Chapter Text
Сегодняшний день как нельзя лучше подходил для разбора очередной интересной вещицы в помещении где хранятся артефакты Ордена Гусу Лань — с самого утра на улице шел дождь, ниспадая на землю ровными потоками воды, настолько ровными, словно выверенными по линейке, что Вэй Усяню показалось, будто он уже запамятовал очередное правило Ордена Гусу Лань, в котором дождю запрещается хлестать как-нибудь иначе и любое отклонение хоть на сантиметр понесет за собой наказание. Сразу после завтрака, который он проглотил за считанные минуты, он почти в припрыжку потащил Лань Ванцзи прочь из комнаты, без умолку болтая всю дорогу, прекрасно зная, что пускай тот и не отвечает на его нескончаемый поток слов, всё же внимательно слушает абсолютно всё, что Вэй Ин говорит, готовый в любую секунду ответить многозначительным «мгм», подходящим, пожалуй, под любую ситуацию.
Глава Ордена Гусу Лань, родной брат Лань Ванзци — Лань Сичэнь, недавно вернулся с очередной поездки, привезя домой несколько занятных артефактов, добытых им на различных землях. Чаще всего это оказывались небольшие вещицы, которые шли в ход во время обучения молодого поколения, чтобы те тренировались и совершенствовали свои навыки, реже — нечто более серьезное, за что в первую очередь брались именно Вэй Ин с Лань Ванцзи, чтобы удостовериться в безопасности артефакта прежде, чем допускать до него детей.
— Лань Чжань, твой брат на этот раз не привёз ничего стоящего нашего внимания, — раздосадовано протянул Вэй Ин, после осмотра привезённого. Он плюхнулся за стол и, подперев голову рукой, лениво наблюдал за мужем, что крутил в руках небольшую статуэтку. По форме она напоминала женскую фигуру, но вместо ног у неё присутствовал хвост, словно у рыбы. Статуэтка была покрыта белой краской и скорее всего на ощупь была очень гладкой, при этом выглядела совершенно безобидно, но они оба знали, что как раз такие вещи могут таить в себе нечто более страшное, чем целая армия лютых мертвецов. — Что это такое? — он наконец оживился и протянул руку к вещице, намереваясь её взять, но Лань Ванцзи не дал ему схватиться за глянцевый хвост, отведя руку в сторону.
— Нам не стоит касаться её обоим, так как мы не знаем какое влияние она может иметь, — пояснил он на недоуменный взгляд Вэй Ина.
— Да ладно тебе, Ханьгуан-цзюнь, неужели ты думаешь, что твой брат привез бы сюда нечто настолько страшное и не предупредил тебя об этом?
Лань Ванцзи в ответ промолчал, видимо, соглашаясь со сказанным и молча протянул фигурку Вэй Усяню, который тут же схватил её и начал крутить во все стороны, рассматривая её так и эдак. На ощупь она и вправду оказалась гладкой и никакой тёмной энергии в себе не таила, отчего Вэй Ин быстро потерял к ней интерес и отложив её, вновь принялся скучать. Погода не благоволила заниматься чем-нибудь на улице, а найти интересное занятие внутри было не так то просто, учитывая, что правила Ордена Гусу Лань никуда не делись, и пускай Вэй Усяня никто бы не наказал, доставлять неудобства Лань Ванцзи не хотелось совершенно. Мысль о чем-нибудь таком, что не принесло бы проблем с дядей Лань Ванцзи, его голову почему-то не посетила.
От этих мыслей он совсем поник и практически лёг грудью на стол, всем своим видом выражая протест и олицетворяя бесконечно несчастного человека. Выносить такую картину Лань Ванцзи было не под силу, оттого он протянул руку к любимому и нежно погладил его по волосам, прикасаясь практически невесомо. Вэй Ин благосклонно принял эту ласку, растекаясь по столу еще сильнее, и, прикрыв глаза от наслаждения чуть ли не мурлыкал, переполненный удовольствием.
— Лань Чжань, я тебя люблю, — с придыханием выпалил он, всё еще не открывая глаз, но внутренне собрался, готовый принимать реакцию мужа на его признание. Они не часто произносили это вслух, потому что считали излишним озвучивать то, что было между ними по умолчанию. Сила этих чувств выходила за все возможные границы и любые подтверждения здесь не требовались, оттого каждое признание было особенным, и если Ванцзи мог признаться в более интимный и чувственный момент, то для Вэй Ина не составило труда сказать об этом сейчас, когда его возлюбленный совсем не ожидал.
Но Лань Ванцзи молчал слишком долго, даже руку убрал от его волос, отчего Вэй Усянь приподнял голову, чтобы узнать в чём дело. Посмотрев на лицо Ханьгуан-цзюня, он почти подавился воздухом и продолжил равномерно дышать лишь благодаря сильнейшей выдержке. Взгляд Лань Ванцзи переполняла такая палитра эмоций, что казалось, еще немного и она бурным водопадом снесет всё, и его самого, Усяня, с пути. Он невольно вспомнил первый раз, когда признался Лань Чжаню в любви, то был почти отчаянный порыв, и события, сопутствовавшие этому, мало походили на благоприятные. Сейчас же, когда они уже несколько лет являлись супругами, понятие любви между ними приняло форму обоюдного обожания, и это стало настолько привычным, что он уже и забыл какое влияние может иметь простая, казалось бы, фраза.
— Лань Чжань, — он осторожно позвал его, потому что, казалось, тот и вовсе выпал из реальности. Ванцзи в ответ вновь промолчал, но спустя мгновенье, Вэй Ин оказался прижат к крепкой груди в которой неистово билось сердце, словно в попытке раздвинуть рёбра, чтобы быть ближе к нему. Но развить эту мысль он не успел, Лань Ванцзи крепко прижался к его губам, вовлекая в тягучий и безумно страстный поцелуй. Он не стал церемониться, сразу же проталкивая язык как можно глубже, проходясь им по нёбу и встречаясь в безумной схватке с языком Вэй Усяня. Руки Лань Чжаня, до этого свободно висящие вдоль тела, сейчас беспорядочно скользили по любимому телу, чуть дольше останавливаясь на талии и бедрах, которые он иногда сжимал, не в силах сдерживать желание. Вэй Ин попытался было забрать пальму первенства в поцелуе, но его муж низко рыкнул, делая шаг навстречу, тем самым припирая его к стене, чтобы уж точно не было ни единого пути для отступления. Губы уже начинали гореть огнём, но пламя только разгоралось, Ванцзи на время отпустил язык мужа, который он посасывал то яростно, пытаясь завлечь его в свой рот, то полярно нежно, отчего Вэй Ин начал покрываться мурашками и мелко дрожать. Сдерживать стон наслаждения становилось всё сложнее, но он понимал, что сейчас день и они не своей комнате, поэтому не смотря на то, что мыслями он уже остался без одежды, в реальности пришлось призвать на помощь всё свое самообладание, чтобы их никто не услышал. Лань Чжаня же это, напротив, не сильно беспокоило, он крепче сжал тонкую талию, моментами поднимаясь выше, большими пальцами поглаживая слегка выпирающие рёбра, губы же в это время ни на секунду не выпускали из сладкого плена уста возлюбленного. Он попеременно всасывал то верхнюю, то нижнюю губу, со слегка пошлым причмокиванием отпуская и вновь принимаясь за дело. А когда начал покрывать мелкими и быстрыми поцелуями всё его лицо, иногда переходя на шею и проходясь ровным строем поцелуев по линии челюсти, краем глаза заметил ослепительно яркую улыбку Вэй Ина и на миг остановился, не в силах отвести взгляд.
— Люблю, — вторил он признанию, одновременно с этим чуть толкнувшись бёдрами навстречу. Глаза в глаза, разделяя дыхание на двоих, они не могли надышаться друг другом, полностью выпадая из этого мира, окунаясь с головой в фонтанирующее через край чувство. В какой-то момент им даже показалось, что небо и земля поменялись местами, а день сменился ночью, но они так и не выпустили друг друга из объятий, не в силах оторваться от манящей кожи, от каждого сантиметра любимого тела, от нежных, сладких лепестков губ, от глаз в которых можно утонуть, от сердца, которое бьется только ради другого.