Chapter Text
Магнус бесшумно зашел в квартиру и направился прямиком к барной стойке. Сегодняшним клиентом был милый ведьминский ребёнок с ужасной интоксикацией и Магнусу немалых сил стоило держать свои эмоции в узде на протяжении всего лечения. Девочку бросили около небезызвестного пляжа в Нью-Джерси и около полуночи ее нашла местная пара примитивных. Примитивные и обитатели Нижнего Мира одинаково часто посещали этот район днем и ночью. Либо родитель не был местным, либо они не особо заботились об осторожности. Если им что-то и было известно о Сумеречном мире, они, вероятно, предположили, что смерть ребенка мага не вызовет особого беспокойства у местных властей (то есть, у сумеречных охотников). Другими словами: ребенка не сочли достойным тайной смерти, ибо мать решила, что никто не будет скучать по ней достаточно сильно, чтобы начать поиски преступника.
Как прискорбно, думает Магнус. Не только из-за ситуации в целом, но и потому, что мать, скорее всего, была права. Дел у сумеречных охотников сейчас было невпроворот. Убийца ребенка отошел бы на второй план.
Магнус наполнил бокал ромом и выпил. Почти ничего не ощутив.
В конечном итоге, местные сумеречные охотники получили наводку и попросили помощи у ближайшего Верховного Мага, надеясь на его сопровождение. Лоренцо счел это ниже собственного достоинства, особенно учитывая заинтересованность (или скорее отсутствие таковой) в деле. И они обратились к Магнусу.
Девочка была жива, но еле-еле. Она дышала с трудом, а пальцы на руках и ногах посинели от холода. К счастью, течение в тот день было слабым и вымыло ее на берег почти сразу же. Кроме того, благоприятный и довольно ироничный поворот этой истории заключался в том, что магической меткой этого дитя были перепончатые ноги и руки. Метка сформировалась не полностью; тонкие слои кожи все еще продолжали расти сквозь прорези на ее пальцах. Однако этого оказалось достаточно, чтобы спасти ей жизнь. Магнус попутно проверил каждую маленькую перепонку, пока занимался извлечением яда из ее тела. На них были шрамы, как если бы кто-то пытался их срезать. Магнус поцеловал каждый.
После того как с лечением было покончено, сумеречные охотники забрали бессознательного ребенка обратно в институт Нью-Джерси. Магнус поинтересовался, сможет ли он узнать о ее дальнейшей судьбе, но сумеречные охотники ответили, что для этого ему понадобится подать официальный запрос. Теперь девочка находилась под юрисдикцией Конклава.
Магнус издал смешок. Юрисдикция. Другими словами, ее ждёт минимум заботы и общения до тех пор, пока с основным потоком важных миссий не будет покончено, или же ее отдадут безмолвным братьям. Магнус не был уверен, что из этого хуже. По крайней мере, думает он, если ее передадут безмолвным братьям, он сможет переговорить с братом Захарией.
Он налил себе второй бокал (на этот раз джин с тоником; он планировал уснуть, а не надраться) и направился в спальню.
Когда он вошел, сидящий на кровати Нефилим стал для него неожиданностью.
Алек выглядел мрачным. Он сидел на краю кровати, опустив ноги на пол и сгорбившись в три погибели, поза не выглядела особо удобной. Локтями он упирался во внутреннюю сторону колен, создавая пространство для футболки, которую он держал в своей руке. Магнус распознал в ней ту, что одолжил Алеку утром ранее; сейчас она была зажата меж пальцев Алека, тогда как бойфренд Магнуса сидел по пояс голым. Магнус не жаловался, ни в коем случае. Алек был красивым мужчиной. Крепкие и подтянутые мышцы выделялись на фоне темной кожи, а глубокий и насыщенный цвет ангельских рун, которыми пестрело его тело усиливался светом, проникающим сквозь рубиновые портьеры, закрывающие окно. Так как сейчас были сумерки, все отдавало алым. Включая Алека. Магнус был так сосредоточен на факте отсутствия на нем одежды, что почти пропустил мимо вспышку боли, промелькнувшую на лице Алека, сразу как Магнус вошел.
Алек комкал футболку и выглядел глубоко задумавшимся, смотря на кусок ткани так, словно надеялся найти в нем ответы на все свои вопросы. По крайней мере, такое впечатление сложилось у Магнуса, когда он увидел Алека за секунду до того, как его заметили. Он выглядел словно олень в свете фар.
— Магнус, — начал он, поднимаясь с кровати, — Я, эм, извини, мне стоило спросить, прежде чем приходить. Я просто, эм… Ну, я пришел вернуть твою футболку. Но, — Он сделал паузу, выглядя чуть смущенно, — она- ну, она все еще с удлиненными рукавами, поэтому я не был уверен, должен я ее просто оставить или- — он вновь оборвал себя, робко посмотрев на него. — Эм, — снова начал он, — Еще я как-то забыл взять другую футболку… запасную, в смысле.
Магнус был в замешательстве. С каких это пор Алек озаботился надобностью предупреждать его, когда собирается прийти? Безусловно, в первые пару недель, когда они откладывали их свидания друг с другом, это имело смысл. Но с тех пор как их отношения стали более комфортными, и Алек начал ощущать себя в лофте уютнее, они забили на вежливые предупреждающие сообщения.
— Дорогой, тебе здесь всегда рады. Я думал, я ясно дал это понять, — произнес Магнус, поставив бокал на комод. — И ты можешь оставить себе футболку. У меня их много. К тому же, она тебе идет; Я бы не хотел лишать ни твой гардероб, ни свои глаза, роскоши хотя бы раз увидеть тебя в хорошо сидящей одежде. — Подмигнул Магнус, пытаясь показать, что он лишь дразнит (по большей части).
— О, нет, спасибо, — произнес Алек, скрещивая руки на груди и прижимая локти друг к другу; будто обнимая себя. Он выглядел напряженным и… подавленным. Магнус приподнял брови, немного озадаченный концентрацией неловкости, волнами расходящейся от Алека.
— Нет, — начал Алек, решительность наполнила его голос, — это твоя квартира, и твои вещи, и я- — Алек замолчал, глубоко вдохнув, — Я не спросил. Я должен был спросить, но я отвык от этого с тобой и я сожалею. Я… что ж, неважно. Я просто хотел вернуть тебе футболку, — закончил Алек, напряженно вкладывая ткань в руки Магнуса. Он позволил себе на мгновение задержаться прикосновением на коже Магнуса, прежде чем отпрянуть и спрятать руки в карманы. Он немного постоял, шаркая ногами, прежде чем решил наконец покинуть спальню. Магнус схватил его за руку прежде, чем он смог уйти дальше дверного проема.
— Александр, — вздохнул он, — Дорогой, что происходит? В чем проблема? — Магнус пытался найти ответ в глазах, но Алек повернул голову к двери, лишая его такой возможности. Вся поза Алека так и кричала о желании сбежать куда подальше, но он остался стоять на месте.
— В том, — резко произнес Алек, наконец посмотрев на Магнуса, — что ты- уф, ты называешь меня всеми этими словами. Этими ласковыми обращениями, но ты всех зовешь «дорогими». И… и ты, Господи, Магнус, ты хранишь эту шкатулку, полную людей, которые держали и касались тебя, и я, я чувствую- я чувствую… — Алек закрыл глаза и сделал длинный, глубокий выдох.
Магнус, напротив, задержал дыхание. А. Так вот оно что. Алек наконец одернул руку и прислонился к дверному косяку. Он продолжал смотреть в пол.
— Я знаю, что ты бессмертный, Магнус. Я понимаю, что тебе приходится двигаться дальше, чтобы продолжать… жить. Но… Я ненавижу то, что то же будет и со мной. — Алек наконец взглянул на него, и Магнус увидел не пролитые слезы, скопившиеся в уголках его глаз. — Я знаю, что это эгоистично, и знаю что это жестоко по отношению к себе, думать об этом в таком ключе. Но я так чувствую.
— Александр- — начал он, вновь потянувшись к его руке, но Алек отшатнулся.
— Нет, — выдохом, — нет, дай мне закончить, — сказал он, взглядом возвращаясь к своей обуви. Он с секунду помолчал, обдумывая свои следующие слова, а потом вновь посмотрел на Магнуса. — Однажды… Однажды я стану одной из этих вещей в твоей шкатулке, а ты… Магнус, ты - вся моя шкатулка. — Он тяжело сглотнул и сморгнул слезы. — Ты вся моя жизнь.
И теперь, Магнус наконец понял. Почему Алек настаивал на том, чтобы вернуть футболку. Почему готов был сбежать из комнаты сразу же, как Магнус позволил диалогу завершиться. Почему он извинялся за то, что не предупредил Магнуса прежде чем прийти в его квартиру.
Когда Алек заглянул в эту шкатулку, он ощутил себя ничтожным. Одно дело - говорить о вечности, совсем другое - столкнуться с ее материальными подтверждениями. Какой крохотной была жизнь Алека по сравнению с восьмисотлетними сокровищами, спрятанными в маленькой шкатулке воспоминаний Магнуса.
Но дело было не только в шкатулке, и Магнус видел, как Алека накрывало осознание. Это было везде. В пятисотлетней вазе, которую Рагнор подарил Магнусу на День Рождения в честь какого-то-там-летия. В восьмисотлетнем кинжале, которым мать Магнуса лишила себя жизни. В книгах и гобеленах, в фотографиях, и внезапно Магнус осознал, как удушающе должно быть ощущался груз веса его возраста для Алека.
Вес его жизни.
Только этим утром Алек попросил Магнуса позволить ему переехать, позволить ему построить жизнь с Магнусом. И сейчас, Алек пришел к логичному, но неверному выводу о том, что Магнусу это не нужно. Алек хотел построить дом с Магнусом, тогда как Магнус уже возвел собственный замок. В глазах Алека, для него в нем не было места. Достраивать было нечего.
Магнуса любили самой разной любовью. Касались везде, где человека можно коснуться. И Магнус видел, что сейчас, под гнетом скопившихся доказательств, Алека закрутило в водоворот из неуверенности в себе и чувства незначительности. Потому что Алек не знал (и в этом была вина Магнуса); он не знал, что продрался в те части души Магнуса, в которые никто ранее и смотреть то не осмеливался. Да, места и действия были те же самые. Но Александр любил и касался так самоотверженно, что каждый раз выбивал из Магнуса воздух. Алек любил Магнуса так, как Магнус очень долго запрещал себе любить других. И Магнус не преуспел в том, чтобы показать ему что это чувство, эта глубина, все это взаимно.
Магнус знал. Он знал, что Нефилимы влюбляются лишь раз, и любят яростно. Но он не думал… что ж, в нем до сих пор жила серебряная нить сомнений, он допускал вероятность того что возможно, в один день, Алек решит, что все это для него слишком. Что он возжелает что-нибудь, или кого-нибудь, более близкого к дому, кого-то похожего. Так Магнус и жил, глубоко сосредоточившись на том, чтобы сохранить свое сердце невредимым, он ненароком убедил своего прелестного парня Нефилима в том, что тот для него не более, чем безделушка для шкатулки. Нужно было это исправить, желательно прямо сейчас, прежде чем Алек даст своим мыслям поглотить себя.
Но раньше чем Магнус успел пошевелиться, Алек наконец отлепился от косяка и направился в гостиную.
— Мне нужно идти, Магнус, — бросил он на ходу, двигаясь к входной двери (все еще полураздетый).
— Алек-
— Нет, Магнус, я не- — вздохнул он, вновь посмотрев на Магнуса этими своими огромными, оленьими глазами. Он выглядел таким печальным. В его взгляде плескалась решительность, разделяя соседство с глубокой болью. Болью, за появление которой, Магнус знал, он был ответственен.
Такая напрасная, если бы только Магнус открылся раньше.
Алек смотрел на Магнуса так, как человек изнывающий от жажды смотрит на океан. Он знал, чего хотел, в чем нуждался, и оно было прямо перед ним. Вне его досягаемости (или же так он думал).
Это не так! Магнусу хотелось кричать. Я могу быть твоим. Я уже твой, глупый ты Нефилим.
Вместо этого, он просто спросил:
— Что? Доро- Ангел, зачем? Куда ты собрался? Ты даже не позволил мне-
— Магнус, — оборвал его Алек, — сейчас в институте Нью-Джерси находится маленькая девочка. Мне позвонили прямо перед твоим приходом. Мне стоило уйти раньше. — Закончил он, выглядя разбито.
— Маленькая ведьма? — спросил Магнус, одновременно удивленный новой информацией и резким поворотом, который принял их разговор.
— Да, откуда-? Неважно, я просто должен идти. Мне нужно будет послать запрос на перевод, пока они не отправили ее в безмолвный город, — сказал Алек, снова разворачиваясь к двери.
— Погоди! Александр, позволь мне пойти с тобой. — Магнус подошел и снял пальто с вешалки (точнее два, Алек все еще был полуголым). Он уже собирался просунуть руку в рукав, когда Алек остановил его.
— Нет, — произнес Алек, касаясь предплечья Магнуса. — Нет, ты остаешься. Мы ничего не сможем сделать, пока Конклав не подпишет бумаги на перевод. Предстоит куча бумажной волокиты. — Магнус стряхнул его руку и закончил надевать пальто.
— Что ж, тогда я могу помочь тебе с заполнением бумаг. Или пойти поговорить с сумеречными охотниками в Нью-Джерси. Или-
— Магнус, — произнес Алек снова, расправив плечи и не поднимая взгляда выше груди Магнуса. Магнус подозревал, что он прятал глаза не просто так. — Пожалуйста, просто… просто позволь мне справиться с этим. — Просто позволь мне побыть в одиночестве, осталось не произнесенным.
Магнус потянулся к своему бойфренду, но Алек отстранился и на этот раз, тряхнув головой, как будто бы в удивлении. Это разбило Магнусу сердце, но он опустил руки и решительно посмотрел на Алека.
— Ладно, — сказал он, — но дай мне хотя бы создать для тебя портал до института. Ты не можешь разгуливать по Нью-Йорку с голым торсом. — Он сделал паузу и чуть усмехнулся. — Хотя, ты мог бы… — Он затих, пытаясь немного разрядить обстановку. Алек улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз.
— Хорошо, — смягчился он, отступая от входной двери. Он завел руки за спину и взялся разглядывать пол, ожидая пока Магнус откроет портал. Магнус открыл, но прежде чем позволить Алеку его переступить, он положил одну из рук ему на грудь, а другой приподнял лицо за подбородок. Алек выглядел уставшим и раздавленным; это раскололо сердце Магнуса еще сильнее, чем оно уже было разбито. Сейчас у него не было возможности это исправить, но он не мог позволить им разойтись на такой плохой ноте. Он не мог позволить Алеку уйти, чувствуя себя таким… незначительным.
— Александр, — прошептал он, в упор глядя в ореховые глаза Алека, — Я люблю тебя. — Он произнес это сняв гламур, стремясь показать Алеку всю глубину эмоций, нашедшую отражение в его глазах. Но Алек отвел взгляд, глядя на портал за спиной Магнуса.
— Я тоже тебя люблю, Магнус, — сказал он, наконец встречаясь взглядом с кошачьими глазами и позволяя паре до сей поры не пролитых слезинок скатиться по щекам. И прежде чем Магнус успел хотя бы подумать о том, чтобы стереть их, он высвободил свой подбородок из хватки Магнуса и спешно скрылся в портале.