Work Text:
«Жив ли генерал Янь? Бессовестный мятежник попал в засаду по пути в Чанъань! Сразив насмерть двенадцать из двадцати элитных воинов, он сбежал и запутал погоню, преследующую его по пятам! Однако и сам мятежник был смертельно ранен…»
Минуло больше двух месяцев с тех пор, как Шэнь Цяо в последний раз выбирался в город. Ночью, на полмесяца раньше срока, пришли первые холода, но скупое на тепло солнце обещало сделать день ясным, а долгий путь приятным. Шэнь Цяо вошёл в город через северные ворота и, минуя жилые кварталы, добрался до рынка. Шествуя торговыми рядами, наблюдательный даос не без любопытства поглядывал на набирающую обороты торговлю. И без скрупулезных подсчетов было ясно, что после Нового года цены на рис и пшено выросли на треть, а доступные простолюдинам овощи и бобы подорожали вдвое. Горожане покупали меньше, но рынок, как и прежде, был оживлен, не в последнюю очередь благодаря краснословам, собирающим толпы возле популярных лавок — их стараниями базар превращался в главный источник городских сплетен и новостей.
Группа озябших оборванцев, поднаторевших в искусстве стрелять кошельки, выдвинулась на голос самого горластого из рассказчиков. Шэнь Цяо пошел следом.
Воспитанник легендарного Ци Фингэ, главы первого даосского ордена Поднебесной, Шэнь Цяо вырос на вершине Сюаньду и, как и его наставник, не интересовался политикой. Но с тех пор как шицзунь закрыл глаза, а сам он, дабы предотвратить раздоры из-за преемственности, покинул родной дом и поселился в уединении, он кое-что узнал о событиях в мире. Имя Янь Уши не было для него незнакомым. Овеянный демонической славой эксцентричный военачальник, в пору самоуверенной юности, однажды сошёлся в поединке с учителем Ци и, благодаря своим блестящим навыкам, закончил бой в шаге от победы. Шэнь Цяо был тогда мал и не помнил Янь Уши, но шицзунь отзывался о нём с искренним восхищением и говорил, что однажды Янь Уши превзойдёт лучших воинов Поднебесной.
Возле лавки со сладостями до слуха Шэнь Цяо долетели новые подробности взбудоражившего народ происшествия. Поднявший мятеж генерал Янь вознамерился вернуть престол законному наследнику — сыну покойного императора. Шесть лет назад Верховный правитель — Сын Неба был отравлен собственным братом, узурпировавшим власть в обход племянника. Не зная полной картины, Шэнь Цяо не мог судить действия мятежника, но нападение вдвадцатером на одного возмутило его до глубины души. Не одобрял он и смертоубийство брата, приведшее нынешнего императора к власти, и методы правления, делавшие жизнь народа тяжелее день ото дня. Возможно ли, что генерал Янь действовал из благородных побуждений? Что касается кровавого ореола, окружающего военачальника, Шэнь Цяо никогда не придавал значения слухам, предпочитая судить о людях по личному впечатлению. В отличие от Шэнь Цяо разгорячённая толпа не ведала сомнений и, признавая генерала Янь демоном и «абсолютным злом», радостными криками приветствовала предположение о его гибели.
Шэнь Цяо вздохнул, поздоровался с хозяином лавки сладостей и, не сумев побороть свою маленькую слабость, вошёл внутрь. Покидая Сюаньду, он прихватил лишь небольшой мешочек с накоплениями и не мог позволить себе многого. Почти все деньги он разделил между нищими и время от времени зарабатывал продажей лечебных трав, что выращивал возле своей хижины в лесу.
Ветхий домик и меч — единственные материальные сокровища, что досталось Шэнь Цяо от Ци Фингэ. В этом домике, ещё до рождения Шэнь Цяо, шицзунь уединялся на год для медитации, в дальнейшем посвятив в тайну места лишь любимого ученика. Путанные скальные тропы и густая растительность надежно охраняли покой от незваных гостей. Приближаясь к домику, Шэнь Цяо в очередной раз мысленно поблагодарил мудрого наставника за обретённый кров:
— Спасибо, шицзунь.
Не удержавшись, он приоткрыл пакет с лакомствами и, вдохнув сладкий аромат, счастливо улыбнулся. Шэнь Цяо не тяготило одиночество, а маленькие радости, вроде рисовых пирожков или сезамовых шариков, делали его по настоящему счастливым, на время отодвигая тревоги за судьбу Сюаньду и возрождая веру в мудрость Юй Ая-шиди.
Предвкушение предстоящего удовольствия ослабили бдительность Шэнь Цяо. Дразнящий аромат сладостей внезапно перебил неприятный душок ржавого железа. Шэнь Цяо посмотрел себе под ноги — он только что наступил в чей-то кровавый след. Очевидно, что хозяин следа был тяжело ранен.
Шэнь Цяо убрал пакет за пазуху и огляделся. Истекающий кровью человек, видимо, обладал огромной силой духа — чтобы выйти на тропинку, ему пришлось продираться сквозь непроходимые лесные заросли. Даже будучи здоровым, Шэнь Цяо никогда бы не избрал такой сложный путь. Лужа крови неподалёку подсказывала, что, выбравшись из зарослей колючего кустарника, раненый потерял сознание и не приходил в себя около получаса. С такой обильной кровопотерей у него вряд ли оставались шансы выжить.
Не теряя ни минуты Шэнь Цяо ринулся к домику. Окровавленная дверная ручка не оставляла сомнений в том, что раненый находился внутри. Он не только добрался до скрытого пристанища Ци Фингэ, но и каким-то чудом до сих пор не испустил дух.
По пути из города домой Шэнь Цяо задержался возле одного из объявлений о розыске, обещающих награду тому, кто укажет местонахождение Янь Уши, причем награда полагалась даже если мятежника найдут мёртвым. Портрет Янь Уши был прорисован детально — вглядываясь в забытые черты, Шэнь Цяо гадал, насколько сильно военачальник изменился со времён битвы с его учителем, и решил, что белой пряди в волосах раньше не было.
Знакомый с портретом Шэнь Цяо ни на секунду не усомнился, что человек, запятнавший кровью его постель, и есть Янь Уши. Даже без сознания генерал не полностью утратил самоконтроль: стоило Шэнь Цяо прикоснуться к точке у него на запястье, он распахнул глаза и изверг леденящий кровь вопль. Налитые кровью глаза Янь Уши полыхали адским огнём, и будь на месте Шэнь Цяо обычный лекарь, он наверняка бы убежал от буйного пациента без оглядки. Шэнь Цяо же решил, что перенапряжение повышает шансы пациента отправиться в мир иной, нажал на акупунктурную точку и вернул Янь Уши в беспамятство. Что действительно напугало Шэнь Цяо — это представшие перед его взором раны, особенно жуткая дыра на груди. Но бояться было некогда, и Шэнь Цяо задействовал все свои умения и возможности. У него не было всех необходимых инструментов, но были лечебные травы и собственноручно изготовленные снадобья и мази. Шэнь Цяо промывал, обрабатывал, штопал — это заняло у него несколько часов, — периодически прерывался, чтобы передать раненому часть духовных сил. Он и сам едва держался на ногах, когда закончил зашивать последнюю рану, но ци в каналах Янь Уши по-прежнему циркулировала крайне слабо.
Разочарованный Шэнь Цяо принялся оттирать кровавую лужу на полу и бурые кляксы, которым не было числа.
За окном занялся рассвет. Шэнь Цяо пододвинул поближе к кровати бамбуковую циновку и, без сил опустившись на неё, погрузился в медитацию.
Он проверил состояние пациента через два часа — по крайней мере, тот дышал, — промокнул испарину у него на лбу и смочил водой потрескавшиеся губы. Заурчавший желудок напомнил, что в последний раз Шэнь Цяо ел прошлым утром. Он вспомнил о купленных сладостях. Отыскав вожделенный пакет, накануне суливший столько радости, он засунул в рот любимое лакомство, но, прожевав его, не почувствовал никакого вкуса. Отложив пакет в сторону, Шэнь Цяо обернулся и напоролся на взгляд сидящего на кровати Янь Уши.
Острый как клинок этот взгляд мог разрезать оппонента напополам, чтобы добраться до внутренней сути. Немного растерявшись, Шэнь Цяо отвел глаза:
— Господин, вы пришли в себя?
Продолжая беззастенчиво его разглядывать, Янь Уши прохрипел:
— Кто привел тебя сюда? Ты лекарь?
Шэнь Цяо приблизился к кровати и терпеливо разъяснил:
— Это мой дом. Я всего лишь бедный даос, выросший среди умелых лекарей. К сожалению, мои способности к врачеванию более чем скромны, но за неимением лучшего, мне пришлось…
Янь Уши осмотрел повязку на груди и перебил:
— Ты неплохо справился.
— Благодарю, господин. Я позабочусь о еде и приготовлю целебный отвар, который поможет восстановить ваши силы. Позвольте проверить ваш пульс.
Раненый протянул ему правую руку, левой сбросил с себя покрывало и с любопытством воззрился на надетые на нем пеньковые штаны. Он привык к тонким шелкам и нашел их грубыми.
— Как тебя зовут?
— Шэнь Цяо.
— А-Цяо, это ты надел на меня эти штаны? Они твои? — раненый издевательски усмехнулся.
Вспомнив, скольких усилий ему стоило переодеть Янь Уши в свежую одежду и услышав столь фамильярное обращение, Шэнь Цяо густо покраснел, но ответил без запинки:
— Ваша одежда была вся в крови. Как только выпадет время, я постираю ее. Мне пришлось одолжить вам свою. Она чистая.
Раненый двусмысленно засмеялся, но тут же пожалел об этом — боль в груди, которую он терпел, стала невыносимой.
Шэнь Цяо покачал головой и посоветовал пациенту вести себя тише.
— Как мне следует величать господина? — поинтересовался он: ему подумалось, пациенту будет спокойнее оставаться неузнанным.
— Ты не знаешь, кто я? — подозрительно сощурился Янь Уши.
— Я живу крайне уединенно и редко встречаюсь с людьми. К сожалению, я не знаю господина.
— Можешь звать меня Се Лин.
Испив целебный отвар, «Се Лин» уснул, не дождавшись завтрака. Прежде чем смежить веки он сладко улыбнулся Шэнь Цяо и нежно прошептал:
— Кому-нибудь расскажешь обо мне — я тебя придушу.
Дурная слава Янь Уши все-таки имела под собой основания.