Work Text:
Под ногами трещит лед, дыхание сбивается, но Хега бежит. В глаза летит снег, легкие нестерпимо жжет, но он не может сейчас позволить себе хотя бы небольшую передышку. Там, в снежной пелене, где-то впереди него идет тот, кто стал для Хеги почти что отцом. Камю, учитель… Ради еще одной, последней встречи с ним Лебедь готов был отдать все. И сейчас, продираясь сквозь метель, не обращая ни на что внимания, Хега ни о чем, кроме этого, не думает. Знакомое Космо вспыхивает с невероятной силой, заставляя Лебедя замереть на мгновение. Враги? Какая-то опасность, которую он не заметил? Но Камю, похоже, решает иначе. Теперь Хега видит его очень отчетливо, словно метель расступилась перед Святым Водолея. Камю зачем-то поднимает вверх руку и Лебедь снова ощущает ярко вспыхнувшее Космо учителя. Лед под ногами теперь уже не просто трещит. Он раскалывается на тысячи блестящих осколков, отправляя Хегу в объятия ледяной воды.
Сопротивляться этому холоду бесполезно. Хега пытается зажечь свое Космо, но ничего не получается. Тело словно налилось свинцом и даже пошевелиться теперь невозможно. Вдохнуть тем более. Сейчас Хега почти ничего не чувствует, понимая, что сопротивляться бесполезно. Он знает, что заслужил подобное наказание. Перед глазами плывут круги, разум отказывается воспринимать реальность. Остается только странное ощущение полета. Полета в неизвестную темноту. Жгучая боль в легких разрывает сознание на части и…
… И Хега просыпается. Лежит в кровати, пытаясь сделать вдох, и бездумно смотрит в потолок. Каждую ночь он путает сон с реальностью. Когда-то Хега уже видел все это. Тогда он решил, что Камю хотел забрать его с собой, из мира живых. И после пробуждения в Храме Водолея старался не думать об этом. Теперь он снова видит этот кошмар и сейчас даже не пытается сопротивляться ему. Этот сон уже давно стал его проклятием, его персональным адом.
Вначале Хеге казалось, что этот сон снится ему от одиночества. Тогда он еще старался как можно чаще и больше общаться с друзьями, даже попытался придумать себе какое-то увлечение. В небольшой комнате, которая раньше была похожа на больничную палату, появились полочки, а на них… Хега обводит взглядом стены и отворачивается. Еще тогда все это казалось ему бесполезной затеей…
Водолеи… Фигурки, статуэтки, различные изображения этого созвездия… Хега уже не помнит, откуда взялась та первая статуэтка, с которой все началось. Кажется, ее принес ему Сейя. Или Сирю? Впрочем, это было неважно. Красивая тяжелая вещица притягивала взгляд и… И вытаскивала из памяти самые тяжелые мысли. Все, что Хега хотел забыть, снова и снова всплывало в памяти, стоило ему только посмотреть на свою коллекцию. Но уничтожить ее у Хеги не поднималась рука. Как и убрать подальше.
Глядя на полки, Хега впервые задумался о том, что уже давно не встречался ни с кем из друзей. Даже тренироваться предпочитал один, стараясь не попадаться никому на глаза. Ему все чаще казалось, что он среди Святых становится лишним. Тяжелое одиночество, наваливающееся со всех сторон, уже становилось привычным. Хега лишь старался не тянуть за собой в это состояние никого из тех, кем пока еще дорожил.
Общаться с друзьями тоже стало невероятно тяжело. Иногда Хега ловил себя на мысли о том, что не понимает смысла шутки, которую только что рассказал Сейя или не может поддержать спор, который затеял Сирю. В такие минуты Хега вставал со своего места и уходил из комнаты. Впрочем, он и сам не стремился к этому общению. Хеге постоянно казалось, что никто и никогда не сможет понять его так, как когда-то понимал учитель.
В какой-то момент Хеге показалось, что лучшее лекарство от таких снов – тяжелые тренировки, и он начал выматывать себя ими настолько, чтобы сил хватало только на то, чтобы дойти до кровати и лечь спать. Но и это облегчения не приносило. В такие ночи сон превращался в ад, выбраться из которого Хега был не в состоянии. От усталости подгибались ноги, бежать было невероятно тяжело, и кажется, что перед тем, как отправить Хегу под лед, Камю смотрел на него с презрительной усмешкой. Каждый раз после этого Хега просыпался с сильной болью во всем теле. И все равно продолжал тренироваться.
К тому времени он уже практически никому не доверял. Ему все время казалось, что если поделиться всем, что с ним происходит, то друзья просто не смогут его понять. А накапливающаяся изо дня в день усталость только обостряла чувство одиночества, к которому Хега уже начинал привыкать. Но он все еще пытался хоть как-то бороться со всем, что на него навалилось.
Старенький доктор, к которому он обратился по совету Саори-сан, лишь качал головой, слушая своего необычного пациента. Тогда Хеге казалось, что достаточно выговориться, рассказать кому-то об этом сне и он забудет про свой кошмар. Но за два месяца регулярных походов к врачу легче не стало. И выписанные лекарства тоже не помогали. Поняв это, Хега просто перестал ходить к врачу. А свежие рецепты превратились в обычные исписанные бумажки, лежащие где-то в глубине тумбочки.
После отмены всех лекарств стало только хуже. Хега никогда не думал, что один и тот же сон может повторяться несколько раз за ночь, заставляя его раз за разом просыпаться в слезах и мучительно долго засыпать снова. Тогда он еще боролся за свою жизнь. Сейчас это желание пропало навсегда. То, что он называл раньше сном-вызовом превратилось в сон-безнадежность. Хега уже понял, что сколько бы он ни боролся, все равно вода его не отпустит.
Теперь Хега уже никому не верил и наотрез отказывался от участия в походах, пикниках и вечеринках. Он почти не спал по ночам, бездумно смотря в одну точку после того, как ложился в постель. Стоило закрыть глаза и он снова оказывался в плену своего кошмара, с которым уже не было сил справляться…
Хега встает с кровати и подходит к окну. Там, по другую сторону стекла течет своя, таинственная и непостижимая жизнь. Хега уже давно понял, что в этой жизни он лишний и никто и никогда не сможет поддержать его. Легкий ночной ветерок колышет листву деревьев за окном, пытается прорваться сквозь стекло в комнату и Хега открывает створки окна, впуская его внутрь.
Ненадолго прикрыв глаза, он чуть колеблется, а потом забирается на подоконник и встает на него в полный рост. Сейчас Хеге больше всего хочется снова увидеть учителя, услышать его голос и знать, что он в этом мире хоть кому-то нужен. Он снова прикрывает глаза и подставляет лицо ветру. А потом, не глядя вниз, делает шаг в пустоту. И вспоминает слова, которые когда-то говорил ему Камю: «Умирая во сне, мы умираем наяву».