Work Text:
Иногда так хочется просто лежать и смотреть в небо. Облака плывут, образуют разные формы, закрывают собой палящее августовское солнце. Глаза переодически сонно закрываются и наступает дрёма.
Мальчик переворачивается набок, медленно открывая глаза. Под ним зелёная трава, щекочущая оголённые щиколотки и предплечья, перед ним — алого цвета море с блестящими завитками волн.
Такие моменты помогали отпустить тяжёлые мысли, давали наслаждение чем-то мимолётным, лёгким и приятным. Фантазии уходили далеко-далеко, позволяя расслабиться.
На губах залегла лёгкая ухмылка. Он думал о мире, где нет его, нет ангелов, нет Nerv и Евангелионов; о мире, где не было «второго удара», но были счастливые люди и рассказы о синем море. Каково было бы им? Они тоже были бы несчастны. Почему? Потому что войны, болезни и злые люди были бы и там.
Вдруг над ним резко возвышается тень и мысль теряется. Мальчик снова переворачивается на спину и распахивает глаза.
Ему в лицо с лёгкой улыбкой смотрит друг, серебристые волосы его вьются и путаются на ветру, образуя немного растрёпанную причёску.
— О чём ты думаешь, Синдзи-кун? – друг садится рядом, на траву, опираясь локтями о землю.
Синдзи долго смотрит в его красные радужки глаз, решая, что сказать.
— Я думал о мире, где нас не было бы.
— Тебя радуют мысли об этом? Ты улыбался. – он вглядывается в плавно проплывающее облако.
— Не знаю.
— Разве мир, где нет тебя, был бы лучше?
— Откуда мне знать, Каору-кун? Я бы никогда не узнал, потому что меня там не было бы. Нет смысла говорить об этом. — Синдзи садится по-турецки так, чтобы видеть все действия друга, и опускает руки себе на колени.
Ветер становится сильнее, и облако, за которым следил Каору, уплывает из их поля зрения. Трава, немного примятая под весом их тел, колышется.
— Тогда давай поговорим о том, что имеет смысл. – Он долго думал о том, чтобы сказать другу об этом. – Я давно хотел поцеловать тебя, Синдзи-кун. Каору переводит взгляд с неба на покрасневшее лицо друга.
— Это тоже не имеет никакого смысла. Ты не можешь меня целовать.
— Почему?
— Парень не может целовать другого парня. Это неправильно.
— Лилин такие странные. Вы сами придумываете для себя правила, боитесь их нарушить, но сами же понимаете, что они не имеют ценности. – он раздраженно сводит тонкие брови к переносице, отводя взгляд от Синдзи.
Сам же Синдзи внимательно наблюдает за эмоциями, которые отражаются на лице друга. Он явно не понимает, почему нельзя нарушать это «правило», но вдруг он резко поворачивает голову, снова глядя Икари в глаза. В его выражении нет и доли того раздражения, что было только секунду назад. Он так же внезапно заговорил:
— Ты боишься?
— Что? Нет, не боюсь. С тобой я чувствую безопасность.
— Тогда поцелуй меня.
Синдзи снова краснеет, что-то внутри него сжимается, но он ёрзает, немного подвигаясь к Каору, пока тот шумно выдыхает, ухмыляясь. Икари наклоняется и тянется к другу, положив руку ему на колено. Каору отрывает правую руку от земли и тянется ладонью к его щеке. Их губы встречаются на пять секунд, и Синдзи отворачивается, смущаясь. Ладонь Нагисы всё ещё лежит на его щеке.
Он поворачивает его лицо обратно к себе и тихо говорит:
— Давай ходить сюда вместе чаще.