Work Text:
× × ×
Пита знатно потряхивало, когда он стоял перед дверью Танкхуна, набираясь смелости, чтобы постучать и войти. На самом деле ему понадобилось много времени, чтобы решиться рассказать всё своему... кем был для Пита Танкхун? Непосредственным начальником? Безусловно. Другом? Сложно сказать.
Кхун' Танкхун подчас был невыносимой гротескной задницей, которая в равной степени могла и развеселить своим лёгким отношением к жизни, и им же довести до страшной головной боли.
С Танкхуном, однозначно, было очень сложно. Однако Пит соврал бы, если бы сказал, что он Танкхуна ненавидит. В конце концов, самый старший из братьев Тирапаньякун никогда не сделал ничего такого, что могло бы отвратить от него Пита.
И Пит Танкхуна любил. По-своему, конечно, но любил.
Танкхун был для него как большой ребёнок — таким же крикливым, но всегда абсолютно искренним. Он умел говорить только то, что думает, и благодаря этому можно было легко определить, нравишься ты ему или нет.
Вот Пита Танкхун просто обожал. С самых первых дней, аккурат после того, как Пит поступил на службу в дом основной семьи, Танкхун проникся к Питу какой-то необъяснимой симпатией. Пит, впрочем, был совсем не против его компании и прилипчивости. С Танкухном, несмотря на всю его неординарность, было комфортно и весело. И с тех пор, как Пит стал телохранителем Танкхуна, они проводили много времени вместе, ибо самому Танкхуну безумно импонировал тот факт, что Пит с радостью поддерживал любое его безумие, исполнял каждую его прихоть.
Пит стал для Танкхуна почти родным человеком, за которого он, честно говоря, при острой необходимости мог бы и убить. Не сам, разумеется. Танкхун был убежденным пацифистом, что значительно упрощало жизнь его телохранителям, ведь им, в отличие от телохранителей Кинна, не приходилось встревать в опасные авантюры. И хотя они обязаны были быть настолько же безупречны и профессиональны, как и другие телохранители, они редко участвовали в сложных миссиях. Так, с недавних пор (а точнее, с появлением Порша) самым опасным заданием для телохранителей Танкхуна считался выезд в бар, где нужно было следить, чтобы Танкхун не перебрал лишнего. Но, конечно, с лёгкой руки Танкхуна даже самый стойкий телохранитель безалаберно проваливал эту миссию, так что по окончании вечеринки самым трезвым из них приходилось тащить на себе Танкхуна. Тот не брыкался, но обвивал всеми конечностями выбранную жертву и во весь голос завывал безумно грустные песни. Чаще всего именно Пит был тем, кто дотаскивал кхун' Танкхуна до его покоев и сидел там до тех пор, пока тот не засыпал сладким сном младенца (иначе вырвать руку из его железной хватки было невозможно: эксцентричный Танкхун закатывал слёзное представление и просил не бросать его).
Танкхун заботу Пита ценил, а потому в отместку за него вполне мог метафорически сжить со свету, а не метафорически (особенно, если этот человек не входил в личный топ любимчиков Танкхуна) — огреть подносом. И вот это уже было большой проблемой. Потому что в явную немилость к Танкхуну Тирапаньякуну попал Вегас — его кузен, а по совместительству и потенциальный супруг Пита.
Конечно, Пит мог бы не посвящать Танкхуна в свою личную жизнь, но уходить со службы по-английски ему бы не позволила совесть. Всё-таки Танкхун был большой частью его жизни. И за некоторые её эпизоды Питу отдельно бы хотелось сказать Танкхуну спасибо.
Поэтому Пит и пришел к нему, в последний раз надев форму телохранителя основной семьи.
Пит стоял перед дверью и уже собирался постучать в неё, как вдруг та сама с громким хлопком распахнулась, явив взору Пита светлый лик как всегда пёстро разодетого Танкхуна.
Пути назад не было.
— О, Пит, а я как раз хотел отправить Пола за тобой! Заходи, будем смотреть "Плохой и сумасшедший"! — обрадовался Танкхун и, схватив Пита за руку, затащил его к себе в комнату.
Пит же не торопился. Оказавшись внутри, он осмотрел комнату Танкхуна так внимательно, как будто видел её впервые. Но это было не так.
Порой Пит проводил в покоях Танкхуна времени больше, чем в собственной скромной комнатке. За все эти годы здесь мало что изменилось. Творческий беспорядок, яркие принты, забавные безделушки... Комната Танкхуна была такой же яркой и безбашенной, как и он сам. Комната Танкхуна была уголком уюта и свободы, к которым сам Пит всегда так сильно тянулся.
И теперь Пит хотел запомнить каждую деталь этого места.
— Чего ты там встал, как не родной? Заходи! — Танкхун явно начинал раздражаться. Он уже сидел на диване с пультом в руках и нетерпеливо ёрзал на месте, когда заметил, что Пит совсем не торопится присоединиться к нему.
Они с Танкхуном смотрели эту дораму уже тысячу раз, но даже в тысячу первый Танкхун не хотел начинать без Пита. Он ждал его, потому что в компании — веселее, в компании — роднее и лучше.
На глаза Пита навернулись слёзы. С каждой секундой его искорка решимости угасала всё больше. Пит не представлял, как будет прощаться с этим человеком. Танкхун, узнав правду, вероятно, либо проклянет его, либо устроит ещё одни страшно гиперболизированные в своей драматичности похороны.
— Кхун' Танкхун... — тихонько, набравшись совсем немного мужества, промолвил Пит. Он так и не решился подойти к Танкхуну и теперь стоял, виновато опустив глаза в пол.
— Ну что ещё, Пит? Ты хочешь смотреть или нет? — возмутился Танкхун, но, когда заметил понурое выражение лица Пита, осёкся. — Ты чего это такой грустный? Умер, что ли, кто?
— Не приведи, господь! — ужаснулся Пит, активно замахав ладонями. — Мне просто... нужно вам кое-что сказать.
— Я весь внимание.
И Танкхун действительно отложил пульт на диван рядом и внимательно посмотрел на Пита. В его глазах мелькнул тот самый огонек понимания, который он обычно усиленно пытался спрятать за притворным безумием.
— Дело в том, что я... — замялся Пит, нервно заламывая пальцы. — Я встретил одного особенного человека.
Сначала Пит хотел сказать, что уходит со службы. Однако он понимал, что Танкхун прекрасно осведомлен о внутренних делах мафии: если ты однажды поступаешь на службу к мафии, то не сможешь так просто уйти из этого дела. Пит же был больше, чем просто телохранитель. Он был одним из лучших, доверенным лицом самого Кинна. Его бы так просто не отпустили. И все это прекрасно понимали. Поэтому соврать про увольнение было бы слишком очевидной и бесстыдной ложью, которую Пит бы себе никогда не простил.
— Что значит "особенного человека"? Кто это? — переспросил Танкхун, озадаченно хлопая глазами.
— Простите, я просто хотел сказать вам об этом до того, как... как уволюсь, потому что-...
— Ты увольняешься?! — перебил Пита Танкхун, подскакивая с дивана. — Пит! Куда это ты собрался?
— Я ухожу на службу во вторую семью, — твёрдо, теперь уже поднимая глаза на Танкхуна, проговорил Пит.
— Что-о-о-о?! — взревел Кхун ещё громче, и в этот момент Пит понял, что сейчас Танкхун закатит представление. — Предательство! Да как ты-...
— Я ухожу на службу во вторую семью, потому что кхун' Вегас сделал мне предложение.
— Да хоть десять предложений! — возмутился Танкхун, всплеснув руками. — У него что, своих телохранителей нет? Вот зараза, переманивает у нас ценные кадр-... Подожди, какое предложение?
— Кхун' Вегас попросил мою руку и сердце.
Лицо Танкхуна, с уже по-театральному заплаканными глазами, вдруг застыло в маску откровенного... непонимания. Он был ошарашен настолько, что даже не сразу вспомнил, что забыл сделать вдох.
— Кхун' Танкхун? — осторожно позвал Пит. Сейчас реакция всегда безумно эмоционального Танкхуна напугала его.
— Пи-и-ит! — отмерев, наконец заревел Танкхун и бросился к Питу на шею. — Пи-и-ит, как же тебя угораздило? Скажи честно, он тебе угрожает? Он тебя заставил выйти за него? Пи-и-ит, мой бедный мальчик! Скажи, что ты пошути-и-ил!
— Кхун' Танкхун, я правда... правда его люблю.
Последние слова сработали на Танкхуна, как выстрел на старте. С той только разницей, что этот хлопок привел Танкхуна в чувства, а не взбудоражил и не заставил бегать стометровку по комнате.
— Значит, так, — чинно устроившись на диване, по-королевски серьезным тоном начал Кхун. — Ты, конечно, Пит, засранец...
— Что, почему это? — растерялся Пит. То есть он, конечно, ожидал разной реакции, но представлять это в своей голове и слышать в реальности было совсем разными вещами. Пит оказался не готов к такому обвинению, хотя, казалось бы, заранее продумал вероятные исходы этого разговора. Но в этом и был весь Танкхун — предугадать его реакцию было решительно невозможно.
— Потому что ты мне самому последнему обо всём рассказал! Весь дом уже знает, а я — нет! — обиделся Танкхун. — Ты меня совсем не любишь, Пит? Вот, как ты ко мне относишься, да? А я для тебя...
— Простите, кхун' Танкхун, я боялся, что это вас расстроит.
— Меня? Расстроит?.. — удивился Танкхун, театрально смахивая выступившие слёзы. — Меня это не расстроило, я был просто в ужасе, Пит! Ты и этот... Не понимаю, что ты в нем нашёл. Но, если ты всё хорошо обдумал, препятствовать не стану. Любовь есть любовь.
Пит с облегчением выдохнул, когда услышал последние слова. Он уже хотел рассыпаться в поклонах и благодарностях, но не успел — Танкхун, по всей видимости, был настроен серьёзно.
— Ты подожди радоваться, я ещё не всё сказал, — осадил он Пита. — Свадьбу сыграете здесь. А лучше у Йок. В другое место не желаю выходить и не выйду. И хотя ты сваливаешь в этот притон, ты должен навещать меня хотя бы раз в неделю. Будем устраивать марафоны сериалов и тебя откармливать, а то знаю я своего кузена — голодом заморит. Про ребенка тоже не забудь. Родишь мне.
— Но, кухн' Танкхун, как же я рожу?.. — удивлённо вскинув брови, уточнил Пит.
— Не знаю, не мои заботы, — решительно обрубил Танкхун. — И последнее. Твоего муженька касается. Передай ему, что, если он тебя обидит, я оторву ему яйц-...
— Кнхун' Танкхун! — испугался Пит.
— Ладно-ладно, — отмахнулся Кхун и, встав с дивана, подошёл к Питу. Он был значительно выше Пита, что, впрочем, никогда не мешало Питу чувствовать некоторое физическое превосходство над ним. Однако сейчас, когда всегда взбалмошный Танкхун вдруг стал непривычно серьёзным и спокойным, Пит почувствовал себя маленьким и беззащитным рядом с ним.
Танкхун положил руки на плечи Пита и обнял его. Искренне. Сильно. Так, как обнимает старший брат.
Пит расслабился в объятиях Танкхуна. Слезы снова навернулись ему на глаза.
— Пит, ты же знаешь, что всегда можешь вернуться?
— Конечно, кхун' Танкхун, я знаю... Спасибо. Я буду по вам скучать.