смазливой внешности катастрофически мало. Начальник пообещал к следующей зарплате премию за внерабочие часы нагрузки и переработки, конечно в случае успешного выполнения задания. Шеф ни капельки в нём не сомневался, чего Сяо Чжань сам себе позволить не мог. До самого конца рабочего дня он не мог найти себе места, наматывал круги у кулера с водой, успел поиграть в дурацкую игру в телефоне и каждые три минуты поглядывал на часы в надежде, что стрелка волшебным образом перепрыгнет через два часа, когда уже можно будет выйти из здания, направляясь в отель. Когда до конца оставалась ровно минута, он уже был на низком старте. Прыгнув в машину, парень чувствовал себя так, будто разом закинул в себя литр энергетика, хотя и понимал чем чревата такая активность. На подъезде к небоскрёбу, в котором располагался отель, захотелось вывернуть руль и через двойную сплошную, нарушая все правила, поехать обратно. Начальник бы не оценил, поэтому пришлось парковаться и не забывать, что дыхание – это базовая, важнейшая функция организма.
Стоя перед дверьми в номер, он чувствовал как дрожат колени и позорно потеют ладони. Бейджик журналиста висел на шее, и он судорожно вцепился в него пальцами, чтобы не забыть кто он и зачем здесь. С тихим писком дверь открылась, по мнению Сяо Чжаня слишком быстро и внезапно, хотя на деле, прошло гораздо больше времени, чем ему казалось.
Ван Ибо оказался слегка ниже его самого, сантиметра два-три и они совершенно не бросались в глаза. Сяо Чжань знал это, конечно, и рост, и вес написаны в его профайле, но видеть человека в жизни – это совершенно другое. Каштановые волосы лёгкими волнами лежали на лбу, глаза светились чем-то приветливым, а губы, те самые полные, одуряюще красивые губы, растянулись в приветливой улыбке. На них-то Сяо Чжань и залип, пропустив момент, когда актёр протянул ему руку для приветствия. Отвиснуть помог всё тот же Ван Ибо, окликнув его низким «эй, бро, ты в порядке?». Нет, он абсолютно точно не в порядке. Потому что Ибо вышел встречать его в одном только халате, Сяо Чжань готов был поспорить, на голое тело.
– Извини, что долго не открывал, сушил волосы, – подтвердил он догадки, после чего Сяо Чжань всё-таки смог пожать предложенную ладонь, ощущая насколько же она мягкая и тёплая. – Ты проходи, – он отошел на пару шагов вправо, пропуская парня внутрь. Звук захлопнувшейся двери для журналиста прозвучал как выстрел. – Присаживайся, – Ван Ибо обдал его пронизывающим взглядом из-под тёмных ресниц, и Сяо Чжаню стало душно. Нужно открыть рот, чтобы что-то сказать, но мысли, как назло, крутятся только вокруг того самого, что сейчас вроде и прикрыто, но всё равно вызывает бурю фантазий. Сяо Чжань почувствовал себя Анастейшей Стил, что пришла брать интервью у молодого и сексуального миллиардера со своими тараканами в голове. Окинув фигуру актёра взглядом с ног до головы, он понял, что пускай до миллиардера Ван Ибо ещё далековато, но вот в плане сексуальности и молодости, он обставит всех вокруг.
Умостив таки свою филейную часть на предложенном кресле, журналист начал судорожно нажимать на экран планшета, стараясь найти там поскорее список вопросов, который был в общем-то на рабочем столе, но сейчас упорно где-то прятался. Ван Ибо наблюдал за его истерией со стаканом виски со льдом. Хотелось улыбаться, потому что такая реакция вполне ожидаема, пускай и впервые – отчего-то милая.
– Я готов! – наконец тот поднял взгляд, включая диктофон и крепко цепляясь пальцами за корпус планшета.
Сяо Чжань наблюдал как вальяжно порноактер устроился на диване напротив, одну руку удобно расположив на его спинке, второй же сжимая тот самый стакан с выпивкой.
– Я бы предложил тебе выпить, но, думаю, тогда наша работа застопорится, – лениво произнёс Ибо, прокручивая стакан в руке, и глядя как отблески верхнего света играют со льдом на дне.
– Простите?
– Можно на «ты», не люблю глупого официоза.
– Простите, я ведь на работе, – Сяо Чжаню хотелось провалиться сквозь пол куда-то вниз, соседям на голову, судя по всему. Сам Ван Ибо предлагает ему перейти на «ты», но чёртова рабочая этика.
– Ты эти записи даёшь кому-то слушать? – парень кивнул на лежащий рядом на столике диктофон.
– Нет, в редакцию поступает уже моя готовая статья.
– Тогда я не вижу проблем, – он сделал легкую паузу, совсем короткую, такую, чтоб журналисту хватило сил медленно кивнуть в знак согласия, – Сяо Чжань. С рождения тут?
– А? – тот натурально не ожидал, что к нему обратятся. Ведь это он пришёл задавать вопросы. В итоге всё, что он делает – выглядит до нелепости глупо в глазах мечты своих влажных снов.
– Говорю, ты родился в Штатах?
– Да, а вы? А ты? – исправляется довольно быстро, Ван Ибо не успевает даже скривиться.
– Тоже, – он делает глоток и закидывает ногу на ногу, не иначе как специально мешая журналисту честно и порядочно выполнять свою работу.
– Могу начинать? – дождавшись утвердитительного кивка, он всё же находит в себе силы приступить к интервью. Он слишком явственно ощущает как пылают щеки, это же видит и Ибо, поэтому дотягивается до пульта управления кондиционером и настраивает температуру. Так проходит минут тридцать, Ибо отвечает медленно, говорит с расстановкой, реплики его довольно большие, он не ограничивается сухими ответами, не пытается поскорее избавиться от журналиста, и это вселяет надежду. На вопрос о том, не думает ли он сменить род деятельности, честно отвечает, что уйдёт из профессии тогда, когда найдёт свою вторую половинку, чтобы той не пришлось его ни с кем делить, даже если это всего лишь работа. Сяо Чжань мысленно ставит ему ещё один плюсик в своём собственном рейтинге, где уже этих самых плюсов так много, что он и сам уже сбился со счета, понимая только одно – перед ним долбанный идеал, и его этой самой потенциальной второй половинке чертовски повезёт.
Когда дело доходит до вопроса о том, что сподвигло его прийти именно в эту профессию, Ибо слегка тушуется, что совсем не вяжется с его образом всё это время. Отвечает он с неохотой и впервые довольно скомканно, после чего просит перейти к следующему вопросу, который оказывается ещё более провокационным. «Нравится ли ему профессия?». Сяо Чжань в какой-то мере составлял эти вопросы скорее для утоления жажды собственного любопытства, что ему не мешает, конечно, прикрываться чисто профессиональным интересом.
– Мне очень нравится. Я люблю себя и то, чем я занимаюсь. Это приносит высокий доход, узнаваемость и признание. У меня прекрасная жизнь, – на этих словах он отставляет стакан с уже полностью растаявшим льдом на столик. – Ну, а ты?
– Что я? – кажется, ему можно выдавать медаль «за самые тупые встречные вопросы».
– Нравится твоя работа? Журналистика – это ведь интересно?
– Да, я с детства об этом мечтал.
– Не думал о смене профессии?
– А? – Сяо Чжань, хватит тупить. – С чего бы? Не думал, вроде. На какую? – самому себе захотелось влепить затрещину за постоянные вопросы не в тему и слишком большое их количество. Если не перестанет, Ван Ибо подумает, что у него не всё в порядке с головой.
– На мою, например, – и ухмыляется так нагло, что журналист впервые забывает о смущении и робости. – У тебя довольно подходящая комплекция, внешний вид супер, да и трахаешься ты по-любому зачётно.
Подождите. Ему не послышалось? Нет, наверняка нет, но поверить в то, что он действительно это слышит получается с трудом. Из всей реплики больше всего в голове застряло «внешний вид супер». Он может ему понравиться? Реально может? В это хочется верить настолько же сильно, как и страшно.
– Я бы не был так уверен в этом, – наконец-то прорезается голос, пускай и говорит он совершенно не то, что должен.
– Хочешь проверить?
– А?
– Завязывай, Сяо Чжань, – актёр подаётся вперёд, облокачиваясь локтями о колени и сцепляя пальцы в замок. – Не можешь же ты совсем не понимать о чём я толкую.
– Честно говоря, я правда не понимаю, – пальцы крепче снимают планшет, а ноги так и хочется свести ещё больше, потому что с каждым словом, сказанным низким глубоким голосом, он явственно ощущает, как его член подает признаки жизни.
– Знаешь, я за годы работы так затрахался, – вдруг говорит Ван Ибо, и Чжань непонимающе моргает. Тот ведь сам сказал, что его всё устраивает. – Но иногда хочется настоящего наслаждения, чтобы для себя, а не на камеру, чтобы прочувствовать, а не стараться ради просмотров. Здесь большая разница, ты понимаешь?
Сяо Чжань кивает, пускай и доходит до него со скоростью травмированной улитки.
– Ты же хочешь меня, – и это, конечно, был не вопрос.
– Нет! – ещё немного, и планшет он просто сломает.
– Тогда подними планшет, – Ван Ибо слишком проницательный, чтобы не понимать, кто переступил порог его номера. Иногда действительно так хочется забыться. Тем более, не заметить все эти полные надежды горящие взгляды довольно тяжело. Что ж, вечер правда обещает быть интересным.
Сяо Чжань остаётся на месте, в голове метаясь от «он же по девушкам» и «он берет меня на слабо, чтобы высмеять, ведь где он и где я». Но Ван Ибо поднимается вместо него, одним лёгким движением скидывает халат с плеч, оставаясь совершенно голым перед лицом обомлевшего журналиста. Рука сама тянется выключить диктофон.
Он ведь столько раз видел член Ван Ибо, казалось, даже чаще собственного, он же знает как тот выглядит голым, но одно дело знать, другое – видеть. Видеть в жизни как кумир всей его жизни медленно, словно хищник, подходит к нему, останавливаясь аккурат перед лицом. У Сяо Чжаня кинк на абсолютно гладкую кожу, этим Ван Ибо тоже сумел его зацепить. Полностью гладкий пресс, такой же пах, без единого волоска, и это заставляет судорожно сглотнуть слюну. Его член ещё не встал полностью, но даже так журналист понимает, что то, что он видел на экране не идёт ни в какое сравнение с тем, что сейчас маячит у него перед глазами.
– Ты его ничем не накачивал? – апогеем тупых вопросов определённо должен стать этот. Ван Ибо его, видимо, тоже не ожидал, от чего сначала непонимающе сводит брови, а затем хрипло смеётся. Член начинает слегка раскачиваться, но это пустяки, если вспомнить о нервной системе Сяо Чжаня, что делает очередную мёртвую петлю.
– Нет, ничем, – отсмеявшись, Ибо наклоняет голову слегка вбок, – наоборот, это я всегда накачиваю остальных, если ты понимаешь о чём я.
Сяо Чжань понимал, но думать категорически невозможно, когда единственное желание – взять в рот.
– Не отказывай себе ни в чём, – у него точно на лице написаны все его мысли, иначе как Ибо смог так быстро его раскусить.
Послав и рабочую этику, и моральные устои, и свои загоны куда подальше, Сяо Чжань неожиданно даже для самого себя, властно кладёт руки на бедра парня, притягивая его ближе.
Лизнув на пробу член, он медленно обводит головку языком, после чего целует прямо в центр, слыша сверху громкий выдох. Не веря самому себе, что он действительно это делает, Сяо Чжань даже ущипнул себя за руку, тут же почувствовав боль, которая как нельзя лучше доказывала, что происходящее с ним – реальность, а не очередная фантазия перед сном.
«Еще чуть-чуть и прямо в Рай,» – с этой мыслью он шире открывает рот, полноценно вбирая головку, сразу же чувствуя насколько та тяжёлая и влажная. «Самое главное – не задеть зубами». И журналист всеми силами пытается придерживаться этого, осторожно обводя языком быстро твердующую плоть. Вкусно. Это он понимает сразу, стараясь продвигаться дальше, не забывая языком выписывать мягкие узоры во всей той длине, что уже успела скрыться внутри него. Затем он подается назад, выпуская член под недоуменный взгляд сверху, и вновь быстро насаживается ртом, повторяя такое движение несколько раз подряд, с каждым из них вбирая ещё глубже, но всё равно без возможности захватить до упора. В голове мелькает быстрой вспышкой мысль, что если всё это действительно не его бредовый сон, которых и без того было слишком много, то вскоре он сможет всё же принять всю длину немного иначе. Сколько раз он мечтал вот так вот уткнуться носом в теплую гладкую кожу, пока внутри будет пульсировать горячий член, но на деле оказалось, что вобрать в себя Сяо Чжань может чуть более половины. Но эта мысль не успела его огорчить, потому что Ибо слегка подался вперёд, продвигаясь на пару сантиметров, и Чжань быстро расслабил горло, чтобы тот мог скользнуть туда. Губы его растянулись до предела, натянутые вокруг тёплого и нежного, и от полного кайфа хотелось прикрыть глаза, но вместо этого он поднимает их вверх, тут же встречаясь взглядом с чужим, внимательным и обжигающим.
– Давай сменим позицию, – Ибо просит, но Сяо Чжань готов выполнять даже приказы. Поэтому безропотно выпускает член изо рта с тихим звуком, и послушно идёт к громадной кровати, ложится на спину так, чтобы голова свисала вниз. От перевернутой вверх ногами картинки сначала непривычно, пока потолок перед глазами не заменяют чужие ноги. Намёк в этот раз понимается сразу, хотя Чжань не назвал бы увесистый член перед лицом намёком. Разве что толстым, влажным, тяжёлым намёком, что так приятно ложится на язык. В такой позиции Сяо Чжань никогда не пробовал. От этого не сразу понимает как правильно себя вести, но роль ведущего здесь явно не у него. Так он смог принять во всю длину, наконец утыкаясь таки в пах Ибо, от которого пахло кокосовым гелем для душа.
– Молодец, – сверху доносится голос, но Чжаню важен сейчас не он, а ствол, мерно двигающийся между его губами. Каким-то неведомым способом он умудрялся ласкать его языком, каждым рецептором ощущая вены по всей длине. Он выводил дорожки на каждой, прослеживая кончиком их путь от середины к основанию. Жарко, так жарко, что поскорее хочется снять с себя лишнюю одежду, и судя по прерывистому дыханию сверху, ему это точно предстоит. Как хорошо, что он надел сегодня лучшее, хотя и не уверен, что Ибо есть дело до его шмоток, ведь куда важнее то, что головкой он слегка раздвигает хрящи на шее, резко подаваясь бедрами назад и плавно входя внутрь, мокрым ложась на юркий язык, который успевал быть везде и сразу. Так вовремя всплыла мысль о том, что эпиляция была не лишней, и впредь Чжань пообещал себе больше доверять своей интуиции.
Из-за свешенной вниз головы, кровь приливала быстрее, перед глазами плыло, и он не мог разобрать, то ли дело в положении, то ли в том, что мечта сбывается прямо на глазах, а если быть честнее, во рту. От этих тупых каламбуров он чуть не поперхнулся, но Ибо успел выйти из его глотки, маяча перед взором самой желанной, как оказалось, слабостью.
– Думаю, ты имел бы успех в моей профессии, – Ибо наклоняется и оставляет на кончике носа Сяо Чжаня невесомый поцелуй. Так, словно бы они пара. Так нежно, будто это в порядке вещей. У Чжаня от этого ноет между рёбрами, но он не успевает на этом зациклиться, потому что член перед глазами исчезает, как и его обладатель, а затем его резко тянут за ноги. Голова лежит теперь на покрывале, и так конечно гораздо удобнее, хотя так, как было до этого – предпочительнее и желаннее.
В себя он приходит в тот момент, когда с него стаскивают джинсы вместе с бельём, после чего слышится тихий свист, очевидно, Ибо оценил старания мастера эпиляции. Через несколько секунд он остается голым. В какой момент его жизни всё пошло не так? Сяо Чжань должен был скатиться в философию именно сейчас, когда его собственный член оказался в жарком плену чужого рта.
– Но прежде, я поимею тебя, – продолжает парень, будто и не делал эту паузу. – Ты же не против, Сяо Чжань?
– Я мечтаю об этом, – голос слегка сел после того, как по горлу проходились тяжёлой крупной головкой.
– Мечтам суждено сбываться, – и он вновь опустился на член Сяо Чжаня ртом, удобно разместившись между его ног.
– Ущипни меня, – он абсолютно точно не доверял своим собственным рукам, которыми проделывал это с собой ранее. Ибо тут же исполнил его просьбу, после чего внутренняя сторона бедра заныла настолько, что хотелось свести ноги. Колени резко уперлись в Ибо, и Чжань охнул, понимая, что сжал парня в тисках. Но тот вовсе не оказывал сопротивления, продолжая интенсивно работать ртом, насаживаясь всё быстрее. Сяо Чжаню даже пришлось привстать на локтях, чтобы видеть эту картину собственными глазами. То, как член пропадает меж пухлых губ, то, как нос упирается ему в кожу, в то время, как головка тонет в податливом горле, а затем вновь появляется на свет. В голове стоял плотный туман наслаждения, и дело было не только в том, что в эту минуту ему делают крышесносный минет, причина закатанных от услады глаз – особенный человек, который доставляет удовольствие. Ибо проходится мягкими поцелуями по всей длине ствола, спускаясь ниже.
– Переворачивайся, – и это тоже просьба. Не смотря на это, Чжань слушается практически мгновенно, через несколько секунд лёжа уже на животе. Он не сразу понимает зачем это, по правде говоря, он вообще сейчас ни о чём не думает, вместо мозгов – вата, вместо крови – концентрация адреналина. Но, когда его заставляют прогнуться в спине и шире развести длинные ноги, в голове мелькает догадка, что моментально тонет в громком стоне, потому что Ибо без прелюдий вонзается сильным, юрким языком ему в анус. Чжань впервые ощущает на собственном опыте, что такое римминг. До этого он мог только наблюдать, как точно такие же активные, возбуждающие до предела действия, Ван Ибо проделывал с девушками на экране. Сейчас вместо девушек – он, операторов вокруг нет, и думать не хочется ни о чём, даже о том, насколько пошло звучит очередной его стон, когда Ибо сильнее смачивает слюной, вылизывая его изнутри. Хотелось позорно скулить, концентрация удовольствия доходила до предела и он явственно чувствовал как пот маленькими каплями стекает по лицу, но вытереть его возможности не было, потому что кулаки до побеления костяшек сжимали простынь, чтобы хоть как-то держать себя в руках, и не позволять собственным бёдрам подмахивать в ответ на яростные атаки мокрого, сильного, такого настойчивого языка. Растяжка таким образом проходит приятнее, безболезненно, Сяо Чжань читал об этом, и сейчас всеми оставшимися крупицами силы пытается думать о научных статьях. Приподнимая бёдра выше, потому что изнывающий член елозит по постели, вызывая дополнительный табун мурашек, он сначала слышит хлёсткий звук удара, а уже после ощущает растекающийся жар по ягодице. Не успев прийти в себя, то же самое повторяется с другой, после чего их сминают в руках, разводя ещё сильнее, Сяо Чжань догадывается – для лучшего проникновения.
Он готов кончить только от одного его рта, что уже говорить о члене, одна мысль о котором вызывает неконтролируемую дрожь по телу. Он наверняка будет гореть за это в Аду, но конкретно сейчас ему наплевать абсолютно на всё, даже если бы произошло восстание обезьян, воскрешение динозавров, зомби-апокалипсис, ничто не сможет его отвлечь от чувства переполняющего блаженства, когда Ибо вылизывает, играет, мучает его языком, иногда добавляя к этому пальцы.
– Как ты относишься к играм? – Чжань и не заметил, как тот от него оторвался, слишком погруженный в своё удовольствие.
– Играм? – наверное, это их стиль общения, когда Ибо готов идти на любой контакт, а у Чжаня перегорают провода.
– Чему-то небанальному, – терпеливо поясняет, вновь склоняясь над вкусно пахнущей кожей. Сяо Чжань старался, пускай и не признается в этом. – Не БДСМ, не бойся, но... – многозначительная выжидающая пауза, и Сяо Чжаня накрывает осознанием, что над ним сейчас будут изощренно издеваться. И от согласного возгласа спасает только то, что Ибо втянул в рот его правое яичко, поэтому Чжань смог издать только задушенный стон, поражаясь тому, насколько тот громкий.
– Приму это за согласие, – удивительно, но тот сумел сказать это прямо с самым чувствительным местом на теле Сяо Чжаня во рту. Ибо втянул кожу, слегка прикусывая зубами, зная, что здесь обязательно нужно контролировать себя, иначе можно причинить боль. Иногда она уместна, иногда – хочется только заставить извиваться и скулить. Сейчас как раз такой случай.
Собственный член стоял колом, и не то, чтобы Ван Ибо никогда не спал с парнями, но сейчас отчего-то хотелось растянуть этот момент подольше. Никто и никогда ещё не был целой эрогенной зоной. Уши, пальцы, пупок, что угодно, но целый человек, стонущий от любого движения, подстраивающийся под каждое прикосновение – стоит многого.
В тумбочке нашлась смазка, он понимал, что одной растяжки языком слишком мало. Прикосновение прохладных пальцев заставили Сяо Чжаня слегка податься вперёд, а затем приподняться на локтях, глядя себе через плечо. Поймав взгляд Ван Ибо, он улыбнулся, ловя такую же азартную улыбку, которая больше даже ухмылка, но Сяо Чжаня всё устраивает. Даже если потом он проснётся и всё окажется сном, или его уволят за несоблюдение рабочей этики, похуй.
После языка пальцы вошли совсем легко, один Ибо ввел до костяшки, но Сяо Чжань бесстыдно раздвинул ноги шире, подаваясь назад, потому что было катастрофически мало. От мягких поглаживаний по пояснице и поочередных поцелуев в ямочках там же, хотелось взвыть. Да разве можно быть настолько нежным? Третий палец он ощутил уже явственнее, подумав о том, что каким-то образом пропустил второй, но это не имело значение, потому что Ибо потянулся, лёг на него сверху, придавив своим весом к кровати. Парень выцеловывал затылок, мягко зарываясь носом в мягкие пряди, не забывая активно работать рукой снизу, вводя сразу три пальца, вытаскивая их по очереди, вгоняя с новой силой, раздвигая и потирая нежные податливые стенки.
Сяо Чжань в этот момент под ним показывал факи всем актёрам, что выиграли «Оскар» и лауреатам премии «Грэмми», потому что ничто из этого не сравнится с тем, что испытывает он в данную минуту.
Когда Ибо слез с него, Чжань самостоятельно перевернулся на спину, садясь на кровати. Ибо в это время рылся где-то в сумке, оставленой на полу.
– Что ты ищешь?
– Аксессуары.
Аксессуары. Даже окажись Ван Ибо заядлым маньяком со стажем, Сяо Чжань не передумал бы, но всё же такие слова не могли не насторожить, если бы в голове оставались ещё хоть какие-то мысли, помимо: «какие еще аксессуары, мне нужен твой член!», но у судьбы (читать как Ибо) были на него совсем иные планы.
– Я надеюсь, тут нет камер? – истерически хихикнул журналист, смотря на то, как Ван Ибо подходит к нему с двумя небольшими прищепками, соединенными между собой тонкой серебряной цепочкой.
– А ты хочешь? – его лукавой усмешке позавидовал бы сам Сатана.
– Не особо, – Сяо Чжань даже покрутил головой по сторонам, так, на всякий случай. Всяко лучше, чем смотреть в упор на призывно стоящий член возле носа. Больше всего хотелось вновь его лизнуть, почувствовать насколько он тяжёлый, ощутить ширину, благодаря которой губы растягивались до предела.
– Не парься, мне хватает такого на работе. Сейчас – обычный секс, для удовольствия, окей?
– Да, – выдохнул он, оставляя всё таки маленький чмок на влажной головке, и слыша как Ван Ибо втягивает воздух сквозь зубы. После чего перед лицом у Сяо Чжаня замаячили наручники.
Ой-йей.
Оказавшись снова лежащим на спине, Сяо Чжань шире раздвинул ноги, чтобы Ибо было между ними удобнее. Тот поочередно поцеловал обе коленки, затем всосал кожу на внутренней стороне бедра, наверняка оставив там засос, и только после этого принялся совершать задуманное. Чжань был достаточно возбужден, чтобы соски затвердели, поэтому Ибо не составило труда осторожно прицепить к твёрдым чувствительным горошинам прищепки. Чжань выдохнул в подушку, а затем вцепился в неё зубами, понимая – пригодится. Лёгкая боль вкупе с одурманивающим наслаждением доводила до точки невозврата, и он точно её пересёк с первым толчком внутрь.
Ибо сразу проник как можно глубже, входя до основания и приникая бедрами к полным ягодицам. Остановившись на пол минуты, слегка вышел, затем вновь заполнил до упора под стон из-под подушки.
– Эй, Чжань, – позвал он. Нужно услышать одобрение, прежде чем начинать двигаться, хотя узкая теснота пьянила до беспамятства. Не сравнится ни с одной девушкой.
– Можно, – Ибо скорее интуитивно понял, чем услышал это слово, но этого было достаточно, чтобы выйти почти полностью, резким толчком врываясь внутрь, ощущая собственным членом как раздвигаются податливые стенки. Внутри Сяо Чжаня пылал жар, и в нём хотелось сгореть заживо. Закинув его ноги себе на талию, он ускорился, частыми короткими движениями выходя на считанные сантиметры, и вбиваясь вновь, слыша как яйца с пошлым влажным звуком бьют по голой коже. Он потянулся рукой к цепочке и в ту же секунду Сяо Чжаня выгнуло дугой, он стал на лопатки, чтобы унять тянущее чувство, но Ибо потянул ещё сильнее, услышав наконец долгожданный вскрик.
– Тебе хорошо?
– Да, да, да, – тот всё ещё мычал в подушку, не находя в себе сил посмотреть в лицо парня, о котором он столько времени грезил, и который прямо сейчас каждым чётким движением попадает прямо по комку нервов. Стимуляция простаты – это уже сверх любых услад. Боль, смешанная с возбуждением, превратилась в дикий коктейль, разрывающий изнутри. Хотелось стонать, и Сяо Чжань себе в этом не отказывал, слыша как Ибо точно так же низко постанывает каждый раз, когда его член плотно обхватывет кольцо мышц.
– Тогда посмотри на меня, – Ван Ибо умеет только просить. Но просить так, что Сяо Чжань не может его ослушаться. Он с трудом отпускает несчастную подушку, в которую вгрызался, и переводит взгляд на Ибо, который оказывается слишком близко, и в ту же секунду заполняет его рот своим языком, резко, синхронно с очередным движением бёдрами и рывком цепочки, от которых уже даже скулить не позорно. Они целуются непозволительно долго, но, когда отрываются, глаза шальные у обоих.
Смена позиции произошла слишком неожиданно, и вот уже журналист стоит в коленно-локтевой, сильнее прогибаясь в пояснице, пока Ибо остервенело вбивается внутрь, завороженно глядя на то, как растягивается сфинктер, как кожа белеет по краям каждый раз, когда его член входит глубже. Не удержавшись, он добавил туда же оба больших пальца, фалангами чувствуя собственные вены на стволе, когда тот выныривает и вновь погружается внутрь, быстро и беспощадно.
– Пожалуйста, – у Сяо Чжаня колени разъезжаются и голос дрожит, потому что вынести столько блаженства сразу не под силу одному человеку. С каждым глубоким толчком цепочка раскачивалась, принося новую порцию лёгкой, возбуждающей боли.
– Без проблем, – Ван Ибо замедлился. Сяо Чжань готов был выдохнуть, пока его не пихнули головой в мягкую подушку, а руки, только что упиравшиеся в матрас, не оказались скованными наручниками за спиной. Журналист выдохнул, что скорее было похоже на скулёж, потому что в такой позиции покрасневший от прилившей крови, сверхчувствительный член раз за разом проезжал по простыням, оставляя лёгкий влажный след. Ибо встал более устойчиво, чтобы размашисто войти и замереть на несколько долгих секунд, покрутить тазом, от чего член умудрился проехать по всем чувствительным точкам внутри, а затем выйти полностью, чтобы уже через мгновение вновь заполнить до предела. Сяо Чжань готов был взвыть от того, что он ощущал каждую выпирающую вену внутри себя, и от этого было сладко до боли в груди. Ибо держал его ладони в своих руках, переплетая пальцы, и это казалось обоим чем-то более интимным, чем могло показаться на первый взгляд.
– Не хочу, чтобы это заканчивалось, – мысленно Чжань дал себе награду за то, что нашёл в себе силы сказать целое предложение.
– Твоё желание – закон, – Ибо внезапно замедлился, после чего вышел с лёгким хлюпающим звуком, и помог Сяо Чжаню сесть в кровати. Он снял с него наручники, и медленно и влажно поцеловал слегка покрасневшие запястья.
– Откуда у тебя наручники? – прохрипел Сяо Чжань, потому что, видимо, всё это время кричал. Иначе почему голос сел?
– Так, издержки профессии, – Ибо вновь потянулся к его губам, мягко всасывая поочередно то верхнюю, то нижнюю, затем давая Чжаню перехватить инициативу в поцелуе, утопая в его мягкости и нежности. Так контрастно с тем, что они сейчас делали.
– Погнали дальше? – Ибо не ожидал, что Сяо Чжань скажет это, но глядя на то, как истекал его член, согласился. Пожалуй, давно пора перестать отвлекаться на разговоры, но кто виноват, что говорить оказалось не менее приятно, чем растягивать до упора своим членом.
Ван Ибо оказался прижат к стене и слегка обалдел от такого положения дел. Чжань же развернулся к нему спиной и одним слитным движением насадился на член, практически седлая его. Умостив ладони на округлых ягодицах, Ибо вновь усмехнулся, затем поднял руки вверх, сжимая удивительно тонкую, но крепкую талию, и прижал её к себе ближе, слыша восторженный всхлип. Не было не единого миллиметра, который Сяо Чжань бы не принял. Оставшись так на какое-то время, Сяо Чжаню надоело ждать, и он осторожно съехал вперёд, не догадываясь, что Ибо сзади завороженно следит за тем, как его плоть постепенно появляется перед взором, а затем так же плавно исчезает, когда погружается в жаркую тесноту.
– Блять, внутри тебя так охуенно, – не признать этого было невозможно.
– Блять, на тебе так охуенно, – в такт ему ответил Сяо Чжань и набрал темп, млея каждый раз, как насаживался до конца, и ощущал бёдрами чужие.
В какой-то момент Ибо вновь остановился, но только для того, чтобы поменяться местами, и теперь вбивать с удвоенной скоростью Сяо Чжаня в стену, ловя губами капельки пота, и не сдерживая собственные стоны. Они одновременно почувствовали как член запульсировал внутри, и не прошло и десяти секунд, как Сяо Чжаня наполнило горячим. Много, приятно, одуряюще. Сам он опустил голову, чтобы посмотреть на точно испорченную стену, которую он украсил своим собственным семенем. Могло бы сойти за современное искусство, если бы не выдавало с головой природу своего происхождения. Перед глазами поплыло у обоих, ноги внезапно подкосились, поэтому они оба рухнули обратно на кровать, стараясь отдышаться и прийти в себя. В воздухе пахло сексом, было жарко и хорошо. Хорошо до звёзд перед глазами, до поджимающихся пальцев на ногах. Сяо Чжаню казалось, что он вылетел в астрал, а Ибо был уверен, что познал в эту самую минуту дзен, до того сильный оргазм накрыл, словно плотным одеялом падая на них сверху. Дрожали даже кончики пальцев, и если бы были силы, они бы даже что-то сказали, но воздух был словно электризованный, по нервам хлёстко било наслаждение, не желая спадать ни на секунду, оно словно бы прибывало новыми волнами, окуная их в эту пучину с головой, безвозвратно и навсегда.
– Ммм, – это всё, на что был способен Сяо Чжань в эту минуту. Он до сих пор не проснулся, поэтому не мог до конца осознать, что всё произошедшее – правда. Разве что прищепки, всё еще сжимающие соски, и тяжёлая рука, обнявшая со спины, доказывали это.
– Пошли в душ, ночуешь у меня, – Ибо начал находить связь с реальностью быстрее, пускай язык всё ещё был словно ватным. Дождавшись согласного кивка, он поцеловал того между лопаток, мысленно хваля себя за то, что согласился на это интервью.
– Ибо, – подал голос журналист, боясь того, что утром волшебство развеется. Но парень, словно поняв о чём тот собирается спросить, сработал на опережение.
– Нет, всё не закончится здесь. Здесь и сейчас между нами всё только начинается.