Work Text:
— чэнле, что случилось? –ли младший закрывает за китайцем дверь и не перестает с волнением осматривать его. сегодня рано утром младший звонил ему с просьбой встретиться и поговорить, что очень насторожило ли. — зачем тебе надо было срочно встретиться? — тут к донхёку подбегает маленькая дочка и тянет за рукав теплого вязаного кардигана со словами «папочка, когда мы уже пойдем?», ли легко подкидывает девочку на руки и отвечает, что скоро они пойдут гулять, а затем опять обращает своё внимание на друга. — леле, может ты уже расскажешь что случилось? не пугай меня, пожалуйста.
чжон трясущимися руками расстёгивает свою сумку и достает оттуда три тест-полоски в пластмассовых корпусах, молча протягивает их донхёку. тот недоумевающе смотрит, но из рук все равно забирает. девочка на его руках тоже внимательно смотрит на полоски в руках папы, ничего не понимая.
— даже не знаю поздравлять тебя или нет, — медленно проговаривает хёк и со сведенными к переносице бровями смотрит на чэнле. — джисон, так я понимаю, не знает, да? — в ответ он получает еле заметный кивок.
— хён, я не знаю что мне делать, — чэнле наконец поднимет свои красные глаза на старшего, — мы с джисоном даже не затрагивали тему детей и семьи… мне так страшно, — голос младшего начинает дрожать, глаза начинают блестеть от подступающих слёз.
— для начала тебе надо успокоиться, — хёк спускает дочку с рук и просит сходить за отцом в другую комнату и продолжает, когда девочка скрывается в дальней комнате. — сейчас мы едем с тобой ко врачу и сдаём анализы, хорошо? — из комнаты выходит слегка растрёпанный марк с маленьким мальчиком на руках, который полностью одет и готов идти на прогулку.
— о, привет, чэнле, — марк улыбается и машет детской ручкой младшему, одновременно бубня что-то милое ребенку на руках. — что-то произошло? вы выглядите очень взволнованными, — способность марка читать атмосферу и настроение людей никогда его не подводила, поэтому он наверное так хорошо живёт с донхёком, у которого не самый простой характер.
— сейчас ты везёшь нас к омегологу, — ставит перед фактом ли младший, тон его не терпит возражений.
— что? — брови марка взлетают вверх, делая его глаза ещё больше. — ты?.. что?.. опять? — марк смотрит на своего мужа с каким-то волнением-ужасом в глазах, ребенок в его руках что-то не громко лепечет на одному ему понятном языке.
— да не я! — восклицает хёк. — вот этот молодой человек, — и кивает головой в сторону бледного (хотя куда уже) чжона.
брови марка взмывают ещё выше, чем были до этого, — лучше ничего не говори, милый, — хёк прерывает чужие попытки вымолвить хоть слово и прикрывает рот любимого рукой, — лучше молчи, пока ты чего-нибудь лишнего не сказал, окей? — в ответ он получает послушный кивок мужа. — окей, ладно, вы спускайтесь пока к машине, а я хани сейчас соберу и выйду к вам.
***
всю дорогу до омежьего отделения взрослые молчали, лишь маленькая хани не реагируя на молчание всю дорогу болтала без умолку, пела любимые песенки, которые она выучила в детском саду, а самый маленький ли что-то бубнил на своем языке и размахивал маленькими ручками как будто что-то объяснял.
отстёгивая ремень безопасности, донхек первым нарушает тишину, когда автомобиль останавливается возле здания больницы.
— марк, езжай пока с детьми в парк, я тебе потом позвоню как мы закончим, — он наклоняется и легко целует своего мужа в губы. — надеюсь, что ты не потеряешь наших детей, — старший ли хочет было уже возразить, но не успевает, — всё, пока.
они с чэнле выходят из машины и направляются в новенькое, красивенькое здание омежьего отделения.
на все про все у них уходит несколько часов.
итог один. беременность. 8 неделя.
они сидят в кабинете у врача и донхёк, стоящий рядом, видит как лицо чэнле теряет все краски, когда ему объявляют результаты обследования.
— вам плохо? — перемена не скрывается от глаз внимательного врача. он тут же встаёт из-за своего рабочего места и наливает воду в прозрачный стакан, быстро отдавая его в руки побледневшему омеге.
чэнле залпом выпивает весь стакан и трясущимися руками ставит на стол, встаёт и выбегает из кабинета. как будто здесь его и не было. донхёк даже не сразу понимает что случилось.
поблагодарив врача, ли срывается с места и пытается догнать чжона, который уже успел выбежать через прозрачные раздвижные двери на улицу.
откуда столько сил и энергии в человеке, который минуту назад чуть ли не потерял сознание в кабинете, а сейчас бегает свободно по лестницам?
— чэнле! — в ответ получает только игнорирование со стороны младшего. приходится переходить на бег. — чжон чэнле, чёрт возьми, стой! — хёк успевает схватить китайца за рукав ветровки, дёргая на себя, тем самым наконец останавливая.
внезапно сильный ветер поднимает вихри пыли, ли зажмуривается от неприятного ощущения песка в глазах. промаргивается пару раз, а когда картинка полностью восстанавливается, то он видит дорожки слез на чужом лице. чэнле плачет, нос красный, а капилляры в глазах полопались.
хёк впервые видит слёзы младшего, тот никогда не плакал. по крайней мере на людях.
— чэнле, — старший омега действуя какому-то внутреннему чувству, притягивает младшего к себе. утыкает чужую макушку себе в плечо, когда рыдания усиливаются. шепчет успокаивающие слова нежно, как будто маленькому ребенку, что проснулся среди ночи от жуткого кошмара. целует в волосы, поглаживает спину. чэнле хватается за одежду на чужой спине так отчаянно.
когда рыдания на его плече затихают, хёк аккуратно отцепляет от себя омегу и смотрит на лицо напротив — опухшее, покрасневшее и зареванное. утирает соленые дорожки с мягких щек и поправляет взлохмаченные черные волосы, неаккуратно прилипшие ко лбу.
— сейчас ты успокаиваешься, мы вызваниваем марка, едем к нам домой и думаем что делать дальше, хорошо? ты согласен? — донхёк дожидается кивка и достает свой телефон из заднего кармана джинс, набирает номер марка.
на телефон отвечают так быстро, что можно подумать о том, что минхён все это время держал телефон на готове.
за время ожидания чэнле перестает икать и пускать одинокие, тихие слезинки. его спокойствие такое хрупкое. теперь он сидит рядом с донхёком, на чьем плече покоится его голова и теребит рукав ветровки, тишина и кто-то рядом — это все, что ему сейчас нужно.
машина приезжает через 30 минут, и омеги усаживаются в серенький семейный автомобиль.
дети, набесившись в парке с отцом, сейчас мирно сопят, пуская слюнки.
марк рассказывает что-то тихо донхёку, омега что-то отвечает, иногда хихикает и улыбается.
чжон переводит взгляд с перешептывающейся пары на их сладко спящих детей.
раньше он даже не задумывался что мог бы родить ребенка, а затем его воспитать. точнее не он, а они с джисоном. они совсем как-то не задумывались о беременности, детях, воспитании.
они всегда защищались. чэнле пил противозачаточные и они пользовались презервативами, если чжон вдруг забывал принять таблетку. в этот раз так и было, но они использовали контрацепцию. что пошло не так? странно осознавать, что внутри него уже зародилась жизнь, которую, хоть и случайно, но создали они с джисоном. будущий человек, который немного возьмёт от них и станет полноценной личностью, человек, которого они будут любить просто за то, что он есть, за то, что он их. они посвятят ему, этому будущему человеку, всю свою жизнь и будут бояться за неё больше, чем за свою собственную. эти мысли одновременно будоражат его и наводят неимоверный страх. он, впрочем, не против детей, но всё это пугает. так же как и пугают все грандиозные вещи, которые ты делаешь впервые. и ещё он не знает какой ответ даст джисон, и он совсем не хочет рассматривать тот сценарий развития событий, где пак отказывается от ребенка и от него, собирает вещи и громко хлопает дверью напоследок. от этих мыслей его начинает мутить.
может не говорить джисону, а сделать аборт, пока не поздно? нет, лучше сначала поговорить с альфой, а потом принимать решения. всё-таки они оба виноваты в произошедшем.
но что он ему скажет и как? почему так сложно сказать об этом?
чэнле никогда не понимал почему в фильмах всегда строится драма и трагедия по поводу сообщения новостей о беременности. а сейчас вот понял.
за потоком непрекращающихся мыслей чэнле не замечает как они доезжают до дома семьи ли.
***
когда дети помыты, накормлены и уложены спать, а ароматный травяной чай ('марк, я знаю, что он беременный, это просто успокаивающий чай и эти травы абсолютно точно безопасны для здоровья малыша и омеги! я сам это пил, чтобы не закопать тебя где-нибудь под ближайшим кустом, потому что ты принес мне не то мороженое.') на кухне уже разлит по обычным белым чашкам, все трое сидят в тишине и никто не осмеливается начать разговор о дальнейших действиях.
— что ты собираешься делать дальше? — марк первый за долгое время нарушает тишину, отхлебывая чай, и заслуживает в свою сторону осуждающий взгляд от мужа. — что? — обращённое к донхёку.
— я не знаю. думаю, что надо сказать джисону для начала, а затем решать.
— это будет правильно по отношению к джисону, — единственный альфа на кухне кивает и внимательно смотрит на опущенную макушку чэнле, а потом хмыкает, как будто в голове всплыла забавная история, — я помню как донхёк мне сказал о своей первой беременности, — он переводит взгляд с темной макушки чжона на хёка, сидящего совсем рядом. тот морщится от воспоминаний и изрекает страдальчески «ооо, марк, ну не надо», — мы сидели так же на кухне, спокойно ужинали, ничего необычного, а потом он убирает свою посуду в раковину, оборачивается и говорит «я беременный», я тогда подавился куском мяса и чуть не помер, а он ускакал в нашу спальню и заперся там, — марк заправляет выпавшую темно-шоколадную прядь волос за ухо мужа, улыбаясь нахлынувшим воспоминаниям, — я целый час долбился в дверь и молил его выйти, а он все отнекивался. когда он всё-таки насмелился открыть дверь, то был весь зареванный и распухший, но все такой же милый, — младший ли тут же морщит свой нос-пуговку от слащавости последних слов и стонет, утыкаясь в свои ладони, скрывая проступившую краску на щеках.
чэнле поднимает свою голову от рассматривания светло-янтарной жидкости в своей кружке на пару перед собой. в глазах марка все так же читается безграничная любовь к донхёку, как и в их студенческие годы, сейчас они женатая пара, работают и воспитывают двоих прекрасных детей. в улыбках и игривых искорках в глазах донхёка читается все то же самое. любовь. нежность. обожание. это навсегда, думает чэнле и впервые за вечер на его бледном лице появляется улыбка. слабая, но все же улыбка.
— наконец-то ты улыбнулся, — выдыхает хёк и в этом выдохе чувствуется облегчение.
— спасибо вам, — донхёк не удерживается на месте и с глупыми наимилейшими звуками лезет с объятиями к младшему омеге, утыкая чужую голову к себе в живот.
— папочка, я тоже хочу обнимашки! — проснувшаяся малышка хани подбегает к обнимающимся омегам и хватается за ногу своего папы. тот незамедлительно подхватывает дочь на руки, смачно целуя в теплую от сна щёчку. марк на все это смотрит с теплой отцовской улыбкой.
образовавшуюся идиллию разрушает рингтон телефона чэнле. очевидно будет звонить джисон. скорее всего в студии он уже закончил, да и занятия с детьми тоже уже провел.
чжон напрягается и сверлит взглядом дисплей смартфона с нелепой фотографией джисона, все не решаясь ответить. донхёк вырывает из чужих ладоней телефон и проводит по зелёному значку, отвечая на звонок. чэнле не сразу соображает что случилось, а тем временем хёк уже общается с джисоном.
— да, это донхёк, джисон, — голос хёка не выдает ничего странного, все такой же жизнерадостный тон, как обычно. — да, он у нас. да не беспокойся ты так! марк отвезёт его домой, все хорошо, нет, уже собирается домой, да, все, пока, — хёк обратно возвращает отобранный телефон и дарит поддерживающий взгляд младшему, мягко сжимая оба плеча чжона. — всё. будет. хорошо.
— а если нет, то ты в любой момент можешь прийти к нам, — марк встаёт рядом с мужем и чмокает того в висок, а затем и свою дочь в темную растрепавшуюся после сна макушку, темные волосы девочки вьются так же как и у папы-омеги, — если что, то донхёк разберётся с младшим, — ли получает тычок острым локтем прямо меж ребер от любимого мужа и улыбку, говорящую о многом. — и я люблю тебя, хёк.
***
— ну, — минхён останавливает машину возле многоквартирного дома, где живут младшие и собирается с мыслями, — удачи тебе и если что звони, я сразу же за тобой приеду, хорошо? — чэнле кивает, благодарит и прощается с альфой, выходя из автомобиля, мягко брякает дверцей и направляется к своему дому.
стоя перед дверьми их общей с джисоном квартиры, он все не решается туда зайти. как будто чувствуя, что за дверью стоит чэнле, джисон открывает дверь с обеспокоенным выражением лица.
— чэнле, ты чего не заходишь? — берет за руку омегу и тянет его в теплую квартиру, помогает снять верхнюю одежду и убирает в шкаф. — что-то случилось? ты мне даже не написал, что ушел к марк-хёну и донхёк-хёну.
чэнле как в прострации — ничего толком не слышит и не видит. его полностью поглотили переживания и противная тревога, ноющая где-то в грудной клетке.
— чэнле?
собственное имя как будто выдергивает его из-под толщи воды и он наконец обращает свое внимание на альфу перед собой.
— прости, что ты сказал?
джисон хмурится непонимающе. чувствует, что с чжоном что-то не так, но понять не может что. они обычно разговаривали и решали все проблемы вместе. они договаривались об этом — сразу обсуждать все проблемы, вопросы и недоразумения. но что сейчас видит пак? у чэнле явно возникли какие-то проблемы, но он упрямо продолжает молчать, ведёт себя не так как обычно. это напрягает джисона и волнует.
— давай поговорим? я ведь вижу, что что-то случилось. — джисон бережно берет в руки в свои большие ладони и уводит их в небольшую гостиную, сажая чэнле на низкий диванчик, а сам приземляется у того в ногах, пытаясь заглянуть в темные глаза напротив. чэнле же напротив отводит свои, наверняка заплаканные, красные глаза. — ты плакал? — удивлённо спрашивает младший, замечая изменения. захватывает в плен чужое лицо и приближается, рассматривая, убеждается в своих догадках. ласкает большими пальцами щеки, как будто вытирая дорожки от слёз. — что произошло? почему ты плакал? это из-за меня? я что-то сделал?
чэнле не отвечает ни на один вопрос. слёзы опять заполняют глаза, размывая картинку и он тянется за объятиями к альфе, утыкается носом в оголённую теплую шею. так много за день он не плакал даже когда был маленьким. а что происходит сейчас он вообще не понимает.
джисон обнимает омегу в ответ, совершенно теряясь в догадках странного поведения своего парня. целует куда-то в ухо и шепчет успокаивающие слова, выпуская феромоны, которые успокаивают омегу.
— -нный, — произнесенные с таким трудом слова теряются во всхлипах и ткани толстовки джисона.
— что? малыш, я плохо расслышал, — пак пытается отодвинуться, но хватка вокруг его шеи становится ещё сильнее.
— я беременный, джисон, — чэнле зажмуривается, ожидая всего самого плохого. сердце кажется останавливается вместе с попытками альфы отодрать от себя чжона.
— чэнле, — голос джисона становится настолько глубоким и серьезным, что это пугает чжона. феромоны в воздухе тоже разом тяжелеют, — посмотри на меня.
— не хочу, — шепчет старший, продолжая крепко хвататься за шею пака, пока по его ребрам не проходят чужие длинные пальцы. он отцепляется, дергаясь от неприятного чувства щекотки. чжон никогда не любил этот подлый трюк.
пак хватает чужое лицо в свои большие ладони и быстро целует, больше даже стукаясь губами об губы. но потом ворует у того несколько нежных поцелуев-бабочек.
— я знаю.
— что?
— я знаю, что ты в положении, чжон чэнле. а я уж было подумал, что случилось что-то страшное, ты меня напугал.
данный факт обухом бьёт по голове. в смысле он знает? как он мог знать, если сам чэнле только сегодня утром узнал?
— как ты узнал? ведь я только сегодня сам об этом узнал. это донхёк-хён? он тебе сказал?
— нет, донхёк-хён здесь не причем, — джисон подавляет глупую улыбку и продолжает, — я практически с самого начала понял твое положение. запах твой и привычки сменились, ты и так любишь поспать, а тут вообще засыпал на ходу, по телефону я пожаловался на это твоей маме, когда госпожа чжон звонила и она подтолкнула меня на мысль о твоём положении тем, что сказала что тоже много спала, когда была беременная тобой, что-то вроде защитного механизма у беременных, — но тут же грустнеет, — прости, это моя вина, надо было быть аккуратнее.
— нет! — джисон дёргается от неожиданности. — раз уж на то пошло, то мы оба виноваты. в этом нет только твоей вины, джисон, — чэнле берет руки пака в свои, переплетая пальцы, — и ты меня прости, я очень перепугался, когда узнал.
— за что мне тебя прощать, дурашка? — альфа целует чужие ладони нежно и прикладывает одну к своей щеке.
— мое поведение было отвратительным, только сейчас это понимаю, — чжон строит смешную гримасу отвращения. такое привычное поведение разряжает атмосферу и остатки тревожности падают с плеч, оставляя места безмятежной спокойности, — если ты знаешь о моем положении, то…
выражение лица джисона меняется и он вскакивает, убегая куда-то вглубь из квартиры. возвращается с каким-то смущённым выражением лица и руками за спиной.
— об этом, кстати, — альфа возвращается на то место откуда он сбежал, доставая из-за спины руки с маленькой бархатной коробочкой — это не так романтично как я хотел сделать, но, — глаза джисона сверкают уверенностью и с этим взглядом он смотрит во влажные глаза напротив, открывает крышечку, где сверкают два маленьких золотых обруча, — чжон чэнле, выходи за меня и, да, я хочу этого ребенка от тебя, — неловко заканчивает пак и поджимает губы, нервно ожидая ответа.
омега опять чувствует подступающие слёзы и это неимоверно начинает его раздражать. сколько можно плакать за сегодня?
но пусть это и не романтично, как думает пак, для чэнле это самое романтичное предложение.
омега бросается с крепкими объятиями на джисона и всхлипывает, яростно кивая.
— да, джисон, да, я согласен.
пак крепко обнимает в ответ, облегчённо выдыхает и целует в теплую, приятно пахнущую шею. аромат зелёного яблока и свежей травы смешивается ещё с каким-то еле выраженным запахом. джисон пока не может понять что это за нотки.
они расцепляют объятия и альфа достает кольцо из бардового цвета коробочки, из-за нервов роняет его на пол, что вызывает у чэнле смешок.
когда кольцо надёжно находится в руках джисона и не собирается никуда укатываться, пак берет чужую мягкую ладонь в свою и аккуратно, как будто может сделать больно этим действием, надевает золотое кольцо на безымянный палец чжона, а затем целует место, где находится кольцо и прикладывается теплой щекой к руке.
пак подаёт старшему коробку с оставшимися кольцом чуть большего размера и омега вытаскивает из мягкой обивки коробочки колечко, надевая его на свободную руку альфы.
— теперь ты от меня никуда не денешься, пак джисон, — чэнле прислоняется лбом к лбу джисона и улыбается ярко.
теперь все пережитые за день тревоги кажутся чем-то абсурдным и невозможным. сейчас на душе так легко, что хочется смеяться.
— это ты от меня никуда не денешься, пак чэнле, — джисон втягивает омегу в глубокий поцелуй, обхватывая своими ручищами лицо чжона, а когда воздух заканчивается и они отстраняется друг от друга с характерным чмоком, джисон утыкается носом в живот чжона и чмокает ещё совсем плоский живот через слои одежды. — а ты кого хочешь — мальчика или девочку? может двоих? а представь если их там двое? — пак отстраняется с удивлённым ахом от собственных мыслей и смотрит на смеющегося омегу. — ты чего смеёшься? я тебе тут серьезные вопросы задаю, а ты!
— пак джисон, мне все равно кто это будет и сколько их будет, — чэнле чмокает чужие надутые губы и укладывает растрепавшиеся волосы, — если это будут наши дети, то я буду их любить любыми.
пак расцветает в ответной улыбке, переплетая пальцы с чужими и тонет, тонет, тонет в своих чувствах. они с новой силой разрастаются у него в груди, оплетая плотной лианой его ребра. кажется, он никогда не сможет разлюбить этого прекрасного, солнечного человека. он благодарен судьбе (или что там бывает ещё?) за появление этого человека в его жизни. а совсем скоро ещё одного (или может быть всё-таки двоих?) маленького человечка. он уверен, что они вместе совсем справятся.