Chapter Text
Оконное стекло в крапинку от капель весеннего дождя. У Тэхена в руках горячий американо в термокружке. За дверьми кабинета монотонный гул: работающие лампы дневного света, шаркающие шаги больных и торопливые - персонала. Тэхен немигающим взглядом смотрит в окно, указательный и большой палец правой руки перетирает страницу учебника по неотложной хирургии.
Напиток отдает горечью на языке и обжигает чувствительный кончик. Тэхен вздрагивает, когда дверь в ординаторскую распахивается настежь, и Юнги влетает разъяренным тайфуном. Бросает на стол папку с историями болезней, срывает халат с плеч, оставаясь в насыщенно-зеленом хирургическом костюме, и мечется из стороны в сторону.
Тэхен моргает. Мин Юнги никогда не расходовал столько энергии за раз.
— Ты не поверишь, — говорит Юнги. — Сраный мудак, — продолжает он, и Тэхен немного поворачивается корпусом к коллеге. — Сократить отделение скорой помощи. Как тебе, а?
— Что это значит? — глухо спрашивает Тэхен, откашливаясь в сторону, чтобы голос не звучал так хрипло.
— Это значит, что штат сокращают вполовину, часть отделения отходит в платные услуги. Я собираюсь умертвить этого ублюдка Ким Сокджина. Серьезно, если ничего не смыслишь в медицине, какого черта суешь свой нос? Как будто у нас так мало работы. Только представь, что будет, когда работать останемся только мы с тобой.
Тэхен поджимает губы, растерянно смотря на раскрытый учебник на теме огнестрельных ранений брюшной полости, и не знает что сказать. Слухи о сокращении ходили давно, но кто мог подумать, что все случится так быстро?
Ким Сокджин — сын главы корпорации «Kim Industries», которая является основным спонсором и соучредителем их больницы. И именно ему взбрело в голову озвучить мысль, что на учреждение, обеспечивающее здоровье их работников, уходит слишком много средств.
Юнги последние две недели только и делал, что придумывал потрясающие и безумные идеи, как быстрее покончить со «смазливым папенькиным щенком». Тэхен тоже переживал за свое положение, и дальнейшую работу, но не выражал эмоции так явно и открыто.
Даже несмотря на то, что их, скорее всего, потеснят, обычные люди нуждаться в их помощи не перестанут, скорее наоборот. Это значит, что придется работать в два, а то и три раза усерднее и внимательнее. И это все, о чем Тэхен должен был думать. Но не думал.
Ранним утром его телефон засветился новым сообщением с текстом «Сегодня».
Не несущий никакой информационной нагрузки текст, посланный с одноразового мобильника, заставил Тэхена испытать что-то сродни панической атаки, не вставая с кровати.
Тэхен почти перестал ждать его. Тэхен погрузился в работу и позже даже познакомился с потрясающим добрым и милым Чон Хосоком — детским хирургом с третьего этажа. Сходил с ним на свидание два раза, и один раз позволил поцеловать себя рядом с домом, когда Хосок провожал. Тэхен искренне пытался двинуться дальше, жить дальше, интересоваться чем-то помимо постоянного ожидания и страха, но это «Сегодня» как якорь у его ног. Он — его якорь.
Тэхен знает, что простой текст принесет за собой уничтожающий все на своем пути ураган, а особенно — выстроенную едва-едва заново жизнь Тэхена.
— Доктор Мин, к нам везут пострадавших в ДТП. Подозрение на внутреннее кровотечение, — сообщает медсестра, заглянувшая после коротких трех торопливых стуков в кабинет.
— Вот! — Юнги тычет пальцем в сторону закрывшейся двери, словно Тэхен должен всплеснуть руками, поддакнув «ты как всегда прав!». Но, на самом деле, Юнги действительно прав. И если произойдет сокращение, то размышлять, как сейчас, у Тэхена точно времени не будет. — Это дурдом, — возмущается Мин, надевая халат, и как супермен несется спасать чьи-то жизни, обдавая волной прохладного воздуха с едва ощутимым парфюмом мужчины. — Чего расселся, идем, — бросает он уже в дверях.
И, может быть, поглощенный работой, Тэхен и правда перестанет беспокоиться о том, для кого его собственная работа превыше всего.
❖
— Ты такой задумчивый сегодня, все в порядке? — Хосок накрывает своей теплой рукой пальцы Тэхена, который сжимает тонкую ножку бокала с красным вином. Ким улыбается уголками губ, согласно кивая. — Тяжелый день?
— Как и всегда в скорой помощи, — говорит Тэ, отпивая немного алкоголя и переплетает свои пальцы с чужими. Хосок понимающе хмыкает. — Кроме того, наше отделение собираются сокращать, и я целый день думаю об этом, — рассказывает Тэхен. Ложь. — Возможно, теперь придется работать намного напряженнее, меня очень это беспокоит.
Ложь. Ложь. Вранье.
Все, что беспокоит Тэхена, ощущение взгляда в спину. Горячего, пронизывающего, от которого печет между лопатками. Тэхену хочется обернуться, оглядеться вокруг, он уверен, что найдет того, кто сканирует его, но он продолжает ужинать с Хосоком, словно ничего не происходит.
Словно Тэхен не знает, что Чонгук рядом.
Тэхену кажется, когда они выходят на улицу, а Хосок предлагает проводить, но Тэхен просит вызвать такси, что он чувствует его запах. Тэхена пугает, что он до сих пор его помнит. Тэхен боится открыть глаза, когда Хосок целует его губы нежно и ласково, укладывая ладонь на щеку, гладит большим пальцем скулу. Тэхен боится увидеть чужой взгляд, к которому не готов. Поэтому чужая ласка проходит мимо него.
Даже когда Тэхен приезжает домой, поднимается в лифте и открывает дверь квартиры, он предчувствует, что вот-вот. Сзади, шепотом, губами по коже, сильными руками на талию, только ничего нет. Совсем ничего. Тэхен так и стоит в коридоре перед открытой входной дверью, ожидая.
Только никто не появляется за спиной, даже из-за угла не выходит. И Тэхену начинает казаться, что он вполне себе сошел с ума. Если он не перестанет ждать и везде пытаться увидеть Чонгука — это не значит, что тот появится. Это не работает, Тэхен слишком много раз пытался доказать обратное, но все бестолку.
Тэхен по привычке заказывает пиццу с моцареллой, ставит в холодильник упаковку баночного пива, и стоит на кухне еще несколько минут. На часах почти половина одиннадцатого. «Сегодня» скоро кончится. Тэхен привидением ходит по квартире, пока не приезжает доставщик, не включая нигде свет. Он принимает душ, забирается в кровать, закрывает глаза и слушает тишину.
Гнетущую, тяжелую и такую удушающую, что когда внутри начинает противно ныть, а в глазах пощипывать, Тэхен шумно вздыхает, сует капельки наушников в уши и отворачивается на бок.
Перед тем, как заснуть, Тэхен думает, что завтра он примет предложение Хосока попробовать начать отношения.
На часах «23:26».
❖
От Чонгука всегда пахло железом. Чонгука преследует запах крови, машинного масла, пороха и опасности. Руки Чонгука грубые на ощупь, но прикосновения всегда нежные и аккуратные.
Чонгук одинаково умело обращается с оружием и с Тэхеном. С последним особенно трепетно.
Чонгуку нравится смотреть за тем, как Тэхен спокойно дышит. Чонгуку нравится это умиротворение на его лице, потому что только рядом с ним Чонгук может позволить себе расслабиться. Чонгуку нравится тишина вокруг них, потому что от шума двигателей автомобиля, боевых вертолетов и автоматной очереди он сходит с ума. Чонгуку нравится запах Тэхена. От него чаще всего пахнет больницей, терпким запахом медикаментов и ультрафиолетом, хотя Чонгук не уверен, что свет имеет запах. Домашний Тэхен любит сандаловый гель для душа и шампунь с запахом лимона и зеленого чая. Если можно задохнуться этим запахом, то Чонгук собирается совершить самоубийство.
Чонгук прикасаться к Тэхену боится. Нарушить сон его и эту хрупкую хрустальную тишину боится, но его солдатской выправки не хватает, когда он тянет руку и прикасается подушечкой указательного пальца под нижней губой. Чонгук рисует линии на переносице, по щекам и подбородку, Тэхен забавно морщится, мычит и ворочает головой. Чонгуку кажется, что он Тэхена пачкает своими прикосновениями, но все равно только ближе прижимается, пока не упирается лбом в чужой чуть горячий.
Глубокое дыхание Тэхена прерывается и ресницы дрожат, но он продолжает делать вид, что спит. Это глупо, ребячество, ведь Чонгук замечает и не такие изменения.
— Пожалуйста, скажи, что это просто сон, — хрипит Тэхен, перехватывая чужую руку, сжимая указательный палец в кулаке. Он глубоко вдыхает, но глаза не открывает. Хоть теплое дыхание в его губы реально и совершенно точно настоящий палец во влажной ладони — Тэхен все равно не может поверить. Не может этого быть.
— А ты хочешь? — Чонгук спрашивает шепотом, задевает губы Тэхена своими и, выпутываясь из чужого захвата, укладывает ладонь на щеку.
— Да, — Ким прижимает сверху своей рукой и трется щекой. — Очень хочу.
— Почему? — Чонгук трется кончиком носа о тэхенов из стороны в сторону, вверх-вниз. Кожа на самом кончике, прямо там, где любимая милая родинка, мягкая, нежная, Тэхен дергает носом, вдыхая.
— Сон мне не подвластен, и там я могу тебя отпустить, — Тэхен ведет рукой по чужому предплечью вниз, натыкается на локоть и поднимается вверх к плечу, под короткий рукав футболки. Черной. Тэхен знает, у Чонгука других нет.
На ощупь Тэхену кажется, что Чонгук стал сильнее, увеличился в объемах: его мышцы каменные, но кожа все такая же приятная и желанная.
— Открой глаза, Тэ, — просит Чонгук, заводя руку назад, на шею. — Посмотри на меня. Я так соскучился по тебе.
Тэхен не собирается плакать от избытка чувств, конечно, нет. Просто слышать родной голос, который так сильно пытаешься сделать чужим, почти физически больно. Нет ничего плохого в том, что Тэхен старается не привыкать к нему, старается не ждать и не влюбляться сильнее, чем уже есть.
Нет ничего плохого, потому что Чонгук может исчезнуть по щелчку. Чонгук может пропасть на месяцы, уехать в другую страну, завербоваться в шпионы, отправиться на боевое задание по первому звонку. Чонгук может погибнуть. Чонгук может не вернуться больше никогда.
Тэхен не знает, как его угораздило полюбить спецназовца. Человека, у которого патриотизм за страну стоит выше собственной жизни, не говоря уже о каком-то там Ким Тэхене.
Глаза у Чонгука блестят. Черные, влажные, как расплавленный металл. Тэхен смотрит и задерживает дыхание.
Чонгук живой. Настоящий, прямо перед ним. Взъерошенный, все еще наполовину в форме, лежит рядом с ним, Тэхеном, который думал, что не увидит его больше никогда. Тэхен выдыхает совсем обреченно, когда выпутывается из одеяла и обнимает Чонгука за шею, прижимая к себе так сильно, как никогда раньше. Он стискивает его широкие плечи в своих удушающих объятиях, Чонгук жмется носом в теплый изгиб тэхеновой шеи и обнимает его за пояс.
На часах «23:54»
Тэхен вздрагивает, когда в двери приемного отделения въезжает бригада скорой на каталке. Ручка падает из его рук, когда он видит, как один из докторов качает сердце, сидя верхом на пациенте, а руки другого его коллеги все в крови пытаются нагнетать воздух через Амбу.
— Перестрелка, — бросает один из медиков. — Сейчас еще троих привезут, но этому больше всех досталось. В дороге была остановка. Выходного отверстия нет.
Тэхен кивает без слов и уже мчится к операционной, где все готовится к экстренной операции.
На столе перед ним лежит парень лет двадцати восьми. Бледный как мел, кардиомониторы показывают стремительно падающее давление, и Тэхен не замечает даже Юнги, который позже входит в операционную, когда уже вскрывает грудную клетку скальпелем.
Тэхен боится услышать монотонный писк, но действует четко намеченному плану операции, Юнги не дает растеряться, вовремя подхватывая любые его решения, даже не обмениваясь словами.
— Я не могу найти пулю, — бормочет Тэхен, чувствуя соленую капельку пота над верхней губой под маской. — Выходного нет, она внутри.
— Ищи, — просто говорит Юнги. Голос его звучит холодно и сосредоточенно. Тэхен кивает, заражается хладнокровием Юнги и пробирается дальше через лужи крови. Он бесконечно благодарен, что его ассистентом и практически единственным человеком, которого он может считать больше, чем коллегой по работе, является Мин Юнги. — Сосредоточься и ищи.
У Тэхена под руками бьется чужое сердце, и он просто не может не найти эту чертову пулю. И находит. И пулю, и жизнь чужую, но от того не менее ценную, спасает.
Когда же все кончается, Тэхен выходит из операционной выжатый на максимум. Он не доходит и до угла, опускаясь на пол и стягивая шапочку с головы, протирая ей лицо. Его руки мелко дрожат, хотя до этого он все делал четко и совершенно не отвлекался на такую мелочь как дрожь. Сейчас же Тэхена трясет всего от макушки до пят.
Он не знает, почему так бешено стучит собственное сердце. Может быть, дело в том, что любая экстренная операция, где счет идет на минуты, не должна казаться рутинным мероприятием, и это вполне адекватная реакция организма, но Тэхен не может даже вдохнуть глубоко.
— Ляг! — рявкает Юнги, и Тэхен, едва начинающий приходить в себя, снова дергается в сторону.
— Какого черта! — верещит кто-то. Тэхен слышит звуки борьбы, когда все же собирает себя в кучу и, поднявшись, выходит в холл отделения. — Пусти меня! Айщ, черт возьми, да пусти же ты!
— Я сказал тебе лечь, — снова гремит голос Юнги. Перед Тэхеном поистине комичная картина. Он бы даже усмехнулся, если бы силы остались.
Юнги (не особо атлетического строения мужчина) всеми силами пытался уложить на кровать парня, который старался на одной ноге допрыгать до операционных. Камуфляжные штаны, такие же, как и на парне, которого оперировал Тэхен, на правой ноге алели вытекающей кровью. За распахнутую куртку, с черной футболкой под ней, как раз и держался Юнги, наваливаясь всем своим пятидесяти шестикилограммовым весом на плечи военного.
— У тебя нога прострелена, ты хочешь истечь здесь кровью, что ли?!
— Чонгук? Что с ним? — он хватает Юнги за халат, сжимая пальцы до побеления. — Парень, его первым привезли. Что с ним?
— Ты ляжешь или нет, мать твою?! — Мин отталкивает от себя взвинченного пациента, и тот оседает на кровать, на слабеющих ногах.
— Он жив, — встревает Тэхен. — Мы прооперировали его. Состояние тяжелое, но основная угроза его жизни миновала. Он все равно будет в реанимации, под контролем врачей. А сейчас…как вас зовут?
— Чимин, — на выдохе говорит парень. Тэхен подмечает, что этот Чимин если не ровесник, то возможно даже младше, чем тот, которого Тэ только что оперировал. — Пак Чимин.
— Хорошо, Чимин-ши, а сейчас позвольте доктору осмотреть вас. Вам тоже необходима помощь, — мягко просит Тэхен. Юнги злобно сдувает с глаз чуть влажные пряди волос, распиливая этого сумасшедшего Чимина взглядом, пока надевает медицинские перчатки.
— Ну, теперь соизволите лечь, Чимин-ши? — язвительно спрашивает Юнги, и парень, хмурясь, все-таки ложится на кровать.
— А меня не может осмотреть тот доктор? — спрашивает, глядя исподлобья, Чимин.
— Нет, не может, — отрезает Юнги. Берет ножницы и, не церемонясь, режет штанину. Чимин на грани истерики вопит: «Зачем?!». Юнги берет антисептик и щедро льет прямо на рану, прежде чем добавить почти зловещим садистским голосом. — Я — твой врач, Пак Чимин.
Тэхен уже собирается уйти в комнату отдыха для персонала, когда вдруг вспоминает, что даже не знает имени своего больного.
— Как зовут того парня? — спрашивает он, обернувшись. Чимин отвлекается от своих визгов, смотря на Кима чуть сумасшедшим взглядом.
— Чонгук. Чон Чонгук.
Тэхен сонно моргает, прижимая колени к груди, пока Чонгук с волчьим аппетитом поглощает пиццу кусок за куском, запивая второй банкой пива.
— Господи, как я скучал по этому, — стонет парень с набитым ртом, Тэхен улыбается, укладывая подбородок на сцепленные в замок руки, лежащие на коленках.
— Только по еде? — лукаво улыбнувшись, спрашивает Тэхен, когда Чонгук жадно пьет. Чон посылает ему прищуренный взгляд, что заставляет Тэ улыбнуться довольнее.
— Ты ведь знаешь ответ, — говорит Чонгук, выдохнув и откинувшись на спинку стула, поглаживая плоский обнаженный живот. — Хочешь услышать еще раз? Боже, я объелся.
Тэхену дико и в то же время привычно видеть Чонгука на своей кухне. Чонгука, вышедшего из душа, распаренного и такого расслабленного. А еще сексуального. Очень сексуального. Один, а может и единственный плюс в том, что Чонгук солдат спецназа, он всегда в идеальной форме. И Тэхен с ума сходит по его телу.
— Хочу, — пожимает плечами Тэ. — Я это не так часто слышу. Так что можно и повторить.
Чонгук облизывает губы, пристально всматриваясь в Тэхена. Ему стыдно признать, но он не помнит, какого цвета были волосы у Тэхена полтора месяца назад. Он перекрасился или это тот же цвет? Похудел ли он или наоборот поправился? Чонгук пытается запомнить, впитать его образ в свое сознание, но все, что влезает в голову — это то, что Тэхен измотан.
Его Тэхен очень устал. Может быть, устал из-за работы или устал ждать его, и ко второму варианту Чонгук склоняется больше. Устал бояться, что однажды Чимин или кто-нибудь еще придет и скажет, что его, Чонгука, больше нет. Что он погиб при исполнении и приставлен к награде за смелость и отвагу. Возможно, Тэхен даже получит то письмо, которое Чонгук пишет каждый раз заново, уходя на очередное задание.
— Я скучал по тебе.
Чонгук говорит серьезно, и улыбка с лица Тэхена сползает.
— Я очень сильно скучал по тебе. Каждый чертов день. Пытался вспомнить твою улыбку и твои глаза, и с каждым разом было все труднее. Когда я понял, что забываю твои черты — чуть не сошел с ума.
— Чонгук…
— Я тебя люблю, Тэхен. Я возвращаюсь к тебе каждый раз. И я знаю, как эгоистично просить тебя ждать меня, но, пока ты это делаешь, у меня есть смысл не сдаваться. Я хочу выжить, где бы ни оказался, только потому, что знаю, что ты ждешь меня и очень расстроишься, если я не вернусь.
— Перестань.
— Я не хочу, чтобы ты плакал из-за меня, когда скучаешь. Я не хочу, чтобы ты плакал, если я вдруг погибну.
— Я сказал, замолчи, Чонгук, — Тэхен выпрямился, сжимая руки в кулаки, но Чонгука это не остановило, он продолжал и продолжал свой монолог, а Тэхен сто раз пожалел, что затронул эту тему.
— Я не хочу, чтобы ты так жил, — говорит Гук, прерываясь на минуту, потому что голос вдруг дрожит. — Я хочу, чтобы у тебя были отношения, которых ты заслуживаешь. Я хочу, чтобы ты был окружен любовью постоянно, я хочу, чтобы… чтобы тот парень-доктор был твоим парнем. Настоящим, а не как я, призрачным и висящим на волосок от смерти каждый раз.
— Пожалуйста…- шепчет Тэхен, кусая губу. Он знает. Чонгук знает о Хосоке. — Чонгуки, послушай…
— Но я так сильно люблю тебя, Ким Тэхен. Что мое сердце разрывается от мысли, что кто-то может отобрать тебя у меня. Я такой эгоист, правда?
Тэхен встает со своего стула и седлает бедра Чонгука, обнимая его крепко-крепко. Он утыкается носом в его влажные жесткие волосы и горячо дышит в них, сжимая Чонгука, словно боясь, что тот испарится, просочится сквозь пальцы.
— Мне только ты нужен, ясно? Я буду ждать тебя. Я всегда буду ждать тебя. Так что не смей умирать, Чон Чонгук. Я не ради этого спасал твою жизнь. Не смей меня оставлять.
Чонгук зажмуривает глаза и трется носом о его ключицы и целует в ямку между ними.
На часах «01:36».
Дверь с тихим шорохом отъезжает в сторону, когда Тэхен, вчитываясь в результаты пришедших анализов, входит в палату. Он слышит тихое кряхтенье и, когда поднимает взгляд, то видит, как Чон Чонгук пытается сесть, держась рукой за туго перемотанную бинтами грудь.
— Спокойнее, солдат, — с легкой ухмылкой машет на него Тэхен. — Не надо пытаться вставать. Еще рано.
— Здравствуйте, — хрипит Чонгук. У него сиплый голос, и Тэхен заботливо наливает стакан воды, протягивая пациенту. Тот благодарно кивает, сталкиваясь пальцами с Тэхеном, но совсем не обращает на это внимания, принимаясь жадно пить. Тэхен, к слову, не обращает внимания тоже.
— Меня зовут Ким Тэхен. Я тот доктор, который вас оперировал, — представляется Тэхен. — Я же буду вашим лечащим врачом.
— Чонгук, — говорит Чон, слабо склоняя голову. Тэхен согласно мычит. У него уже есть все личные данные Чон Чонгука, но то, что он решил представиться лично, довольно мило. — Вы спасли мне жизнь?
— Вроде того, — кивает Тэхен. — Пришли ваши анализы…
— Большое спасибо, — говорит он, и Тэ понимающе улыбается. — Скажите, я смогу дальше служить? — спрашивает Чонгук, доктор растерянно смотрит на него. — Со мной не случилось ничего такого, из-за чего я должен оставить службу? Вы ведь меня прооперировали.
— Если пуля рядом с сердцем расценивается вами как «ничего такого», то вы определенно здоровы.
Больше всего Тэхен не любит таких пациентов. Беспечных и глупых. Он уверен, что Чонгук, разреши он ему, тут же подорвался бы и побежал из больницы так, что пятки сверкали бы.
— Вам необходим покой, — вздохнув, продолжает Тэхен. Все-таки он врач. Если пациент неграмотный, это не значит, что на нем надо срываться.
— Как долго? — тут же влезает снова Чонгук.
— Минимум три месяца.
— Я не могу три месяца, у меня…у меня очень серьезная работа, требующая физической подготовки. Мне надо заниматься, и…
— Раз у вас серьезная работа, так может, не надо было ловить пули грудью? — снова не выдерживает Ким. Да что такое? Почему этот мальчишка такой упертый и не понимает элементарного? — Вы перенесли тяжелую операцию, Чонгук-ши. В ваших же интересах поберечься, чтобы не попасть сюда повторно.
Чонгук хмурится. Этот доктор-всезнайка выглядит слишком уж чопорно и надменно.
— Гук!
Тэхен закатывает глаза, слыша уже знакомые повизгивания. Иногда (за те два дня, что этот неугомонный тут находится) ему кажется, что Пак Чимин не умеет спокойно разговаривать.
— Слава богу, Чонгук, ты в порядке? — ловко переставляя костыли, Чимин пересекает палату, бросая веселое «привет, Док». Тэхен искренне подумывает, что взять отпуск не такая уж и плохая идея. Зачем ему защищать кандидатскую, да?
— Да, Чимин-и, все хорошо, — Чонгук улыбается, и его лицо кардинально изменяется. Тэхен даже от неожиданности подвисает. Он что, умеет улыбаться и быть…хорошеньким?
Тэхен вздрагивает от вибрации мобильника в кармане халата. На дисплее высвечивается «Юнги-хен».
— Слушаю, — отвечает Тэхен, поворачиваясь спиной к болтающим ребятам, и не замечая направленного на него пристального взгляда Чонгука.
— Скажи, мой истеричный пациент-спецназовец нигде не пробегал? — устало выдохнув, спрашивает Юнги, и Тэхен слабо усмехается.
— Он рядом, я в палате Чон Чонгука, и он, судя по всему, решил навестить его.
— Так и знал, — фырчит Мин. — У него перевязка, а я должен искать его по всему госпиталю?
— Я передам, чтобы он вернулся в палату, — кивает Тэхен, поглядывая на довольного жизнью Чимина.
— И скажи, если не будет через пять минут, я его простреленную конечность нахрен отрежу.
— Думаю, это лишнее, — смеется Тэхен, оборачиваясь и сталкиваясь с пронзительным взглядом Чонгука. Отчего-то улыбка блекнет на его губах, и он скидывает звонок.
— Чимин-ши, Доктор Мин ищет вас. Вам нужно сделать перевязку, — передает Тэхен. Чимин стонет, закатывая глаза.
— Боже, — морщится Чимин, и Чонгук взглядом спрашивает, в чем дело. — Почему мне не достался такой милый доктор, как вы, Док? — скулит Чимин. — Чонгуки, ты такой везунчик, — Чимин кряхтит, ставя костыли, и снова встает на ноги (точнее одну здоровую). — Ладно, мне лучше поторопиться, иначе он грозился отрезать мне ногу.
— О, так вы в курсе, — усмехается Тэхен. Чимин передергивает плечами и зачесывает волосы назад пятерней.
— Разумеется. Скажите, Док, а разве таких агрессивных врачей можно держать в штате?
— Поспешите, Чимин-ши, — добродушно советует Тэ, на что Чимин слабо улыбается, покидая палату.
— Ты действительно милый, — говорит Чонгук, и Тэхен стопорится. — Особенно, когда улыбаешься.
— Мы перешли на «ты»? — удивляется Тэхен.
— Ты старше? Хочешь, я буду звать тебя хен? — пожимает плечами Чонгук, продолжая разглядывать Тэхена. — Мне двадцать девять.
— Я знаю, — вырывается у Тэхена. Он делает два глубоких вдоха, прежде чем продолжить. — Ваши анализы соответствуют тяжести вашего состояния, Чонгук-ши. Вам назначен курс антибиотиков, чуть позже будет капельница. Пока отдыхайте, если будут какие-то вопросы, можете обратиться к сестре, она позовет меня, — зачитывает Тэхен, словно права подсудимого в зале суда. Тэхен не поднимает глаз, потому что под чужим взглядом внезапно неуютно и некомфортно.
— У меня есть вопрос, — тут же говорит Чонгук, когда Тэхен уже собирался покинуть (сбежать) палату.
— Да, слушаю, — кивает Ким, облизывая губы и все же смотря на Гука.
— Ты встречаешься с кем-нибудь?
Тэхен не видел более убогого флирта в своей жизни ни разу. Убогого, наглого и некачественного заигрывания спецназовца. Может профессия накладывает отпечаток?
— Всего хорошего, Чонгук-ши, — сглотнув вязкую слюну, говорит Тэхен и сбегает из палаты.
Чонгук целует глубоко. Ладонями оглаживает шею, плечи, спину Тэхена, задирает футболку до середины груди и прижимается влажными губами к ней. Тэхен запрокидывает голову, сжимая пальцы в волосах Чонгука чуть сильнее, отчего тот шипит и кусает в ответ сосок, втягивая его в рот.
Тэхен стягивает футболку, отбрасывая ее в сторону (на пол), и Чонгук подается вперед, опрокидывая парня на спину. Чон нависает сверху и замирает, оглядывает родное лицо, пальцами касаясь влажных приоткрытых губ, Тэхен ловит чуть солоноватую подушечку ими и облизывает кончиком языка.
Чонгук крепко вжимается между ног Тэхена. Стягивает домашние шорты с длинных ног и полотенце с себя снимает следом.
— Черт, — выдыхает Тэхен, когда Чонгук обхватывает оба их члена рукой и неторопливо двигает вверх-вниз. — Очень обидишься, если я быстро кончу? — посмеиваясь, спрашивает Тэ, и тут же зажмуривается, хмуря брови, когда Чонгук обводит пальцем головку. — Чонгук…
— Кто еще быстрее, — недовольно бурчит Чонгук, сжимая одеяло над головой Тэхена и кусая собственную губу.
Это неловко и смущает, но у обоих секса не было весь период разлуки, и банальное самоудовлетворение не идет ни в какое сравнение с настоящим горячим телом и реальными мокрыми поцелуями.
Тэхен слышит, как Чонгук стонет его имя, ускоряя движение руки, и выгибается, прижимаясь голой грудью к Чону. Тэхен думает, что просто от его голоса и взгляда мог бы кончить, не говоря уже о прикосновениях к телам друг друга.
Тэхен сжимает коленками бедра Чонгука, напрягается весь и вжимается губами в чужие, пытаясь заглушить громкий стон. Тэхен тянет Чонгука к себе ниже, содрогаясь под ним, Чонгук присоединяется следом.
На часах «2:45».
Юнги подпирает кулаком подбородок и спит. Тэхен изредка бросает на него улыбчивый взгляд. Он как раз просматривает выписные истории, когда в ординаторскую стучат. Стучат, конечно, громко сказано. Пак Чимин просто долбит кулаком пару раз и распахивает дверь настежь. Юнги от испуга чуть не наворачивается с крутящегося кресла.
— Твою мать, — сонно хрипит Мин, потирая глаза указательным и большим пальцем, а потом цепляет на нос очки. — Что ты здесь забыл, Пак Чимин? Я выписал тебя еще на прошлой неделе.
— Я не к тебе, доктор Мин Юнги, хотя представляю, как ты уже успел соскучиться по моему обществу, — колкостью на колкость отвечает Чимин. Юнги вздергивает бровь, бормоча себе под нос «губу закатай».
Чимин в гражданском выглядит еще младше.
— Ты похож на ученика старшей школы, ты в курсе? — говорит Юнги, подходя к кулеру и заваривая себе кофе. — Как тебя в спецназ взяли-то?
— Скажи, Тэхен, как ты работаешь с такой занозой в заднице? — наигранно тяжело вздыхает Чимин и садится в свободное кресло.
— Эта заноза в заднице помог спасти жизнь твоему другу, помнишь? — не отвлекаясь от документов, говорит Тэхен. — Я так понимаю, ты пришел поздравить его с выпиской?
Тэхен не знает, когда они все успели перейти к неформальному общению. Просто Чимин оказался таким настойчивым в своем дружелюбии и обворожил почти весь младший персонал, что даже Тэхен поддался его чарам. Чимин покорил всех. Кроме Юнги. У них с Чимином так и остались отношения сродни кошки с собакой. Ким искренне восхищался профессионализмом старшего коллеги, который умудрился Чимина вылечить и выписать, учитывая, что между ними не было ни одного дружелюбного разговора.
Тэхен тоже не мог похвастаться обменом любезностями с Гуком, но то была другая ситуация.
— Выпьешь со мной кофе?
Во-первых, он продолжал обращаться неформально.
— Мне нравится твоя улыбка.
Продолжал безбожно плохо флиртовать.
— Я готов соблюдать покой все три месяца, если ты будешь рядом.
И продолжал быть бессовестно милым.
— Подожди в холле, я сейчас отдам ему все документы, дам рекомендации и можешь забирать, — просит Тэхен, вставая из-за стола, но Чимин совершенно не реагирует на него. Пак разглядывает Юнги, который, забавно вытянув губы трубочкой, дует на горячий кофе, отчего стекла его очков запотевают, и он хмурится.
Тэхен застает Чонгука, когда тот уже надевает кожанку на плечи, смотря в окно. Маленькая спортивная сумка, со всеми его вещами, которые понадобились в больнице, стоит на кровати.
— Вижу, вы уже собрались, Чонгук-ши.
Чонгук оборачивается, глядя на Тэхена через плечо, а после поворачивается всем корпусом к доктору. Тэхен увлечен сбором документов, которые собирается передать Чону, когда тот подходит ближе и кладет руки на талию Тэ.
— Что…
— Я все равно выписываюсь, — говорит Чонгук, забирая из рук Тэхена папку и откладывая ее на тумбочку. Тэхен растерянно бегает по его лицу взглядом, спотыкаясь о твердый взгляд.
— И что? Это позволяет тебе вести себя так нагло? — Тэхен пытается выбраться, убрать чужие руки с себя, но Чонгук прижимает его ближе.
— Я больше не твой пациент, если дело было в этике…
— Дело не в этике, ты мне не нравишься, Чон Чонгук, — Тэхен тяжело дышит, раздувая ноздри, когда взгляд Чонгука холодеет.
— Не нравлюсь?
— Абсолютно нет, — Тэхен чопорно вскидывает подбородок, за который Чонгук хватается пальцами и тянет к себе, вжимаясь в губы. Чонгук кусает губу, но Тэхен стоически держится, мотает головой из стороны в сторону, пока Чонгук не прижимает его спиной к стене, вжавшись в чужое тело еще сильнее, случайно сорвав с груди бейджик.
— Перестань, — бормочет Тэхен.
— Не перестану, — говорит Чонгук, укладывая руки на щеки и снова целуя. — Зато ты мне нравишься, доктор Ким Тэхен.
Тэхен моргает и отпускает себя. Сжимает в пальцах куртку Чонгука так, что кожа скрипит под его пальцами, приоткрывает рот и вступает в нешуточную борьбу языками. Чонгук выбивает из него тихий стон, который сразу же тонет между губ. Чонгук давит своими бедрами на пах Тэхена, который запускает руку под черную футболку и касается горячей кожи спины.
— Господи, как же я хочу тебя, — бормочет Чонгук в его губы, зацеловывая шею Тэхена, кусаясь и шумно носом втягивая чужой запах. — Тэхен…
Ким запрокидывает голову назад, вжимаясь затылком в стену, пока его шею Чонгук вылизывает так рьяно и жадно, словно собирается сожрать.
— Чонгуки! — дверь в палату распахивается, и счастливый Чимин влетает внутрь. — Поздравляю с выпис… О, извините.
Пак смотрит на взъерошенного (спасибо рукам Тэхена) Чонгука, который все еще не выпускает из своих крепких объятий Тэ.
— Так вы…о, Док, — начинает Чимин, пытаясь подобрать слова, но Чонгук обрывает его на середине.
— Чимин, уйди, — говорит он сипло. Пак кивает раз, два, а потом пятится назад, закрывая за собой дверь.
— Черт! — приходит в себя Тэхен, отталкивая Чонгука, с силой пихая того в грудь. Чонгук стонет болезненное «ай» и хватается за грудь.
Тэхен закусывает взволнованно губу, потому что именно там у Гука рана, но сейчас некогда ему сочувствовать. Сам виноват.
— Выздоравливай…те, Чонгук-ши, — лепечет Тэхен, подбирает упавший бейджик и вылетает из палаты. Чонгук все еще потирая грудь, кусает изнутри щеку, озабоченно глядя вслед сбежавшему. На его губы медленно наползает довольная улыбка. Шанс. У него определенно есть шанс, а Чонгук не привык упускать такие потрясающие возможности.
— Откуда ты знаешь про Хосока? — спрашивает Тэхен, повернув голову и прижавшись щекой к бедру Чонгука, на котором удобно устроился. Чонгук задумчиво перебирал мягкие пряди, опираясь о подушку и прикрыв глаза.
— Увидел сегодня, когда вы выходили из больницы, — не открывая глаз, отвечает Чон. Тэхен ждет еще чего-то, но тот молчит.
— Ты был возле больницы? — вместо этого спрашивает Тэхен, и Чонгук открывает глаза, глядя точно в теплые карие напротив.
— Я ведь написал тебе, — говорит Чонгук, и Тэхен чувствует вину. Чонгук приехал к нему, он собирался провести с ним вечер, но Тэхен сам перекрыл все пути. — Юнги говорил, что у тебя появился ухажер, но я не хотел верить, а потом увидел сам.
— Я не люблю его, — словно оправдываясь, говорит Тэхен, приподнимаясь на локте. — У нас ничего не было.
— Знаю, — кивает Чонгук, мажет большим пальцем по приоткрытым губам и грустно улыбается. — Может быть, если бы я так и не появился, то что-то и могло быть.
Тэхен сглатывает и чувствует, как желудок стягивает в узел от волнения. Он ведь собирался согласиться на новые отношения. Он ведь обещал себе, что с Чонгуком у них нет будущего, а потому он должен отпустить его и свои чувства к нему, ведь дальше так жить невозможно.
Тэхен почти смирился с этим, но сейчас, глядя на Гука он понимает, что все это не имеет смысла. Он никогда не сможет забыть Чонгука, и то, что он к нему чувствует, ту любовь, он не выкинет ее из себя. Время может стереть воспоминания о вкусе его губ, запахе его тела, о его прикосновениях, но сам Чонгук из сердца Тэхена никуда уже не денется.
И даже Хосок — добрый и надежный парень, с которым уютно и комфортно, не сможет заполнить эту пустоту. Никто не сможет заменить Чонгука в жизни Тэхена.
— Не допускай этого, — просит Тэхен, сжимая чужую ладонь в своей. — Слышишь? Пожалуйста, Чонгук, не дай мне отпустить тебя.
— Ты знаешь, что я не могу этого сделать, — говорит Гук. Тэхен смотрит несколько долгих секунд, а потом снова опускается головой на его колени, поворачивает голову чуть на бок, натыкаясь на розовый линейный шрам выше колена.
Тэхен целует нежную кожу, языком обводит вокруг и цепочкой невесомых поцелуев поднимается выше по внутренней стороне бедра. Чонгук над ним возобновляет ленивые ласковые поглаживания в волосах. Его дыхание тяжелеет, сам он то и дело напрягается под прикосновениями Тэ.
Тэхен перебирается сверху, устраиваясь между ног Чонгука, и продолжает зацеловывать его всего, пока не достигает паха.
— Тэ, — зовет Гук, когда Тэхен, утыкается носом в сгиб бедра, широким мазком вылизывая терпкую кожу.
— Тогда я не позволю тебе отпустить меня, — говорит Тэхен хрипло, целует запястье руки Чонгука и смотрит на него тяжелым решительным взглядом. Чонгук наблюдает за его действиями расфокусированным мутным взглядом, облизывает губы, и когда Тэхен опускает голову вниз, вбирая твердеющий член в рот, сдавленно мычит, запрокидывая голову.
Тэхен царапает его бедра, оставляя неровные красные взбухшие линии от ногтей. Тэхен жаден и тороплив, и Чонгук млеет от этого. Он не привык ярко окрашивать свой восторг, но по тому, как пальцы сильнее сжимают волосы Тэхена, как его рука сильнее давит на затылок, прося задержаться в таком положении, Тэ понимает, что все делает идеально верно.
Тэхен стонет, когда Чонгук сминает его плечи и шею, открывает до этого зажмуренные глаза, смотрит на Чонгука и чуть приподнимается на локтях, замирая. Чон видит красные влажные губы, а потом Тэхен говорит «я хочу, чтобы ты сделал это сам» и открывает призывно рот.
У Чонгука перед глазами на секунду меркнет приглушенный желтый свет настольной лампы, когда он вскидывает бедра, чувствуя крепкую хватку губ на стволе. Сначала медленно, с оттяжкой, а затем все быстрее.
Чонгук сдавленно матерится, когда Тэхен умудряется еще и языком работать, и, на очередном маневре, кончает. Тэхен обессилевший валится там же, утыкаясь лбом в бедро Гука, у которого в ушах пульсирующий шум от пережитого оргазма.
На часах «3:15»
Это должно было быть их первое свидание. Тэхен нервничал как школьница, но оно и понятно, ему все же не восемнадцать, когда адреналин в крови плещется и охота зажигать до утра.
Чонгук ждал у входа в кинотеатр с уже купленными билетами, огромным ведром попкорна и одним стаканом колы. Тэхен на его фоне, в своей светло-голубой рубашке и черных джинсах, выглядел как приличный студент Оксфорда. Чонгук же предпочитал, судя по всему, вне службы ходить как нечто среднее между восемнадцатилетним бунтарем и программистом-задротом. Джинсы драные на коленках, массивные тимберы, футболка с надписью, посылающей всех на детородный мужской орган и клетчатая красная рубашка нараспашку поверх.
— Привет, — говорит Чонгук и смущенно улыбается. Тэхен нелепо смотрит на него с минуту точно, потому что Гук изгибает удивленно бровь. — Все в порядке?
— Одна кола? — первое, что спросил Тэхен, моргнув и переведя взгляд на стакан. — А я что буду пить?
— Я на тебя не брал, — растерянно бормочет Чонгук. — Я не знал, что ты будешь.
— То есть вот это все, — Тэ обвел рукой ведро попкорна с изображением мультяшных героев. — Ты собираешься съесть один?
— Ну да, — Чонгук пожимает плечами, искренне не понимая, что не так. Тэхен вздыхает, обходит парня стороной и движется к бару, чтобы купить и себе что-нибудь пожевать.
— Знаешь, мне кажется, наше свидание уже уходит в минус, — говорит Тэхен, пока Чонгук следует позади.
— Я могу отсосать тебе в туалете во время сеанса, — спокойно, как нечто обыденное, говорит Чонгук. Тэхен резко тормозит, отчего Чонгук за ним не успевает остановиться и влетает в его спину, выронив ведро с попкорном. Кукуруза рассыпается вокруг, привлекая всеобщее внимание.
— Твою мать, — шепчет расстроенно Гук. У него даже губа дрожит, словно он сейчас зарыдает.
— Я хочу домой, — Тэхен качает головой, планируя сбежать от этого позора, имя которому Чонгук.
И все же, в итоге Тэхен готов был вот-вот поставить их свиданию с Чонгуком если не десять, то восемь с половиной баллов точно. Конфуз в кино был уже благополучно забыт и вычеркнут из их общей истории. Тэхен просто не мог о нем думать, пока этот тинейджер-спецназовец насиловал его рот своим языком так искусно и глубоко, что даже через нос Тэхен не успевал вдохнуть спасительного кислорода.
Тэхен смог только захлопнуть входную дверь в свою квартиру и включить свет, когда его, словно он пушинка, Чонгук подхватил под бедра и вжал в стену с глухим стуком затылка Тэ о последнюю. Тэхен застонал, а потом его ртом завладели губы Чонгука, и это был сущий кошмар.
Чонгук сжимал руки на его заднице так сильно, словно хотел оторвать кусок, кусал губы, засасывал их и, господи Боже, рычал. Тэхен никогда не думал, что чужое утробное рычание так возбуждает.
— Где спальня? — прошептал Гук, облизывая ушную раковину и зубами оттягивая мочку.
— Налево, вторая дверь, — выдохнул Тэхен, обнимая парня за шею и возвращая себе его губы снова.
Тэхена неаккуратно бросают на кровать, он забавно подпрыгивает на матрасе, ползет немного вверх, чтобы Чонгук забрался сверху. Тот уже тянется к краям футболки, стягивая ее с себя (рубашка осталась где-то в коридоре), и Тэхен выдыхает шокированное «вау». Чонгук слабо смеется, целует Тэхена в шею рядом с кадыком, вынуждая Тэ запрокинуть голову сильнее, когда у Чона звонит телефон.
Тэхен даже не сразу понимает, что произошло. Чонгук просто исчезает сверху, торопливыми, чуть подрагивающими пальцами вынимает телефон из заднего кармана. Тэхен приподнимается на локтях и смотрит, как поблескивает в свете ночного фонаря, что пробивается через окно, жетон на его шее.
— Слушаю, — говорит Чонгук и его голос резко меняется. Становится серьезным и твердым, остается немного только хриплым. Тэ моргает, пытаясь унять пульсацию в паху и здраво оценить ситуацию. Чонгук называет адрес Тэхена, и тот вопросительно изгибает бровь. Чонгук заканчивает коротким «да, капитан», и отключается.
— Прости, — говорит Чонгук и трет озадаченно затылок.
— Тебе надо идти? — догадывается Тэхен, и Гук слабо кивает. Тэхен закусывает губу, сползает с кровати, подхватывая брошенную футболку, и протягивает ее Чону. Гук одевается, благодарно кивая. — Хорошо, я… я понимаю. Вроде бы.
Когда Чонгук стоит в дверях, Тэхен держится за дверной косяк. Ситуация странная и неловкая. Тэхен понятия не имеет, что надо говорить, Чонгук, кажется, тоже.
— Я пойду, — наконец начинает он.
— Да, — кивает Ким. — Пока.
Чонгук выходит из квартиры, Тэхен закрывает за ним дверь, чтобы через тридцать секунд тут же распахнуть ее после торопливого короткого стука.
Чонгук впечатывается в него горячим несдержанным поцелуем и вкладывает в его чуть влажную ладонь свой жетон.
— Пусть побудет у тебя, пока я не вернусь, — шепчет Чонгук в губы, и Тэхен замирает. — Сохранишь?
— Да, — Тэхен сжимает его в руках, отчаянно кивая. — Сохраню.
Чонгук засыпает под утро. Тэхен выбирается из его крепких объятий и, сидя в другом конце кровати, просто смотрит на парня. Тэ сжимает его жетон, который хранил все полтора месяца, перекатывает его между пальцев, не отрывая взгляда от Гука.
Даже во сне его лицо не выглядит спокойным и умиротворенным. Чонгук то и дело хмурит брови, морщится. Тэхен обнимает себя за колени и утыкается в них носом, думая над тем, сколько раз Чонгук находился в опасности. Сколько раз Тэхен мог потерять его и что, возможно, настанет такой день, когда Чонгук больше не будет спать в его кровати и обнимать со спины, прижимая к себе.
— Я не могу спать, когда тебя нет рядом, — сонно бормочет Гук, водя рукой по постели там, где лежал до этого Тэхен. — Иди ко мне.
— Я и так тут, — улыбается Тэ.
— Я хочу чувствовать тебя, иди сюда, — повторяет настойчиво Чонгук и приоткрывает один глаз. — Ну же, Тэ.
Ким вздыхает, ползет по кровати и прижимается к Чонгуку вплотную. Тот накидывает на них одеяло и довольно жмурится, утыкаясь носом в тэхеновы волосы.
— Я боюсь, — говорит Тэхен, обнимая горячее тело под одеялом. — И я никак не могу избавиться от этого страха, Чонгук.
Чонгук молчит, лишь крепче прижимает к себе. Он не может пообещать Тэхену, что все будет хорошо, — он не знает наверняка. Тэхен прекрасно понимает, что Чонгук говорит только о том, что сможет выполнить, и собственная безопасность — это не то, в чем Чон уверен.
На часах «5:15»
— Ты выглядишь как влюбленная школьница, — говорит Юнги, заполняя дневники. — Отвратительно. Отодвинься от меня, от тебя фонит этой тошнотворной ванилью.
— Перестань, — добродушно улыбается Тэхен, крутясь в своем кресле.
— Почему я должен страдать? — негодует Юнги, поправляя очки, и возмущенно вздыхает.
— Чимин все еще пытается с тобой заигрывать? — меняет тему Ким, резко дезориентируя Юнги, отчего тот бурчит что-то под нос и снова утыкается в бумаги, слегка алея щеками.
— Если ты про эти его детские попытки обратить на себя внимание, то да, — наконец, внятно говорит Мин. — Раздражает.
— Почему ты не дашь ему шанс? Чимин же хороший, — Тэхен бесцельно листает один из медицинских буклетов, что принесли очередные медицинские представители.
— Потому что, в отличие от тебя, я взрослый мужчина, которому вот это все, — машет Юнги в воздухе ручкой, — совершенно не нужно. Особенно, если это хоть как-то связано с Пак Чимином, нет уж, увольте.
Тэхен пожимает плечами, вздохнув.
— Я домой, ты идешь? — спрашивает Тэхен, направляясь к двери. Юнги отрицательно качает головой, говорит, что еще есть работа, и Тэхен кивает. Он как раз нажимает на дверную ручку, открывая дверь, и тут же попадает в чьи-то объятия.
— О, прошу прощения, — улыбаются Тэхену. Тэ вздрагивает и торопливо делает шаг назад, отчего чужие руки соскальзывают по его талии. — Чон Хосок, я из детской хирургии, меня просили спуститься для консультации.
— Это ко мне, — машет Юнги. — Проходите, доктор Чон.
— Всего хорошего, — говорит Тэхен, чуть улыбаясь, и Хосок учтиво кланяется, не отводя взгляда от Тэ.
Тэхен возвращается домой ближе к девяти. Квартира встречает его тишиной и неприятной пустотой. Тэхен не видел Чонгука уже две недели. Не слышал его голоса и не чувствовал его присутствия. И он безумно скучает. Каждое утро, просыпаясь, в течение дня, вечером, когда ложится спать — постоянно скучает. Даже не смотря на то, что он доктор, он каждый раз перед сном молится, чтобы Чонгук вернулся, чтобы с ним все было хорошо, и он был здоров.
Тэхену так хочется поскорее его увидеть.
Тэхен просыпается, когда в глаза светит яркий луч солнца, высоко стоящего на небе. С кухни доносится копошение и какая-то возня, стук посуды и шипение масла на сковородке. Тэхен вытягивает руки вверх, довольно жмурится, улыбается счастливо. Он выбирается из постели, умывается, цепляет на голое тело форменную рубашку Гука и тихонько пробирается в кухню.
Как Тэ и думал, Чонгук пытается сообразить завтрак, но навыки его в кулинарии на максимально приземленном уровне, хотя яичница и кофе все равно получаются неплохо.
— Тебе идет, — говорит Чонгук, с легкой улыбкой, когда оборачивается и видит Тэхена, стоящего в дверном проходе и наблюдающего за ним.
— А так? — спрашивает Тэхен, скидывая рубашку с плеч, оставаясь полностью обнаженным. Чонгук облизывает подушечку большого пальца, скользя тяжелым, горячим взглядом по стройному подтянутому телу. Тэхен намного худее его, но это и не удивительно. Чонгуку наоборот приятно, что он в их паре физически сильнее. Ему положено быть защитником, а Тэхен нарывается на то, чтобы его защищали.
Чонгук подходит ближе, оглаживает щеку раскрытой ладонью, заводя пальцы в волосы, взъерошенные ото сна, и тянет Тэ к себе ближе. Губы у Чонгука чуть горьковатые от кофе, а у Тэхена мятные и охлаждающие из-за зубной пасты.
— Я голоден, — говорит Тэхен, пока Чонгук не спешит ни целовать его, ни делать что-либо еще.
— Я приготовил яичницу, — шепчет Чонгук, поддевая кончиком носа нос Тэ. — И кофе.
— Это не такой голод, — Тэхен укладывает руки на бедра Чонгука, притягивая вплотную к себе и лукаво улыбается. Тэхен шагает спиной назад, пока Чонгук смеется в его губы, едва касаясь их в ласковых невесомых поцелуях.
Руки Гука блуждают по его телу, сжимают обнаженные ягодицы, отчего он шумно выдыхает и несдержанно стонет. Его пальцы проходят по ложбинке между ними, и Тэхен вздрагивает в его руках, прерывая их затянувшийся вязкий поцелуй. Они смотрят в глаза друг другу всего несколько мгновений, но Тэхену кажется, что целую вечность. Он видит, как стремительно быстро падает вниз в чужих расширенных зрачках, и совершенно не против этого.
У Чонгука отчего-то дрожат мелко руки, когда два пальца глубоко в Тэхене, а тот выгибается дугой под ним. Он сжимает их в кулаки, вовлекая парня в очередную череду поцелуев, благодарно принимая глухие стоны в свои губы. Чонгук заботлив, и Тэхену хочется разрыдаться. Он не знает, почему, просто изнутри поднимается волнами благодарность и любовь к этому человеку, растекается по всему телу, заставляя жмурить глаза и кусать сильно губы.
— Все хорошо? — хрипло спрашивает Чонгук, и Тэхен жадно кивает.
— Да, да, — он слабо толкает Гука в грудь и забирается сверху.
Чонгук гладит его бедра, поднимая руки к талии, придерживая, когда Тэхен опускается на него, упираясь рукой о грудь. Брови Тэ ломаются в болезненном жесте, он замирает, а Чонгук наоборот смотрит внимательно и настороженно.
Тэхен кивает и Чонгук вскидывает бедра, больнее впиваясь пальцами в его талию, а потом и вовсе поднимается, садясь. Тэхен обхватывает его ногами, обнимает рукой за шею и дышит тяжело и горячо в чужие губы.
Плечи Чонгука горят, Тэхен стонет громко, запрокидывая голову, двигаясь сверху. Чонгук жмурит глаза — настолько ему хорошо. Хотя он безумно хочет видеть, как меняется выражение лица Тэхена, хочет запомнить его, впаять на внутреннюю сторону век, чтобы никогда не забывать.
Тэхен шепчет в его висок «я люблю тебя, Чонгук», сжимается сильно, заставляя Гука зарычать, опрокидывая Тэхена на спину. Движения бедрами хаотичные и глубокие. Чонгук слабо чувствует реальность происходящего, когда Тэ постоянно бормочет его имя на выдохе. И это так прекрасно.
Чонгук дрожит, упираясь лбом в его грудь, когда замедляется, совершая финальные отрывистые толчки. Тэхен загнанно дышит, размазывая собственную сперму по животу и глухо посмеивается. Гук впечатывает свою улыбку ему в шею, слабо прикусив кожу, и скатывается, ложась рядом.
— Так что ты там про яичницу говорил? — отдышавшись, спрашивает Тэхен, повернув голову в сторону растекшегося от наслаждения Чонгука.
На часах «9:35».