Work Text:
Начинается всё, как обычно, с прохлады.
Спускаясь с крыльца и спеша на работу, Айрин не заморачивается с тем, чтобы взять с собой пиджак. Автобус под завязку набит людьми, поэтому она никогда не знает наверняка насчёт погоды, пока не выйдет из него и начнёт водить ладонями вверх-вниз по плечам в попытке согреться.
Такое происходит и на следующий день, и на день после него. Через неделю Айрин замечает, что с деревьев начинают облетать листья и зелень сменяется красным, жёлтым и коричневым.
Осень обычно наступает неуловимо, купая её в золотом свете раннего заката по пути домой. Айрин достаёт из шкафа кардиганы и гольфы, что надо — гладит и вешает одежду на будущее.
Одной бездомной кошке очень нравится пробираться на задний двор Айрин и лениво нежиться в птичьей купальне. Айрин оставляет животному мисочку с молоком и бросает взгляд на соседний двор.
Её соседка, девушка с оранжевым омбре, которую зовут Сыльги, сгребает листья в большую кучу. Айрин потрясённо наблюдает, с каким рвением она собирает листву, прикусив кончик языка. Девушка впервые видит, чтобы кто-то настолько серьёзно относился к работе по двору.
Вдруг она бросает грабли и ныряет в кипу, приземляясь среди моря осенних листьев, и заливается смехом.
Когда девушка осматривается и замечает Айрин, та прикрывает рот ладонью, скрывая улыбку. Сыльги застывает на секунду, будто думая, что импровизированный камуфляж укроет её от чужих глаз. Айрин опускает взгляд и начинает чесать за ухом бродячую кошку, толкающуюся головой в её лодыжки, затем уходит обратно в дом.
Она слукавит, если скажет, что пыльная рыжая шкурка животного не напоминает ей о Сыльги с её яркой детской улыбкой, о её волосах.
Айрин оставляет на улице лишнюю миску молока.
Сегодня у неё первый выходной за долгое время, и хотя Айрин понимает, что ей пора сесть за диплом, она не может отказать младшей сестре, когда та звонит ей и просит сходить с ней на тыквенную ярмарку. Многие подростки не любят проводить время с семьёй, поэтому Айрин решает, что этот шанс нельзя упускать.
— Когда ты уже перестанешь расти? — сетует она, когда Йерим подходит к ней с улыбкой на пол-лица. Девочка привела с собой школьную подругу, у которой тут же загораются глаза на предложение Айрин угостить их чем-нибудь.
«До чего же детям легко угодить», — думает Айрин, пока Суён пронзительно кричит из-за того, что Йерим украла у неё кусок сладкой ваты.
Она держится сзади, фотографирует девочек, которые позируют у «Самой большой тыквы в мире» (удивительно, но нет) и загружает их фото в соцсеть. Когда Айрин заглядывает через плечо Йерим и не понимает и половины из того, что та строчит, на её лице появляется гримаса. Молодёжь.
С помощью безобидного шантажа Айрин наконец убеждает двух девочек усесться в палатке, где занимаются резьбой по тыквам. Она болтает ногами, сидя на стуле, и весело наблюдает, как Суён вырезает на своей тыкве открытый в удивлении рот и говорит: «прям вылитая ты, Йерим-а».
Айрин качает головой и позволяет пререканиям девчонок раствориться в шуме вокруг, как вдруг на стол перед ней падает тыква. Она поражённо поднимает взгляд, встречая контраст тёмных глаз и ослепительной улыбки.
— Может, вырежешь что-нибудь? — Сыльги протягивает ей маленький нож для резьбы.
Она с осторожностью принимает инструмент и вопросительно глядит на тыкву. Симпатичная. Явно не из кучи, тыквы откуда дают детям на растерзание, пока родители последних в тревоге крутятся вокруг своих чад.
Сыльги пододвигает стул к противоположной стороне стола и бросает вторую тыкву.
— Одну я сделаю вместе с тобой, — предлагает она, щуря глаза. — Те, которые люди не забирают с собой, мы жертвуем церкви, но если тыкв совсем уж много, то нам разрешают их взять домой.
Сыльги так смотрит на Айрин, что та забывает ответить, поэтому она немного запоздало кивает, снова глядя на тыкву и хмуря брови:
— Ага.
Сыльги уже аккуратно вырезает что-то на своей тыкве, как вдруг замечает, что Айрин свою так и не тронула.
— Когда совсем ничего не выходит, режь страшную рожу. — Ободряющий кивок. — Если глаза получатся разными, а рот — кривым, скажи, что так и было задумано.
Айрин закусывает губу, сдерживая улыбку, и снова кивает в ответ. Она делает первый надрез на тыкве, и на неё сразу же накатывает вдохновение. За работой они болтают, или Сыльги болтает, а Айрин слушает. Они посещают один и тот же университет (что очевидно, думает Айрин, университет-то здесь всего один), и Сыльги на год младше её. Она учится на художественном факультете, и однажды ходила на занятия с соседкой Айрин, Венди, которая занимается сочинением музыки.
— Готова? — спрашивает Сыльги, когда они обе откладывают ножи в сторону. Она немного выпрямляется, пытаясь разглядеть работу Айрин, но та бьёт её по руке.
Сыльги хлопает глазами, удивлённая внезапному контакту, смотрит на свою руку и затем переводит взгляд на Айрин, сияя.
— На счёт три? — бубнит Айрин, чувствуя, как теплеют щёки. Сыльги согласно кивает. — Раз, два… три!
Айрин с улыбкой глядит на искусно вырезанного Пикачу, а Сыльги заливается смехом при виде тыквы Айрин, на которой витиевато вырезано «Студенческие Займы :)».
Учебный семестр в самом разгаре, поэтому Айрин пытается совместить работу и учёбу, подпирая книгу по истории кофемашиной в студенческом кафе.
В подвальной библиотеке тоже есть кафе, а ещё одно расположилось в столовой, так что у них обычно не особо много народу. Однако, поскольку экзамены близятся у всех, Айрин работает не покладая рук и за два часа прочитала не больше трёх страниц.
Она уже готова нажать кнопку для приготовления тройного эспрессо (Айрин не знает, на кого учатся заказывающие подобное люди, но рада, что ей не требуется столько кофеина), как вдруг слышит мягкое «о» и поднимает глаза.
— Айрин-шши. — Сыльги неуклюже кланяется. От ощущения неловкости и того, как белая шапка на девушке контрастирует с её тёмными волосами, Айрин качает головой и тепло улыбается.
— Просто онни, — отвечает Айрин и затем добавляет: — Если угодно. Если удобно.
Сыльги прячет улыбку, прикрывшись кошельком, покрытым мультяшными наклейками, и смотрит на меню.
— Хороший у вас пряный тыквенный латте? — спрашивает она, немного надув губы. — А то, когда я заказываю его в Старбаксе, он получается на вкус как подкрашенная патока.
— Вот это трагедия. — Уголки рта Айрин дёргаются, и она выбивает в кассе чек, применив свою скидку сотрудника просто потому что. — Мне он нравится. Мы добавляем в кофе немного ванили, чтобы подчеркнуть тыквенный вкус.
— Ага, — Сыльги серьёзно размышляет над её словами, будто в жизни нет важнее решения, чем выбор напитка, — его и возьму тогда.
Айрин отдаёт ей сдачу и принимается за работу. Когда на поверхности напитка собирается пенка, девушка колеблется: сердечки — это же банальность, да?
— Что-то не так? — интересуется Сыльги через стойку, видимо, настороженная тем, как обеспокоенно Айрин смотрит на латте последние тридцать секунд. Айрин достаточно долго проработала в кофейне, чтобы не запороть заказ.
— Нет, — отвечает та, наконец решив, что же нарисовать, и передавая стакан двумя руками. Сыльги, может, и учится на художественном, но Айрин тоже занимается латте-артом вот уже несколько месяцев. — Осторожно, горячо.
Она знает, что ей нужно учиться между заказами, но Айрин не может удержаться от того, чтобы не бросить каждые несколько секунд взгляд на угловой столик, за которым расположилась Сыльги, так смотрящая на нарисованного мультяшного медвежонка в своём латте, будто Рождество уже наступило.
Начинается всё, как обычно, с прохлады.
Айрин напевает себе под нос песню, услышанную по радио, по пути от остановки до дома, как вдруг слышит, что её зовут по имени. Она оборачивается и видит сверкающую улыбкой Сыльги, спешащую к ней и поправляющую лямку сумки на плече. Девушка постепенно переходит на шаг.
— Ты всегда работаешь допоздна? — спрашивает Сыльги после нескольких минут тишины.
— Разве сейчас поздно? — отвечает Айрин, указывая на заходящее за горизонт солнце — часы едва ли пробили пять пополудню. — Просто зима близится, вот и дни всё короче и короче.
Она удивлена вопросу Сыльги. Айрин не понимает, как кто-то, настолько любящий осень, мог не заметить этого явления природы. Сыльги кивает и медлит секунду, будто набираясь смелости.
— Холодает теперь тоже рано, — медленно произносит Сыльги. Айрин краем глаза отмечает, что та полностью укутана одеждой: шарф, кремовый свитер в красную полоску. Она выглядит… уютной, но Айрин старается об этом не думать.
— Я заметила, что ты часто носишь кардиганы, — продолжает Сыльги так же осторожно, будто проверяя, как отреагирует Айрин. Она шаркает ботинками по тротуару и, похоже, не особо спешит домой. — Они… они симпатичные, но, кажется, не особо тёплые.
— Я жду зарплату, чтобы закупиться тёплыми вещами, — пожимает плечами Айрин, — и Венди всегда включает обогреватель к моему приходу. Канадцы, они такие.
— Это хорошо, — кивает Сыльги и вдруг останавливается, хватается за рукав Айрин и тянет на себя, — но по дороге домой тебя наверняка нечему греть.
— Сыль…
— Я просто подумала, — объясняет раскрасневшаяся Сыльги, оборачивая вокруг шеи Айрин свой шарф, — что ты не должна мёрзнуть.
Айрин не знает что и сказать. Теребя шарф, она поднимает глаза на девушку.
— Руки у меня тоже мёрзнут, знаешь ли, — непринуждённо произносит она. Сыльги так резко поворачивает голову, что Айрин боится, как бы та не свернула себе шею.
— Т-тогда, — запинается она, протягивая руку и встречая руку подруги на полпути, — я их тоже согрею, — Сыльги переплетает их пальцы вместе.
— У меня и губы замёрзли.
— Чего?
Айрин смеётся и сжимает ладонь Сыльги. Она не отпускает её руку до самого дома. Увидев одинокую тыкву на подоконнике, Сыльги соглашается:
— Студенческие займы и правда пугают.