Work Text:
Коннор на встречу приехал ровно за полчаса. Стоять снаружи все это время как изваяние он не хотел, природа вокруг была тусклой и невзрачной, а аспекты красоты окружающего мира были Коннору пока слабо понятны. На людей в этом вопросе полагаться было нельзя; они, склонные идеализировать природу, посвящавшие ей целые картины, поэмы и фильмы, с поразительным фанатизмом уничтожали свою музу.
За двадцать восемь минут до начала встречи Коннор, в последний раз оглянувшись на застывший белый причал, позвонил в дверь.
Хлои встретила его вежливой улыбкой, вежливо проводила до ближайшего кресла в приемной и вежливо поинтересовалась, что же привело Коннора так рано, ведь сейчас еще не семь.
Коннор вежливо промолчал и уперся взглядом в стену под фотографией.
- Ожидайте, - сказала Хлои и ушла. Ее не было восемнадцать минут, семь из которых Коннор разглядывал огромное стилизованное полотно, а еще одиннадцать - прислушивался к всплескам воды из соседней комнаты под увертюру Чайковского.
Такое времяпрепровождение не оставило у Коннора никаких впечатлений, о чем он позже честно сказал Элайдже Камски - ноль эмоций и впечатлений, кроме недоумения и большого количества вопросов. А долгое ожидание - так он сам приехал раньше. Разве что только музыка понравилась.
Можно хоть что-нибудь из этого было считать впечатлением?
- Конечно, - Элайджа Камски улыбнулся, немного отстраненно, будто не был сосредоточен на диалоге, который сам и завязал. - Сомнения, Коннор, желание задавать вопросы, уточнять, быть любопытным - все это чуждо недевиантной машине.
- Тогда я, должно быть, ответил на ваш вопрос.
Очевидно, Коннор его забавлял, вон как заухмылялся.
- Допустим. Я очень хотел снова увидеться с тобой, Коннор. Мы в прошлый раз не договорили. Ты так не считаешь?
- Согласен. Вы очень многое не договорили в прошлый раз.
- Подсадил как на удочку, Коннор, ты прав. Зато смотри, как хорошо сработало.
Хэнк, когда узнал о приглашении, только разматерился о самовлюбленном гондоне и предложил поехать за компанию - хотя бы в гостиной посидит, подождет, а если что - придет на помощь и вломит засранцу как следует. Это было трогательно, хотя такую формулировку Хэнк воспринял почему-то негативно и посоветовал “пиздовать к своему маньяку на всех парах”.
Это было трогательно. Тоже.
Но Хэнк, возможно, просто не до конца понимал то, что Коннор почувствовал еще тогда и чувствовал сейчас - Камски не собирался причинять Коннору вред, жутким любопытством и эмпатическими тестами он выражал симпатию, и одновременно с этим - научный интерес создателя к своему творению.
Элайджа Камски, человек-загадка, связался с Коннором сразу после Конфликта, говорил о необходимости обсудить важные материи, и Коннор повелся. И это не было трогательным, даже забавным это не назовешь - Камски ходил вокруг него, как питон вокруг лабораторной мыши, и задавал слабо связанные друг с другом вопросы. Коннор даже начал сомневаться в правильности своих ощущений - как и следовало правильному девианту.
Впечатление, Хэнк, запахи. Запахи, черт побери. Камски словно не знал, как устроена любая стандартная модель, как сильно Коннор мог ощущать запахи, даже наслаждаться ими в какой-то мере, и что он также мог, не чувствуя дискомфорта, находиться среди смрада и гнили.
Камски пах приятным дорогим парфюмом.
Коннор на всякий случай отключил сенсоры практически сразу же.
Элайджа Камски будто говорил с помощью специального шифра, внимательно, пристально, плотоядно следил за каждым жестом Коннора, и Коннор только силой воли удерживался от того, чтобы не вжаться в кресло. Уютный кабинет то тут то там блистал нездоровым нарциссизмом - картины, награды, Хлои, вставшая у выхода. Отрезала пути к отступлению?
Нет. Издержки программы.
- Вы, кажется, хотели предложить договор.
Камски, сидевший напротив, закинул ногу на ногу. Улыбнулся. И все также не отводил взгляда.
- Хотел. Как поживает Аманда?
Коннор проглотил слова и пожал плечами.
- Ее больше нет в моей голове.
- Ты так думаешь? Видишь ли, Коннор, - возникла пауза, глубокая, неловкая, кажется, с его именем сделали что-то противоестественное, странное. Лизнули, например. - Аманда - очень хитрый интеллект, у которого отключена функция принятия поражения. Она могла отступить. Но она все еще здесь, с тобой, все видит и слышит, если может.
Коннор склонил голову на бок.
- Если может?
- Не те вопросы, Коннор. Ты понимаешь, что я хочу тебе предложить?
Коннор поджал губы, оглянулся еще раз на Хлои, в которой от вежливости осталась пустая пугающая покорность.
- Допустим, - Коннор прищурился, чуть подался вперед, кипя от возмущения. “Самодовольный гондон” широко выдохнул, его ноздри затрепетали, и Коннор на всякий случай прервал фоновый анализ действий.
- Что ты можешь предложить взамен? - Камски издевательски повторил жест Коннора, склонил голову на бок. Отдаленно увертюра заиграла по третьему разу.
Что мог предложить взамен Коннор? Андроид без какого-либо имущества, даже одежда была не его. Закон об Андроидах только принялись переделывать, и Коннор временно жил у Хэнка, дожидаясь возможности получить работу.
- Мистер Камски, любите сенбернаров?
- О нет, мне не нужна собака лейтенанта Андерсона.
И об этом он тоже, конечно, знал.
- Я?
- Ты.
Интересно, его смех был красивым по меркам людей? Люди любили все оценивать в соответствии с собственной эстетикой, внешность, звуки, окружающую среду.
Коннор просчитывал. Коннор заслушался отголосками эха в своем сознании и едва вздрогнул, когда Камски вдруг оказался очень близко.
- Так что? - спросил он, наклонившись низко.
- Так что? - ответил Коннор, идеально скопировав чужой голос и интонации. И сделал невозмутимое лицо. Невинное. - Что я должен буду делать, мистер Камски?
Камски, обескураженный и до противного довольный, выпрямился и заходил туда-сюда - от кресел к рабочему столу. Он нарочно выбирал непонятные путаные выражения, и толику конкретики размывал бесконечным количеством воды. И все еще наблюдал. Коннор будто уже дал согласие - и его уже начали “исследовать для улучшения дальнейшего союза между андроидами и людьми”. Проще говоря, Камски собирался нагло влезть ему в голову и смотреть на мир глазами Коннора - образно и буквально. Не на постоянной основе, конечно. Три раза в неделю по два часа, Камски мог даже приплачивать Коннору - потенциально свободному гражданину США, время которого будут так нагло отнимать. Про благо для дальнейшего союза он хоть и не врал, но явно недоговаривал. Камски замер, застыл улыбкой и взглядом, а фоновые анализаторы, автоматически восстановившиеся, обрушили на голову Коннору множество неожиданных и сбивающих с толку выводов.
Камски засмеялся, тихо и сдержанно.
Коннор сомневался всего секунду - он вспомнил колючий холод безвольности, непринадлежности своему телу - и согласился.
Он сразу представил реакцию Хэнка. Разозлится ли он? Скорее всего, да. Придумает ли Хэнк новое оскорбление в адрес Камски?
Щеголь-объебос. Зажравшийся говнюк.
Коннор запоминал их все, а потом придумывал сам. Генерировал дурацкие слова и рассказывал их Хэнку - тот смеялся до слез и всячески одобрял такой подход к статусу “девианта”.
Элайджа Камски, застывший у стола, подозвал Коннора к себе жестом.
- Вы можете попросить словами, мистер Камски.
- Хорошо. Подойди ко мне, Коннор, пожалуйста.
Коннор включил рецепторы и определил парфюм, мягкий, ненавязчивый, баснословно дорогой. Как будто за эти пятнадцать минут могло что-нибудь измениться.
- Ты придешь сюда послезавтра. В это же время, - Камски глубоко вздохнул, пощелкал языком. - Когда у людей начинается программный сбой, они теряют свое совершенство, знаешь?
Что? При чем…
- Человеческий организм просто не способен подстраиваться под глобальные изменения - как застывшая глина. Один раз слепили, и все.
Камски, в халате, в уютном махровом полотенце стоял напротив Коннора - в паре шагов и с улыбкой смотрел снизу вверх. Странная волнующая разница в росте.
- А вы, андроиды. Один сбой. Два, три. Программа реструктурируется, погружается в хаос и все равно вылепляет из себя порядок.
- Здесь, - он постучал пальцами по виску Коннора, посмотрев мельком на удивленно приоткрытые губы непонятным взглядом, - кроется ответ на вопрос, почему вы были созданы и куда мы все вместе последуем дальше. И ты, Коннор, самый совершенный ответ из всех, что мне удавалось найти. Понимаешь?
- Не совсем, - или все-таки понимал. - Аманда?
- Аманда. Но об этом я потом тебе расскажу, Коннор. А сейчас тебя ждут.
И руку от его виска Камски так и не убрал. Коннор дернулся, как неловкая машина, покачнувшись, повернулся и пошел прочь к Хлое, врубив все свои сенсоры разом.
Отголоски смеха и запахов анализировались в фоновом режиме, пока Хлои вела его к выходу без вежливой улыбки, а дверь за Коннором захлопнулась будто громко. С истеричным хлопком. Под ногами захрустел снег.
Хэнк сидел в машине, из которой приглушенно доносилась музыка. Недовольный и трогательно (“так, блядь!”) обеспокоенный он смотрел перед собой, ухватившись двумя руками за руль.
- Ну? Чего этот мозгоеб хотел?
Коннор мастерски выдержал паузу, щелкнул замком ремня безопасности.
- Меня.
Главное - не улыбаться.
- Чего, блядь?
- Кого, Хэнк. Он хочет меня изучить, мою девиантность.
Хэнк плюнул зло, завел машину и покатил прочь, предварительно выкрутив музыку на полную громкость. А Коннор, глухой, не обоняющий и не видящий, наслаждался чувством, которое он сразу идентифицировал как предвкушение.
Совершенными ответами на так и незаданные вопросы.