Work Text:
Первый пролет, второй, третий... Поворот в пустом коридоре — свет выключен, так что идти приходится почти на ощупь. Железные цифры на дверях кабинетов практически не видны, но Эрик и без них помнит, где находится нужная ему комната. Этот этаж он знает наизусть.
В кабинете темно и пусто. Впрочем, во всем корпусе сейчас никого нет — все шинигами сейчас в главном здании, в большом, украшенном для праздника зале. Боги Смерти со странным энтузиазмом отмечают все человеческие праздники. Как говорил один из самых старых жнецов, молодежь просто пытается разбавить серость и однообразность своего существования яркими красками. Эрик не совсем понимал, что имелось ввиду под словом "молодежь" — по его наблюдениям, чем старше были жнецы, тем с большей охотой они готовились к корпоративам, вечеринкам... да даже к субботникам, выпадавшим на весну и осень, на которые все сотрудники приходили не в строгих черных костюмах, а в обычной повседневной одежде.
Эрик чуть приоткрыл окно и зажег сигарету. Отсюда не было видно зала, где проходил праздник и главное здание казалось заброшенным и старым, с темными провалами окон и с давно покинутыми широкими коридорами. Хотя нет — в квадратном пятиэтажном строении, отдельно стоявшем посреди двора в паре комнат горел свет. Эрик хмыкнул — в построенном несколько лет назад корпусе располагались лаборатории. Некоторые ученые поселились бы там, если бы им дали такую возможность. Химики и биологи сбегали со всех праздников, возвращаясь к незаконченным опытам и незаполненным документам, и окна их корпуса не горели только в рождественскую ночь — потому что Уильям сам запер все кабинеты и отобрал ключи у всех сотрудников научного отдела.
Внезапно раздалось несколько хлопков и небо раскрасилось разноцветными огнями. Внизу, в аллее, ведущей к входу в их корпус, можно было разглядеть фигуры шинигами, запускавших фейерверки; их смех долетал даже сюда. На скамейке, под припорошенными снегом деревьями, сидела парочка стажеров, прижавшись друг к другу; у девушки в руках был букет каких-то цветов. Глядя на них, Эрик почувствовал небольшой укол зависти. Насколько все проще, когда тебе нравятся девушки, а не... Слингби мотнул головой, отгоняя образ собственного стажера.
Мальчишка появился в Департаменте год назад и его наставником назначили Эрика. Это был первый раз, когда Слингби дали ученика и, возможно, он слишком привязался к Алану Хамфризу. Изящный, немного стеснительный, но с твердым, иногда упрямым взглядом... Алан долго привыкал не называть Эрика "мистером Слингби", очень осторожно подпуская его к себе, как маленький дикий зверек, настороженно следящий за наставником из дальнего угла клетки. Алан учился доверять кому-то, кроме себя самого, не зная, что тому же самому одновременно с ним учился и Эрик. Слингби не помнил, когда это доверие — сначала шаткое, потом быстро окрепшее — превратилось во что-то другое. Когда же он осознал это, ему стало страшно. Шинигами давалась долгая жизнь и он не хотел портить ее Алану. Мальчик окончит стажировку через пару месяцев, может, переведется в другой отдел... Встретит кого-нибудь и они станут такой же парой, как те юноша и девушка, сидящие на лавочке под искрящимся от фейерверков зимним небом...
Скрип двери резко выдернул жнеца из размышлений. Обернувшись, он увидел темный силуэт у входа; наставнику понадобилось меньше секунды, чтобы узнать своего стажера.
— Эрик? — спросил Алан, выходя на попадавший в окно свет фонарей. — Я знал, что найду тебя здесь. Почему ты ушел с праздника?
Слингби пожал плечами.
— Там скучно. Каждый год одно и то же — все танцуют, пьют, дарят подарки, а потом расползаются по темным углам Департамента. Мне иногда кажется, что я до сих пор учусь в Академии.
Алан усмехнулся и тоже уставился в окно, разглядывая разноцветные всполохи над крышами корпусов.
— А что ты тут делаешь? — спросил Эрик, нарушая возникшую паузу. Алан судорожно вздохнул, словно собираясь с силами и, не глядя в глаза наставку, протянул ему коробку, завернутую в подарочную бумагу.
— Я хотел сделать тебе подарок.
Несколько секунд Эрик потрясенно смотрел на сверток, потом перевел взгляд на Алана. Стажер сунул подарок в руки и наставнику, наблюдая за тем, как осторожно тот снимает бумагу и разглядывает золотистую жестяную коробочку*.
— Конфеты? — удивленно спросил Эрик. Алан снова отвернулся к окну.
— Знаешь, в Японии есть одна замечательная традиция... — смущенно пояснил он. — Там принято на четырнадцатое февраля дарить любимому шоколад. Вот и я подумал — может, мне тоже стоит сделать тебе такой подарок...
Эрик почувствовал, как радость смешивается со смущением и от них щеки заливает краска, а на лице расползается глупая улыбка. Мальчик, наверное, сам не понимает, какую гору он скинул с плеч своего наставника, сделав этот первый шаг. Эрик чувствовал себя почти счастливым. И это почти легко было исправить.
— ...я пойму, если ты мне откажешь, — тем временем продолжал Алан, не глядя на него. — Мы тогда сделаем вид, что ниче...
Эрик не стал дальше слушать заготовленную речь, притянул к себе стажера и поцеловал его. Удивление в глазах юноши тут же сменилось радостью, и он ответил на поцелуй. Пальцы стажера потянулись к галстуку Эрика, но тот перехватил их.
— Не здесь, — тихо произнес наставник. Алан кивнул и они телепортировались.
Несколько секунд в комнате было тихо. Затем под столом раздалось шуршание и из-под него появилась фигура, чьи длинные волосы отливали красным даже в тусклом свете уличных фонарей.
— Вот так всегда — на самом интересном месте! — разочарованно протянул Грелль, поправляя немного съехавший шарф на шее и одергивая расстегнутую рубашку. — Зато как замечательно получилось! Они наконец-то признались друг другу. Да еще в такой день! Это так романтично, правда, Уилли?
Начальник отдела вылез, наконец, из под стола и подошел к окну.
— Мистер Сатклифф, напомните мне, пожалуйста, в следующий раз отобрать ключи у всех сотрудников отдела, — произнес Уильям, закрывая форточку.