Work Text:
Don't give it all to me
Because I can't give you anymore
Everything I have
Is broken, crushed and torn
Кончив, Курт свернулся на смятой простыне.
Он наблюдал из-под руки, как Отто - громоздкий силуэт на фоне незашторенного окна - тяжело дыша, стащил презерватив, завязал его узлом и бросил на пол около постели.
С минуту они оба лежали недвижно, приходя в себя.
На ощупь пригладив разлохматившиеся волосы, Коннорс протянул руку к тумбочке и нашарил провод светильника. К потолку по зелёным обоям устремился перевёрнутый конус света. Пока они были заняты друг другом на город крадучись опустились синие весенние сумерки.
Теперь, в мягком свете лампы, Курту была отлично видна каждая темная родинка на спине, на руках, во впадине подмышки, каждый выпуклый шрам. Так хотелось протянуть руку и дотронуться, аккуратно провести пальцем.
⁃ Как ты? - повернувшись, Отто нежно погладил его по потному плечу.
Курт улыбнулся, подслеповато щурясь.
⁃ Честно? Прекрасно..
⁃ Ты сегодня особенно тихо себя вёл. Что-то не так? Тебе было больно? Скажи честно.
Крупная ладонь легла на грудь, туда, где росли светлые, едва заметные волоски.
Курт выдохнул.
⁃ Да нет, все в порядке.
⁃ Точно?
⁃ Точно.
Его схватили за щиколотку и играючи потащили по смятому постельному белью.
⁃ Тихоня-доктор, а такой кусачий, обслюнявил мне всю шею. Ну-ка иди сюда!
К ореолу соска прильнули влажные губы.
Коннорс заизвивался, толкаясь единственной рукой.
Так было каждый раз. Отто без всякой брезгливости и стеснения ласкал его там, обхватывал член ртом и пальцами. Целовал соски, шею, ключицы, грудь и живот. В лоб, в подбородок и за ухом. И только никогда - в губы.
Он трахался с Куртом - неверно было бы сказать «спал», Отто ни разу не оставался на ночь, ещё один барьер в их взаимоотношениях - не отвергал прямо, не говорил «Ты недостаточно хорош, Кёртис, чтобы тебя любить, у меня есть другие, лучше тебя», и все равно это было... немного обидно.
Как-то раз, когда они лежали на боку - Отто сзади, обвив его рукой жадно, как сграбаставший жертву спрут - Курт, притиснутый к широкой разгоряченной груди спиной, в полузабытьи потянулся, пытаясь коснуться губами чужих губ. Однако не преуспел. Октавиус пресёк этот порыв мягко, но настойчиво - он каким-то образом умел отдаваться соитию всецело и одновременно держать ситуацию под полным своим контролем - горячо зашептав в ухо:
⁃ Нет, мой хороший, не нужно, не нужно. Мой славный, мой прекрасный. Тише.
Положил голову Курта себе на плечо, не прекращая двигать бёдрами, а затем и вовсе сменил позу, нависнув со спины, доводя до умопомрачения каждым толчком, но лишая возможности своевольничать. И все это он проделывал без капли грубости.
Отто вообще всегда был нежен и внимателен.
Боже, да он бранного слова ни разу в постели не сказал.
И в то же время позволял оставлять на себе следы. Сколько душе угодно кусаться и царапать спину.
И от этого было больнее во сто крат. Наверное, если бы Октавиус дал понять, что их постельные забавы являются чисто физиологическим актом, приходил и равнодушно, жестко брал, ничего не давая взамен, было бы легче. По крайней мере было бы понятно, почему необходимо разорвать эти ущербные отношения, остаться лишь коллегами и, по возможности, друзьями.
Курт вздохнул и отстранился.
⁃ Хватит. Отто, перестань.
⁃ Что такое?
⁃ Нужно вставать, дай мне мои очки, пожалуйста.
Октавиус хмыкнул и протянул ему очки.
⁃ Ладно, никаких посткоитальных нежностей сегодня, понял, - Отто поднялся и пружины матраса дружно заскрипели, освобождаясь от его веса. - Пойду-ка я в душ.
Курт тоже сел, свесив ноги, и стал вяло шарить ступней под кроватью в поисках тапка.
Что ж, сейчас Отто уйдёт и все закончится. До следующего раза.
Алгоритм обычно не нарушался: они трахались, Отто приводил себя в порядок, одевался и брал такси. Иногда перед этим они ужинали, кое-как примостившись за одноместным столом на крохотной кухоньке. Всегда обсуждали проекты, Оскорп, практикантов, никогда - то, как Курт мчался через весь Бруклин, волок Октавиуса на себе, обкалывал анксиолитиками и обрабатывал воспалённые, растревоженные ранки от церебрального коннектора, например. Или то, насколько жутким и чужим казался Отто, когда за его спиной змеились страшные манипуляторы, совсем не похожие на типичное лабораторное оборудование, скорее уж на длани чудовищного лавкрафтовского божества. Каким жестким становилось его красивое лицо и мертвыми - глаза. Коннорс знал о чипе-ингибиторе, конечно, и все равно испытывал почти суеверный страх. Он всегда лучше понимал живую материю, а не бездушные механизмы, какими бы совершенными те ни были..
Задумавшись, Курт не сразу осознал, что все это время Отто с ним разговаривал.
⁃ Что, прости? - переспросил он, сморгнув оцепенение.
⁃ Я говорю, если ты хочешь, мы можем после ужина посмотреть Тихоокеанский рубеж, например. Гигантские роботы, кайдзю, ну знаешь.. - Октавиус расслабленно поскреб голый живот. - Мне казалось, я видел на твоём столе в лаборатории фигурку Отачи.
⁃ Да, только это Слаттерн. Подожди, ты разве не уходишь?
⁃ А ты меня выгоняешь?
Отто выразительно вскинул брови. Этот насмешливый взгляд, обычно говоривший «неужели ты правда настолько глупый?», от которого трепетали и скукоживались лаборанты, вяли офисные фикусы, а финансовый отдел коллективно лез на стену, заставил Курта просиять.
⁃ Нет, конечно нет. Я просто... ээээ, я достану компьютер. Сейчас.
Отто покачал головой.
⁃ Что-то ты сегодня сам не свой. Очень надеюсь, что это не надвигающийся приступ мигрени.
Он скрылся в ванной. Зашумела вода. Затем приглушенно зазвучал какой-то смутно-знакомый соуловый мотив - Октавиус напевал, нежась под струями душа.
Плюнув на поиски тапка, Курт босиком прошлёпал на кухню и наскоро вытер подмышки влажным полотенцем. В холодильнике повесилась мышь, но зато китайская забегаловка за углом ещё должна была быть открыта.
Одевшись, он деликатно постучался в дверь.
⁃ Отто, я сейчас вернусь, слышишь? Только возьму нам поесть.
В ответ сквозь шум душа что-то одобрительно провозгласили.
Предпочтения Октавиуса в еде Коннорс и так знал назубок, не было нужды уточнять. Набросив пальто, он сбежал вниз по лестнице как на крыльях.
Они будут есть лапшу и мясо в кисло-сладком соусе, смотреть самый романтичный на вкус Коннорса фильм, о том, как герои в скафандрах делят на двоих сознание огромных роботов и борются с не менее огромными монстрами, Отто прижмёт его к себе, возможно, и они заснут рядом пока на экране вымышленные биолог и математик будут ругаться, спасая мир, и все будет хорошо. Хотя бы этим вечером.
***
Когда Курт вернулся, Отто - мокрый, с полотенцем на бедрах - ходил по комнате из угла в угол и раздраженно рычал в телефон. Лицо его при этом было суровым и сосредоточенным.
⁃ Да. Да, я скоро буду, уже выезжаю. Не нужно высылать за мной машину. Я в лаборатории. Не кричи, Норман, твою мать! Все.
Он яростно сбросил вызов, помянув Осборна такими выражениями, от которых зарделись бы даже в трущобах Браунсвилла, и только тогда заметил застывшего в прихожей Коннорса. Злобный взгляд карих глаз тут же потеплел, хотя лицо все ещё оставалось каменным лицом ацтека.
⁃ Слушай, Курт, прости, мне нужно ехать.
Грузно присев на кровать, Отто принялся натягивать брюки.
⁃ Что случилось? - Курт прислонился к дверному косяку.
⁃ Случилось? Да в сущности ничего не случилось. Эти идиоты - мой отдел, и Норман... Забудь, ящерка, не бери в голову.
⁃ Точно?
⁃ Конечно. Все в порядке. Человеческий фактор, знаешь такое?
Отто чуть улыбнулся и, проходя мимо, нежно потрепал его по светлым волосам - огромный в маленькой тесной прихожей. Даже без манипуляторов он каким-то образом умудрялся занимать своей персоной все свободное пространство.
Курт подал ему шляпу.
⁃ Слушай, пожалуйста, береги себя. Мне не нравятся дела, в которые втягивает тебя Осборн, честно скажу.
Широкая ладонь аккуратно сжала тонкую кисть единственной руки Курта.
⁃ Да не волнуйся ты так. Это все детские забавы. Давай. Увидимся на неделе? Я загляну к тебе в лабораторию. О, и напиши мне, если вдруг у тебя действительно разыграется мигрень.
В кармане Отто снова завибрировал телефон.
Коннорс слышал, как Октавиус кричит в трубку, тяжело топая по ступеням.
Наконец внизу хлопнула входная дверь.
⁃ Чертов идиот!
Курт постоял с минуту, потом сбросил пакеты с едой на пол и опустился на стул, закрыв лицо рукой.
- Какой же я кретин.