Work Text:
— Вы, dhoine, умеете только убивать. — Голос Иорвета был полон яда и пренебрежения. Всем видом лис показывал, насколько диалог с человеком его нервирует. На Роше это, однако, давно уже не действует. Темерец улыбнулся самой наглой своей улыбкой:
— Неправда. Ты же еще восхищался, что я писать умею.
— Пф, — фыркнул Иорвет, скрещивая руки на груди, — если хочешь знать, все твои письма пошли на растопку для костра.
Вернон хмыкнул, весело глядя на атамана скоятаэлей — сразу было ясно, что Иорвет пытается его задеть, просто из за скверного характера.
— Да? А что это за письмо с печатью темерских лилий у тебя за поясом? — Как бы невзначай, тоже издеваясь, спросил Вернон.
— Thaess aep! — Смущенно-рассерженно ощетинился эльф, — не твоё дело!
— Погоди-погоди! — Вмиг будто бы отрезвев прервал рассказ Лютик. — А как это вы вообще обменивались корреспонденцией? Ну я понимаю нашему Геральту написать — он же теперь постоянно в Корво Бьянко, ну или мне — в кабаре... — Лютик нахмурил аккуратные бровки, как бы задумавшись. — Вернон, ни у тебя, ни тем более у него, нет постоянного физического адреса, так? Геральт, ну скажи!
Бард перевел взгляд на друга. Возможно они выбрали самую шумную таверну в Велене, чтобы наконец-то встретиться и поговорить спустя столько лет, но ведьмак-то должен обладать невероятным слухом, так?
Геральт, изрядно налакавшийся своего же собственного вина, выглядел, мягко скажем, помято. С глупой, но счастливой улыбкой, он перевёл взгляд с одного друга на другого, и, подперев голову рукой, сказал:
— А мы.. аэх.. мы с Йен бывает перекидываемся записками из одного крыла поместья в другое. Базиль этого не показывает, конечно же, но я то знаа-а-ю, что его это бесит!
Слышно было, как кметы в дальнем углу закончили разыгрывать новую партию в гвинт — проигравшего заставили горланить песню, стоя на столе. Где-то за окошком занимался первый весенний дождь. Весна, вообще-то, золотая пора для ведьмаков: большинство чудовищ очнулись от зимней спячки и опять принимались портить людям жизнь. Особенно обнаглели гули, которые подходили все ближе к Новиграду — а значит и к лютикову кабаре.
Бард же театрально вздохнул и приложил ладонь к сердцу:
— Только посмотрите! Охмелел от собственного вина и принялся секретничать! Ай-яй-яй!
Лютик с Геральтом захохотали, шутливо задевая друг друга локтями.
— А ну, тихо! Спрашиваешь, как мы переписываемся? — Роше не выносил лишнего шума, а потому быстро терял терпение, — я знаю, что у него лагерь в руинах, в лесу под Новиградом, так? А у меня есть шпионы в каждом мало-мальски крупном поселении. Вот я и передаю письмо от одного партизана к другому, пока конверт не подкинут к старому дубу в самом начале леса.
— И ты не боишься, что письмо вскроют и прочтут? — С сомнением в голосе спросил Лютик.
— Ослушаться приказа командира — худшее, что только может сделать темерский солдат! — Гордо заключил Роше с лёгкой улыбкой на губах.
— Ох, ну прямо Туссент... — проговорил ведьмак, лениво прокручивая в руке кружку.
Невозможно было более улыбаться и обмениваться саркастичными поддевками. Оба быстро распылялись и гнев лился через край. Сейчас, у эльфских руин, поросших плющом и лесным просвирником, не было слышно ни птички, ни кузнечика: только тихая ругань нарушала лесное спокойствие.
— Признайся, что тоже не смог от них избавиться!
— Еще скажи, что ты настолько сентиментален, что сохранил все это! — Иорвет не повышал голоса, но невооруженным глазом видно было, как он зол.
В ответ Роше лишь помахал пачкой писем, исписанных красивым, немного резким почерком.
— Темерский пёс! — Прошипел Иорвет и тут же схватил темерца за грудки и с силой толкнул к стене. Единственный глаз горел злобой и яростью, но покрасневшие щеки выдавали смущение. Роше хрипло выдохнул, но нашел в себе силы подать голос:
— Я тоже соскучился, Иорвет.
Он прожигал его взглядом еще пару мгновений, а затем ослабил хватку. Теперь голос Иорвета был серьезным:
— Ты должен был уничтожить письмо сразу же после прочтения! А если бы нас раскрыли? Так рисковать ради сантиментов!
Вернон пожал плечами. По долгу службы (теперь уже мертвому королю и умирающей стране) он давно привык скрупулезно хранить все крупицы информации. Это было опасным делом: если Вернона вдруг решили бы убить, то вместе с тем нашли бы кучу компромата практически на всех. Карты, письма, запрещенные книги, документы — все это могло развязать не одну войну, попади не в те руки. Однако Вернон Роше знал: если его кто и сможет убить, то только Иорвет. И, судя по всему, что между ними происходит, это случится еще ой как не скоро.
— Ненавижу тебя.
— Врёшь. — Ухмыльнулся Роше. Неровная каменная кладка давила спину, но грех было жаловаться на свое положение, когда разгоряченный эльф прижимается к тебе всем телом.
— Вру. — Согласился Иорвет с тихим вздохом. Пальцы в перчатке скользнули по человеческому лицу, остановившись на подбородке, эльфа притянули за талию…
К столу тем временем приблизилась фигура — в темно-зеленом, истинно эльфском кушаке и в мягких кожаных сапогах. Громко стукнули об стол две пивные кружки, пышная белая пена качнулась, но ни капли напитка не пролилось. Иорвет изящно присел рядом.
— Ты опять байки травишь?
Роше перевел на него ласковый взгляд и расплылся в улыбке:
— Ну чуть-чуть.