Work Text:
Эйс громко топает каблуками по отполированному до блеска полу в коридоре, дабы выразить все свое неуемное подростковое недовольство — и почему его всегда делают мальчиком на побегушках? Принеси коробку с тканями, помоги Джеку застегнуть босоножки, потому что у него когти острые, порвет еще ненароком, подай то, се, пятое-десятое. А все ради чего — получить зачет в театральном кружке профессора Трейна, то есть вписаться в нудную постановку с вечно недовольным актерскими талантами одноклассников режиссером Риддлом и неуемным Дьюсом, репетирующим отыгрыш дерева по сто раз на дню. Очень уж ему хочется удивить своего парня Эпеля потрясной игрой.
Эйс Шекспира не читал, но осуждает. Раз они ставят «Сон в летнюю ночь», то логично, что все должны спать, разве нет? Мальчишка спотыкается и, окончательно разозлившись, сбрасывает пусть и красивые, но остопиздившие сандалии — пятки от постоянных плясок стерты просто напрочь, кто вообще придумал напихать в пьесу танцевальных номеров?! Калим, сидящий на краю сцены и болтающий ногами, в этот момент громко чихает.
В общем, к чему это все? Эйса заставили искать Сильвера. Вечно сонного юношу, по причине неземной красоты и отсутствия протеста, записали на роль королевы Титании. Нарядили, как куколку, Вил от восторга чуть не плакал, и отправили повторять роль в тишине и спокойствии.
Эйс заглядывает в один кабинет, другой — пусто, полный отстой. Парень проверяет столовую, но там только разукрашенный Себек бодается с не менее разукрашенным Джеком за последнюю булку. В спортзале Сильвера тоже нет, как и в музыкальном кабинете. Эйс мысленно пишет завещание, потому что такими темпами приказ: «Сию же минуту приведи сюда Сильвера!!!» исполнен не будет, и Риддл сыграет рыжеволосой головой в крокет.
Недалеко от запасного выхода находится подсобка, излюбленное местечко для прогулов и вторая личная опочивальня Леоны Кингсколара — сейчас высокомерный лев находится в гримерке и изредка лениво порыкивает, когда Вил совершенно случайно тычет ему в глаз тушью в сотый раз.
Скрипит дверца, Траппола просовывает голову в образовавшееся отверстие и от радости чуть ли не хлопает в ладоши. Нашелся!
Второкурсник сладко сопит в окружении тряпок и швабр, развалившись на мешках с макулатурой и подложив под голову сценарий, скрученный в трубочку. Эйсу бы по-хорошему отходить Сильвера этим самым сценарием по шее и приволочь за шкирку на генеральную репетицию, да только…
Только духу у Трапполы разрушать эту сказочную картину не хватает. Свет из небольшого оконца под потолком освещает бледное лицо спящего юноши, блестящее от волшебной пыльцы. Или хайлайтера. Мягкие серебристо-лунные волны волос, вплетенные в них душистые пионы и благоухающие гортензии. И пусть венок съехал чуть ли не нос, и пусть Сильвер пузыри пускает — это ведь все неважно. Эйс чувствует головокружение, а сердце почти приятно ёкает в груди.
Парень ощупывает себя, переел что ли? Или ОРВИ? А может причина учащенного сердцебиения и покрасневших щек — Сильвер? Эйс разгоняет стаю мыслей-голубей и, уверенно шлепая босыми ногами, приближается к спящему.
— Подъем! — Траппола встряхивает соню за плечо, потом тычет в щеку, неожиданно нежную, и даже пробует щекотать, но все тщетно!
Сильвер только отмахивается, смешно морща нос. Нет, так дело не пойдет, Эйсу еще пожить хочется. И тут ему в голову вдруг приходит самая идиотская идея в жизни — поцеловать второкурсника. В сказках же работает?
Мальчишка упирается в мешки коленями, только бы не перепачкать белоснежные штаны в пылище, и наклоняется к безмятежному рыцарю. И мнется пару минут. Хотя, казалось бы, у него же даже девушка была в средней школе, что теперь, не может чмокнуть какого-то там безумно красивого, неземного и волшебного Сильвера?!
Траппола зажмуривается и, надув щеки, смачно впечатывается в губы спящего. Белые ресницы вздрагивают и взлетают вверх. Сонные глаза Сильвера — восьмое чудо света. Или девятое? Эйс на уроках географии кидается бумажками в впереди сидящего Джека и разводит Эпеля в карты.
— Доброе утро, спящая красавица? — неловко хихикнув, шепчет краснющий первокурсник.
— Доброе, — хриплый голос в ответ, кажется, список кинков Эйса пополняется со скоростью света.
Только вот Сильвер вставать и не думает, а только подобно нити, намотанной на веретено, облепляет Эйса руками и ногами, подминает его под себя, как ростовую подушку, и что-то неразборчивое буркнув в ухо несчастного обездвиженного, засыпает опять. Всему виной проклятые ромашки в венке Эйса — Маллеус из них заваривает своим мальчикам чай, чтобы лучше спалось.
— Си-и-и-ильве-е-е-ер, Риддл нас обоих в саду закопает, а на наших могилах устроит грядки с клубникой!!!
Второкурсник только ворчит и мотает головой, когда Траппола пытается пихаться и бодаться. В ребро больно тычется книга из мешка с макулатурой, а еще и Сильвер не легенький, как перышко, да только куда Эйсу с ним бороться. В принципе и не хочется особо.
Тепло, относительно мягко и еще немного щекотно от серебристых волос, лезущих в глаза. Эйс, неожиданно для самого себя, зевает раз, другой, это все проклятые репетиции, не его вина, что Идия тянул с написанием сценария до последнего.
— Это все ты виноват, тупой спящий красавчик, — пригревшийся Эйс совсем сдается и, по-хозяйски обхватив шею Сильвера руками, пару раз сонно моргнув для приличия, отправляется в царство сновидений, ведомый нитью из серебра.
Тупой-не тупой, но Сильвер во сне довольно улыбается.