Archive of Our Own

Старый персидский кот со страшным шрамом на морде на секунду прекратил вылизывать заднюю лапу, смерил взглядом странную изрядно потрепанную собаку, сопровождаемую полосатым котом, то ли фыркнул, то ли чихнул и вернулся к своему важному занятию.

— Сэр? — спросил полосатый кот, когда понял, что никаких комментариев он не дождется. — Сэр, мне нужно с вами поговорить. О моем спутнике.

— Тут не о чем говорить, Генерал, — сказал старый кот. В том, как он произнес эту кличку, сквозило легкое, почти неуловимое раздражение.

Потому что настоящим генералом был, конечно же, он, и, видят боги, он был достоин этого звания. Не один раз он вел в бой свирепую и бесстрашную кошачью армию против тварей, чей вид настолько отвратителен, что люди потеряли бы рассудок, едва взглянув на них. В этих сражениях он несколько раз был на грани смерти, но коты под его командованием всегда возвращались домой полным составом.

Ну, а людям, конечно, виднее, кого называть Генералом, а кого Пушком.

Впрочем, ни один кот никогда не решился бы назвать Пушка Пушком. Да и ни один человек — не теперь, не с этим шрамом на морде.

Хотя он особо и не возражал бы, разве что иногда, для порядку. Ничего не стоят эти дурацкие человеческие клички, одно сотрясание воздуха. И все же, все же…

Пушок закончил вылизываться, улегся на бок и как следует потянулся, растопыривая пальцы. Полуденное солнце приятно нагрело асфальт. Он перевернулся на спину, подставляя его лучам пушистый живот и закрыл глаз. Хорошо бы сейчас было подремать немного — если бы вот только…

Он снова открыл глаз. Полосатый кот терпеливо ждал. Странная собака сидела неподалеку, напустив на себя омерзительно несчастный и жалкий вид, как это умеют только собаки.

— Генерал, это же собака, — вздохнул он, поняв, что так просто подремать ему не дадут. — Где ты ее откопал? Зачем ты привел ее ко мне? Чего ты хочешь?

— Это не совсем собака, сэр.

— Да ну, — Пушок вывернул голову, чтобы еще раз посмотреть на объект обсуждения. — Как по мне, так она самая и есть.

— Он ищет своего хозяина. Вообще-то его хозяин умер, попал под грузовик, но так как чуть позже и сам пес умер тоже, теперь он считает, что где-то здесь они должны встретиться.

— Это все он тебе сказал? Впрочем, о чем я спрашиваю. Только псина могла придумать такую галиматью.

— Я мог что-то не так понять, сэр. Довольно непросто разобрать, что он говорит.

— Типично для собак, — сказал Пушок. — Полный хаос в голове, полная бессмыслица в речах. Так зачем ты привел его ко мне?

— Вообще-то, — Генерал поскреб задней лапой за ухом, — вообще-то он просит помощи. Он шел по следу, но его что-то отвлекло, и он попал сюда, а выбраться самостоятельно уже не может. Он просит показать ему выход, чтобы он мог отправиться дальше, искать своего хозяина.

— Разве ты не знаешь, что из Крауч-Энда выхода нет? — спросил Пушок, повысив голос, чтобы пес, который не был псом, его точно услышал. — Раз уж угодил сюда, то все, что тебе остается — это смиренно ждать, пока твари из иных миров не пожрут твою плоть и не выпьют душу. Так случается со всеми, кто сюда попадает. Так наверняка случилось и с твоим хозяином, кем бы он ни был.

Пес лег, положил морду на лапы и тихо заскулил.

— Вы издеваетесь, — сказал Генерал.

— Я абсолютно серьезен, — сказал Пушок. — Не веришь мне — спроси у тех несчастных, кто сюда забредает.

— Вы просто не хотите помогать.

— Интересно, почему я должен?

— Хотя бы потому, что иначе он останется жить здесь. Вам ведь не нужна здесь собака?

— Долго не проживет, — Пушок широко зевнул.

Пес заскулил чуть громче.

— Не нужно тут давить на жалость, — сказал Пушок. — Вы, собаки, всегда…

В соседнем проулке кто-то закричал. Пес приподнял морду и насторожился.

— Ну вот, началось. Прощай, покой, — Пушок встал, как следует потянулся и собрался уходить. — Придется искать себе новое место, а здесь ведь было так хорошо.

— Разберись с этой псиной сам, Генерал, — добавил он, обернувшись. — В конце концов, ты прекрасно знаешь, где выход — не понимаю, зачем тебе я.

— Сэр, нет, сэр, — торопливо сказал Генерал, оглядываясь на пса, который припал к земле и глухо рычал, не отводя взгляда от теней в проулке. — Это не… это так не работает. Подождите немного, я сейчас!

От иномирного запаха твари чесалось в носу. Пушок чихнул, встряхнулся и пошел прочь. Он слышал, как Генерал уговаривает псину не делать глупостей и не лезть, куда не просят, потому что если его сейчас тут сожрут, то ни к какому мальчику он не попадет. Типичная собачья глупость.

Почти перед самым носом Пушка мягко приземлился еще один кот и тут же деловым быстрым шагом устремился к месту, где пировала тварь. Его двухцветные глаза на двухцветной морде горели от предвкушения, задранный хвост мелко дрожал, он поминутно облизывался и даже не заметил отскочившего в сторону Пушка.

— Хэлли, — сказал Пушок, раздраженно помахивая хвостом, — какого хрена?

— О, босс, — Хэлли ненадолго свернул со своего пути, чтобы легонько боднуть старого кота головой в знак приветствия. Мыслями он уже явно был там, посреди останков пиршества твари.

— Шакалий сын, — сказал Пушок, глядя ему вслед.

Где-то позади него раздался звук небольшого, но тяжелого мешка, упавшего с крыши на асфальт. Даже оборачиваться не нужно было, чтобы понять, кто это.

Через секунду Черч уткнулся головой куда-то в плечо Пушку, но как обычно не удержался на лапах, навалился на него всем своим весом, оставляя на длинной шерсти свой плохо отмывающийся запах земли и мертвечины и прохрипел что-то, отдаленно напоминающее приветствие.

— Иди, иди, — сказал Пушок, отстраняясь, — а то ничего тебе не достанется.

Черч с видимым трудом собрал вместе разъезжающиеся лапы, обтерся об старого кота еще раз, и, пошатываясь, побрел туда, где уже сидел в ожидании Хэлли.

Пушок сел, поднял переднюю лапу и принялся ее вылизывать. Черча, конечно, никак нельзя винить в том, что он такой — для кота, перенесшего смерть под грузовиком и последующее захоронение, он еще на удивление неплохо справлялся, но этот запах…

— Сэр, — сказал подбежавший Генерал, пес трусил за ним на некотором расстоянии, — возвращаясь к нашему… о, сочувствую.

— Не стоит, — невнятно ответил Пушок, изгибаясь в попытке дотянуться языком до собственной спины и не упасть.

— Ни сочувствовать, ни возвращаться к разговору не стоит, — добавил он, все-таки заваливаясь набок.

Пес осторожно подошел и обнюхал его, после чего разразился бессмысленным тявканьем. В нем угадывались обрывки человеческих слов.

— Еще раз подойдешь так близко, и я перебью тебе хребет, — пообещал кот, слегка распушив шерсть в знак того, что он говорит серьезно.

Вид у него был такой, что пес сразу заткнулся и сел, прижав уши.

— Вот так, — сказал Пушок и снова принялся вылизываться.

— Он всего лишь хотел спросить, не были ли и вы убиты и похоронены, — с некоторым упреком сказал Генерал.

— Какой удивительно бестактный вопрос!

Генерал переступил с лапы на лапу и вздохнул.

— Не думайте, что я не пытался вывести его самостоятельно — я пытался, — сказал он. — Но он мертв. Его просто не пропускает ни один известный мне ход.

— Я же сказал — отсюда нет выхода. Его и нет. Для мертвой собаки — тем более.

— Но ведь Черч как-то выходит, а Черч…

— Черч из наших, и будь он хоть трижды мертв…

— …просто покажите, как это делается, и я…

— Я не помогаю собакам, и…

— Я мог бы, конечно, спросить у Черча, но вы ведь сами знаете, какой он, да и с разговорами у него не очень…

— Генерал! — рыкнул Пушок. Его хвост метался из стороны в сторону.

— Простите, сэр, — сказал Генерал, отступая на шаг.

— Да что тебе в этой собаке?

— Не знаю, — сказал Генерал и они оба замолчали и посмотрели на объект обсуждений.

Пес лежал в стороне, делая вид, что его это не касается. Иногда он вздыхал, прямо как человек. Пушок мог бы поклясться, что его глаза блестят от слез.

Исполинская черная туча быстро закрыла небо и из неведомых глубин донесся вой, от которого шерсть у животных встала дыбом. Асфальт мелко затрясся под их лапами.

Пес испуганно вскочил, поджал хвост и беспорядочно заметался на месте.

— Эй, эй! — бросился к нему Генерал. — Слушай меня! Ничего страшного, но надо уйти с улицы, слышишь?

— Оставь его, — посоветовал Пушок, запрыгивая на подоконник выбитого окна.

Асфальт пошел трещинами. Что-то поднималось на поверхность.

— Вот, заходи, — Генерал, стараясь не наступать на трещины, проводил пса к полуоткрытой двери, — эй, да тут так всегда, ничего особенного…

— Интересно, как он досюда-то вообще добрался, — пробормотал Пушок себе под нос и спрыгнул с подоконника внутрь дома.

Оказавшись внутри, он первым делом обновил метки — в этом городе все дома принадлежали ему, и остальные коты прекрасно об этом знали, но напомнить лишний раз никогда не помешает. Потом, осторожно обходя битые стекла, обломки кирпичей и прочий мусор, он поднялся по поскрипывающей под его весом лестнице на второй этаж, туда, где располагался один из его многочисленных штабов.

Хэлли и Черч были уже там. Хэлли обнюхивал углы, и было видно, как ему хочется переметить их. Но против Пушка он никогда не посмел бы пойти. Никто не посмел бы.

На улице хлынул черный дождь, вязкие капли ползли по чудом уцелевшему оконному стеклу и в комнате становилось все темнее и темнее.

Пушок запрыгнул на спинку кресла и свесил лапы и хвост.

— Генерал, у тебя к хвосту какая-то дрянь прилипла, — сказал Хэлли. — Я имею в виду собаку, — тут же добавил он.

— Я это понял, Хэлли, — сказал Генерал.

От Хэлли несло тяжелым кровяным духом. Светлую половину его морды украшали темные пятна. Пришествие твари из глубин прервало его на середине обеда, он даже не успел вымыться.

Черч скатился с диванной подушки и подошел к псу. Тот с удивлением отпрянул, а потом вытянул шею, понюхал Черча и вопросительно гавкнул.

— Так что тут делает собака? — спросил Хэлли.

— Нуждается в помощи, — ответил Генерал. — И, сразу отвечая на твой следующий вопрос, — нет, его нельзя сожрать.

— С ума он сошел с этой собакой, — сообщил Пушок.

Черч неловко ходил кругами вокруг начинающего нервничать пса, Хэлли присоединился к нему, принюхиваясь.

— Эй, стоп! — удивленно воскликнул он. — Так эта псина такая же дохлая, как и ты!

Черч издал утвердительный хрип.

— Не, ну тогда конечно его нельзя жрать, — заключил Хэлли, теряя всякий интерес. — Еще отравишься. Значит, просто оторвать ему голову, а кишки…

Пес пролаял что-то маловразумительное.

— Ну да, — сказал Хэлли, — и понять его так же сложно, как Черча.

— Просто нужно вывести его отсюда, — сказал Генерал, загораживая пса собой. — Я не могу провести его нашим обычным ходом, потому что он мертвый.

— Подожди, а что он там сказал? — поинтересовался Пушок. — Потому что мне вроде бы послышались какие-то угрозы.

— Да ничего особенного, сэр, — замялся Генерал. — Тем более, Хэлли же сам начал…

— Нет-нет, — сказал Пушок, спрыгивая с кресла, — ты приходишь и просишь у нас помощи, но при этом пытаешься нам угрожать? Серьезно?

— Он всего лишь сказал, что он не хотел бы с нами драться, но если придется…

— О, я бы на это посмотрел, — фыркнул Хэлли.

— А сами бы вы как отреагировали, если бы кто-то сказал, что нужно оторвать вам голову, сэр?

— Я? Я бы оторвал наглецу голову прежде, чем он закончил бы эту фразу.

— Ну, ты не сравнивай его и какую-то псину, — сказал Хэлли.

— Вот именно, — сказал Пушок, медленно надвигаясь на пса. Кот был гораздо меньше, но пес съежился и попятился. — Запомни, если ты поднимешь лапу на кого-нибудь из нас, ты вылетишь из Крауч-Энда по кусочкам. Мы священны и неприкосновенны, а тем, кто этого не понимает, мы умеем объяснять очень доходчиво.

— Адно. Ошо, — сказал пес, совсем сжавшись.

Кот еще немного постоял перед ней, грозно распушившись, а потом тяжело вздохнул и отошел.

— Когда-то я водил в бой огромные армии, — сказал он. — А теперь что? Запугиваю одну-единственную несчастную потерявшуюся собаку.

— У вас это хорошо получается, — сказал Хэлли.

— Хэлли, заткнись, сделай милость, — сказал Пушок и вздохнул еще раз. — Эй, пес! Я — наверняка я пожалею об этом, но — я отведу тебя к той дыре, сквозь которую ты сможешь пройти, я тебе обещаю.

Пес радостно вскочил и подпрыгнул на месте, явно намереваясь наброситься на кота с облизыванием, но почти сразу же справился со своим порывом и сел смирно.

— Спасибо, сэр, — сказал Генерал, слегка толкнув Пушка головой в знак признательности.

— Просто подумал, что иначе вы так и будете за мной повсюду ходить.

— Все равно спасибо.

— Только не бери в привычку таскать ко мне всяких убогих.

— Никогда, сэр.

— Это единственный и исключительный случай.

— Разумеется.

— Вот закончится это светопреставление, и пойдем. Хочу побыстрее с этим закончить.

— Ура! — пролаял пес.

— А мы с Черчем, — сказал Хэлли, — посмотрим, что из этого всего выйдет.

*

Выход из Крауч-Энда располагался в помещении, бывшем когда-то парикмахерской, в углу под чудом уцелевшим столом. Больше всего он был похож на мышиную норку для очень, очень крупной мыши.

Коты вошли и рассредоточились по залу. Мелкие неясные тени мелких неясных существ, живущих здесь, поспешно разбежались и скрылись в потрескавшихся стенах.

Пес остановился в дверях и не решался войти.

— Вот, — сказал Пушок, изящно вспрыгивая на старую сушилку. — Видишь дыру? Тебе туда.

— Нет! — гавкнул пес, отчаянно тряся головой. Он словно пытался вытряхнуть из ушей воду или клеща. — Нет!

— Нет? Что значит нет? — спросил Пушок. — Это выход. Сквозь звенящую тьму на живую дорогу, а дальше — куда там тебе надо.

Но пес только пятился и тряс головой, испуганно глядя на дыру. Поджатый хвост дрожал.

— Ну что не так? Думаешь, это ловушка? Если бы мы хотели от тебя избавиться, мы бы просто отдали тебя Хэлли.

Хэлли фыркнул и прикрыл глаза.

Лай пса как никогда раньше напоминал обрывистую человеческую речь.

— Он говорит, что уже видел такое, что это называется червоточина, и что она ужасно, просто оглушительно кричит на него, и поэтому он туда не пойдет. Он думает, что она плохая и ведет в плохое место, — сказал Генерал.

Коты повернулись к дыре и навострили уши, вслушиваясь в полнейшую тишину, нарушаемую только легким шуршанием и возней мелких неясных существ, копошащихся под штукатуркой.

Черч подошел и сунул в дыру голову, потом влез полностью.

— Дыра в стене кричит, значит, — задумчиво сказал Пушок.

— По-моему, псина морочит нам голову, — сказал Хэлли.

— Да, по-моему, тоже, — согласился Пушок. — Ну, знаешь, как бы там ни было, ты хотел выход — вот тебе выход, другого не припасено.

— Мнрелс, — сказал вернувшийся Черч. Или, по крайней мере, что-то, очень похожее на это слово.

— Ах да, — вспомнил Пушок. — Но я не собираюсь потакать тут собачьим слабостям. Эй, пес! Видел? Черч только что был там, и ничего с ним не сделалось!

Ну разве что к его собственному мертвецкому запаху примешался еще какой-то, неприятный, жаркий и растительный, но эта проблема легко решается одной хорошей помывкой.

— Давайте просто запихнем его туда, да и все, — предложил Хэлли.

— Так какой у вас есть второй вариант? — спросил Генерал. — Он определенно не может туда пройти. Зачем бы ему притворяться?

— Чтобы поморочить нам головы, — сказал Хэлли.

Ухо Пушка дернулось — ему послышалось одинокое воробьиное чириканье оттуда, из темноты. Ему вдруг стало неуютно.

— Что-то не так, босс? — спросил Хэлли.

— Нет, все нормально, — сказал Пушок, помотав головой. — Возможно, это правда неподходящий выход для мертвой собаки, а я ведь обещал. Второй вариант, значит…

*

Двери, ведущие на заброшенную станцию метро, щерились битым стеклом.

Пес остановился, сел и обвил лапы хвостом. Оттуда шел знакомый запах, плохой знакомый запах.

— Если ты и сюда не пойдешь, — сказал Пушок, оборачиваясь, — то я не знаю, просто не знаю, что с тобой сделаю.

— Может, надеть на него ошейник с поводком? — спросил Хэлли. — Тогда мы могли бы тащить его за собой. Хотя я не понимаю — кому из нас все это нужно.

— Генералу, — сказал Пушок. — Генерал у нас большой любитель помогать.

— Как будто это что-то плохое, — огрызнулся Генерал.

— Ну, как сказать — я вот уже полдня потерял, вожусь тут с тупой трусливой псиной, а мог бы спокойно где-нибудь лежать, — сказал Пушок.

Пес с тяжелым вздохом поднялся, протиснулся в дверь и огромными скачками понесся вниз по эскалатору, как будто опасался передумать. Коты насмешливо переглянулись и неторопливо последовали за ним.

— Береги лапы! — крикнул Генерал. — Эта лестница может внезапно поехать!

Но эскалатор остался неподвижным, и животные благополучно оказались на станции. Здесь пахло ржавым металлом, кровью и теми странными крысовидными существами, которые здесь обитали. Они, учуяв котов, предусмотрительно не высовывались.

Из темного провала тоннеля донесся нарастающий грохот и — чириканье?

Пушок покосился на котов. Никто из них никакого чириканья явно не слышал. Разве что Черч… но по его изодранной перекошенной морде никогда ничего не поймешь.

Хэлли не мигая смотрел на пса, который дрожал, но пытался выглядеть так, как будто все в порядке.

— Эй, — сказал он, — знаешь, что это приближается? Такая специальная штука для отлова собак, которая…

Его слова потонули в грохоте прибывшего на станцию поезда. Он остановился и гостеприимно распахнул двери.

— Станция «Кошмар метрополитена», — объявил тоненький металлический голос.

Пес злобно зарычал, припадая к земле.

— Нужно зайти внутрь, — объяснил Генерал. — Пойдем. Это просто поезд. Пойдем!

— Я говорю, нужен поводок, — сказал Хэлли.

— Пойдем, — повторил Генерал, подталкивая пса головой. — Ну!

— Эйн! — сказал пес, не переставая рычать.

— Это поезд, — сказал Генерал. — Ты что, никогда не ездил с твоим человеком на таком? Давай, заходи уже!

— Посадка начинает заканчиваться, — сказал металлический голос. — Двери закрываются, берегите уши и хвосты!

— Ой, да сколько можно, — сказал Хэлли и хлестнул пса растопыренной лапой с выпущенными когтями по заднице. Тот взвизгнул и в один прыжок оказался в салоне.

Двери мягко закрылись, поезд тронулся.

Пес моментально забился под сиденье и оттуда слышалось его глухое злобно-испуганное ворчание.

— Добро пожаловать в салон для баронов, — сказал голос. — Рад снова видеть тебя, Ыш из Срединного мира. Рад снова видеть вас, джентльмены из тихого Крауч-Энда. Наш маршрут пролегает через сумрачное плато Лэнг, из земель мертвых — в земли живых. Конечная станция….

— Нельзя ли заткнуться? — спросил Пушок.

— …"Лето бешеного пса», другое название — «Воробьи летают снова», — невозмутимо продолжал голос. — Названия промежуточных станций вы могли бы посмотреть на схеме маршрута, если бы умели читать. Спасибо, что снова воспользовались нашими услугами. Надеюсь, вам понравится поездка.

— Я бы сейчас съел воробья, — задумчиво сказал Хэлли, точа когти об обивку сидений. — Но лучше птичку побольше. Или тогда уж стаю воробьев. Хотя я их не слишком люблю.

— Ну да, мяса мало, возни много, — согласился Генерал.

— И эти перья повсюду.

— И вы тоже заткнитесь, — сказал Пушок. — Не хочу слушать про воробьев.

Он встал на задние лапы на сиденье и вытянулся, пытаясь выглянуть в окно. Там не было ничего, кроме темноты.

— Поезд совершает прыжок сквозь тодэшную тьму, — прокомментировал голос. — Следующая станция — «Ини, колодец миров».

— Спорим, он это на ходу выдумывает, — сказал Хэлли, — люди, конечно, те еще придурки, но придумывать такие названия? Тодэшная тьма. Что это еще такое?

— Тодэшная тьма, господин Хэлли, господин кот из ада, есть тьма междумирья, — сказал голос, — где слепой султан-идиот вечно танцует под визг дьявольских флейт и колокольцев, на которых играют его прислужники. Вас интересует что-то еще? Может, рассказать про колодец миров, обитель бестелых?

— Может, выберете тему поприятнее? — спросил Пушок. О слепом полоумном султане и его прислужниках он даже слышать больше никогда не хотел.

— Может, поиграем в загадки? — предложил голос.

Пес выбрался из-под сиденья, встал по центру прохода и залаял с такой злобой, что не будь Пушок прославленным бесстрашным генералом, он мог бы и испугаться. Он не мог разобрать ни слова из того, что пес говорил.

— Прекрати этот крик, Ыш из Срединного мира, — сказал голос. — Я понимаю, твои воспоминания о нашей прошлой встрече не самые приятные — хотя лично тебе я ничего не сделал — но теперь мы оба мертвы, и твой старший виновен в твоей смерти так же, как и в моей.

Пес продолжал лаять, выкрикивая обрывки слов.

— Я знаю, что ты защищал своего старшего, но ведь и я в каком-то роде…

Лай практически перешел в визг.

— Хорошо, Ыш из Срединного мира, — смиренно сказал голос, — я был неправ тогда, и я неправ сейчас, когда сравниваю твою смерть с моей. Приношу свои извинения, если тебя это утешит.

— Ого, а собачка-то уже каталась на паровозике, — сказал Хэлли.

— Да, что-то такое он говорил на станции, что не хочет идти в поезд именно потому, что уже однажды прокатился на таком со своими людьми, — сказал Генерал. — Я вообще-то не всегда понимаю, что он имеет в виду, — добавил он, словно извиняясь.

— Мы не очень хорошо расстались, — сообщил голос. — Я тогда был не в себе и собирался покончить жизнь самоубийством, а этот малыш и его ка-тет попались под горячую руку.

Собачий лай со злобного сменился на возмущенный.

— Конечно, нет. Я ведь уже мертв, а это значит, что я не могу совершить самоубийство, — сказал голос, — и поиграть в загадки я предлагаю только ради того, чтобы скрасить минуты, проведенные в пути. Вот, к примеру, есть одна славная классическая загадка, я уверен, вам она понравится…

— А если мы не отгадаем, то ты сойдешь с рельсов? — обеспокоенно спросил Генерал, прислушавшись к тому, о чем лаял пес.

— От удара, который я получил в устроенной мной аварии, восстановились все необходимые связи в моем электронном разуме. Вероятность, что так случится, была одна на миллион. Во всех остальных вероятностях я бы просто взорвался, разлетелся на кусочки, совсем спятил. Так что можно считать, что мне повезло. Смерть меня починила. Я был не в себе, а стал в себе. Довольно иронично, если подумать. А вот загадка — чем ворон похож на конторку? Отвечайте!

— Понятия не имею, что такое конторка, — сказал Хэлли, — но ворона можно сожрать.

— Неплохой ответ, — одобрил голос. — Вот следующая загадка — чем воробей похож на козодоя?

— Их обоих можно сожрать, — ответил Хэлли. — Загадки про еду!

— И снова неплохой ответ, но неправильный, — сказал голос. — Может быть, хочет ответить кто-то еще?

— Не хочет, — сказал Пушок.

— Я почему-то думал, что как раз вы знаете ответ на этот вопрос, господин Пушок из Ултара, — сказал голос. — Должно быть, я ошибся. Кстати, о воробьях — один из них только что расшибся о мое лобовое стекло. Занятно, потому что на станции «Палаты, в руинах лежащие», другое название — «О, Дискордия», эти маленькие птички не водятся. Да и не в их привычках совершать самоубийство, если вы понимаете, о чем я.

— О чем он говорит? — спросил Генерал, — какие еще воробьи?

— Воробьи летают снова, господин не-того-кота-назвали-генералом, — пояснил голос.

— Это тоже загадка? — спросил Генерал.

— Ну все, хватит болтать, — сказал Пушок. — Лучше включи нам обзор.

— Где мои манеры, — спохватился голос. — Все для моих дорогих гостей. Кстати, в стоимость вашего билета входит обед, его подадут через пару минут.

Пол и стены стали прозрачными. Животные как будто летели сами по себе над выжженной землей.

— Надо же, — восхитился Генерал, пройдясь туда-сюда по невидимому полу. — Ой, там кто-то бежит!

Он попытался прихлопнуть движущуюся точку лапой, хотя и понимал, что ничего не выйдет. Просто не смог устоять. Хэлли тут же присоединился к нему и они принялись бегать по салону, в погоне за точками запрыгивая на невидимые сиденья и врезаясь в невидимые стены.

Пес, ворча, лег и закрыл глаза. Ему полет не нравился. Хэлли тут же, как будто случайно, прыгнул ему на спину и помчался дальше.

Пушок, не обращая внимания на суету, свесил голову и высматривал воробьев.

— Чртовы. Птцы, — вдруг сказал ему прямо в ухо Черч, старательно выговаривая каждую букву тем, что осталось от его голосовых связок.

— Черч! — возмутился Пушок. — Не подкрадывайся!

Хотя, конечно, Черч подкрадываться совсем не умел, это просто он сам очень крепко задумался.

— Чртовы. Птцы, — повторил Черч и мигнул.

Пушок осмотрелся. Генерал и Хэлли были слишком заняты игрой, а псина, чтобы не попадаться им на пути, отошла в дальний угол, свернулась там чрезвычайно неизящным клубком и закрыла глаза. Оставался только проклятый хитрый поезд, но Пушок беспочвенно надеялся, что он занят чем-нибудь и не подслушивает.

— Ты что-то хочешь мне рассказать о них? — спросил Пушок. — О чертовых воробьях, чтоб им всем.

Черч несколько раз открыл и закрыл рот, пытаясь выдавить из себя что-то, кроме хрипа и бульканья. Пушок терпеливо ждал.

— Првднки. Мртвых, — наконец-то получилось у Черча.

— О, вот как, — сказал Пушок, умолчав о том, что он и так это знал. Черч слишком старался донести свое сообщение, и Пушку не хотелось обижать его тем фактом, что все эти старания напрасны.

— 'два ннннне… — Черч содрогнулся всем телом, захрипел совсем уж сильно и кашлял до тех пор, пока не отрыгнул кровавый комок непонятно чего. Пушок понюхал отрыгнутое, потрогал лапой и поскреб невидимую обивку в тщетной попытке закопать.

— …унсли, — закончил фразу Черч.

— Вот, значит, как, — задумчиво сказал Пушок. — Ну что же, спасибо за предупреждение. От птиц я уж точно никогда не бегал и на старости лет вряд ли начну. Не беспокойся.

Черч лизнул его в морду с той стороны, где был шрам, и свалился на пол, прямо под ноги бегущему Генералу. Тот споткнулся и они, сцепившись, покатились по полу, вдруг снова ставшему видимым.

В вагон въехал низкий столик с пятью мисками. Посреди него высилась абстрактная фигура, составленная из клешней.

— Господин омар в собственном соку. Он задавал слишком много вопросов и получал слишком мало ответов, поэтому и достался вам на обед, — объявил голос.

Проклятый поезд все-таки подслушивал, мрачно подумал Пушок.

— Еда! — обрадовался Хэлли, который до этого примерялся, с какой стороны лучше влезть в дружескую драку. Черч немедленно прекратил жевать ухо Генерала и похромал в сторону столика.

Пес вышел из угла, тщательно обнюхал содержимое миски, презрительно чихнул, но отказываться от еды не стал и даже сожрал свою порцию быстрее всех.

Пушок чавкал плохо откусывающимся мясом с отчетливым рыбным духом. Он думал о том, что рано или поздно это должно было случиться — поэтому он почти не злился на чертову псину, из-за которой он так глупо подставился. Все равно его нашли бы и в Крауч-Энде. Единственное, о чем он сожалел — так это о том, что с ним три неуклюжих котенка, а не его отборная сотня, вместе с которой он прошел тысячи тысяч сражений.

Видят безымянные боги, ему нравились эти котята — они были достойными детьми кошачьего племени и каждый из них уже успел победить в своей собственной битве. Пушок не сомневался, что они не побегут от опасности. И все же — они едва ли прожили одну свою жизнь, в то время как он давно потратил все девять. Ему казалось несправедливым и неправильным подвергать их риску.

Увы, но его сотня осталась в Ултаре, там, где они родились и выросли, и только он предпочел оттуда уйти, когда пришло его время. Значит, придется довольствоваться тем, что есть.

Пушок вздохнул, облизал усы и посмотрел на свой небольшой отряд, увлеченно расправляющийся с едой. Хэлли уже опустошил свою миску, стащил со стола клешню, развалив всю конструкцию, и грыз ее, придерживая передними лапами.

Об стекло ударился еще один воробей, на секунду распластался по нему, а потом был снесен воздушным потоком, сопровождающим поезд. От него остался только кровавый отпечаток, как зловещий сигул судьбы.

*

После еды коты были настроены подремать, но они не успели даже толком вымыться — поезд резко затормозил и открыл двери.

— Станция «Дикси-Пиг», — объявил голос. — Второе название — «Ловушка разума». Поезд дальше не идет. Просьба всем покинуть вагоны.

— Что еще за ерунда, — проворчал Пушок, отпихивая задними лапами прилетевшего в него от резкого торможения Черча.

— Поезд дальше не идет. Просьба всем покинуть вагоны, — повторил голос.

— Все в порядке, сэр? — спросил Генерал.

— Пес его знает, — сказал Пушок. — Раньше здесь остановки никогда не было. Ладно, выходим!

Животные вышли, поезд захлопнул двери и с грохотом умчался прямо сквозь стену. Следом за ним втянулся монорельс, и о том, что здесь был поезд, ничего больше не напоминало.

Они оказались на кухне ресторана. Над пустыми столами жужжали жирные блестящие мухи, но поживиться здесь им было нечем. Все съедобные отходы и остатки продуктов давно сгнили и рассыпались в труху. Остался только слабый прогорклый запах застарелого жира, не до конца оттертого со стен и столов.

Пушок не раз бывал на таких кухнях — на тех, где повара были достаточно небрезгливы и жалостливы, чтобы накормить кота, у которого отсутствует добрая половина морды.

У него когда-то была мысленная карта с пометками — это было до того, как он добрался до Крауч-Энда, конечно…

Он встряхнулся. Неподходящее время для воспоминаний.

— Может, нам стоило получше отгадывать его загадки? — спросил Генерал.

— Уимови, — тявкнул пес. — Эйк! Ыш — Эйк!

Он бегал кругами, увеличивая диаметр, и обнюхивал кафельный пол.

— Никак и здесь он побывал, — сказал Хэлли. — Зачем мы его вообще провожаем, если он и сам знает дорогу, не подскажете?

Где-то тихо играла музыка.

Внезапно пес остановился и завилял хвостом.

— Эйк! — воскликнул он.

— Вернулся на след? — спросил Генерал.

— Да! — ответил пес почти четко.

— Ну вот и хорошо, — сказал Генерал, — тогда мы тут с тобой попрощаемся, и…

— Нет, — сказал Пушок. — Я думаю, мы проводим его к Эйку.

— Вы серьезно? — изумился Генерал. — Мне казалось, вы не дождетесь, пока избавитесь…

— Да, я совершенно серьезно, — сказал Пушок, — потому что воробьи летают снова, Генерал.

— Воробьи, сэр?

— Да что не так с этими воробьями? — почти хором спросили Генерал и Хэлли

— Врбьи, — утвердительно прохрипел Черч.

— Это долгая история, — сказал Пушок. — Воробьи утащат псину обратно в земли мертвых, а я не для того столько вывозил его оттуда, чтобы он сразу вернулся обратно.

Вид у него при этом был такой, как будто он как минимум всю дорогу тащил пса на собственной спине.

— С собой никого не зову, — добавил он, не сомневаясь, впрочем, какой будет ответ.

— Но это же я все затеял, — сказал Генерал, — так что будет странно, если я брошу все на полпути.

— Да, дотащим уже псину куда надо, — согласился Хэлли, — кто-то же должен отвешивать ему пинка вовремя. А то застрянет где-нибудь, как перед поездом.

— Эй, пес! — крикнул Пушок. — Ты слышал? Мы проводим тебя!

Псу явно хотелось уже бежать по следу дальше, и он нетерпеливо топтался на месте.

Он ответил коротким взлаиванием.

— Он вроде бы сказал, что ему приятно это слышать, и он благодарен за то, что мы уже сделали, и не хочет доставлять нам лишних хлопот, — перевел Генерал.

Пушок не поверил собственным ушам.

— Что? — переспросил он, надвигаясь на попятившегося пса. — То есть — как это? Такие предложения, знаешь ли, поступают не каждый день и уж точно далеко не каждой шавке, так что от них не отказываются!

— Ты вообще в своем уме, пес? — спросил Хэлли.

— Он же просто пытается быть вежливым! — вступился за пса Генерал.

— Вежливо было бы сказать — спасибо, я очень счастлив, что вы решили сопровождать меня, потому что это большая честь, которую обычно собакам не оказывают, — подсказал Пушок.

Пес от таких разговоров немного подрастерял свой запал и, кажется, совсем перестал понимать, как полагается вести себя с этими котами.

— Асибо, — неуверенно гавкнул он. — Сть.

Пушок решил ограничиться этим. В конце концов, чего еще хотеть от собаки.

— Ну, — сказал он, — тогда давай, вперед. Мы сразу за тобой.

Пес, настороженно косясь на него, опустил нос к полу, принюхался и двинулся между разделочными столами и навсегда погасшими плитами. Хэлли запрыгнул на столы и двинулся поверху, оставляя маленькие отпечатки лап в пыли. Иногда он подпрыгивал и сбивал лапой муху. Черч попытался было присоединиться к нему, но потерпел неудачу и остался внизу.

Сбитые Хэлли мухи ползали по полу и безуспешно пытались взлететь.

Пушок шел прямо по ним, почти не замечая этого. Мухи — это ладно. Лишь бы не воробьи.

Музыка сделалась громче.

— Уимови, — сказал пес и остановился.

— Что такое? — спросил Пушок.

— Он говорит… ээээээ, он говорит… я наверняка понимаю неправильно, — с сомнением сказал Генерал. — Вроде бы он с кем-то поменялся разумом. И еще, здесь был лев.

— Лев? На кухне?

— В лесу.

— Собачий бред, — сказал Хэлли, чавкая пойманной мухой. — При чем здесь лес?

Музыка стала еще громче, в ней уже можно было разобрать слова.

— Вот, — сказал Генерал, — слышите? Пес говорит то же самое. «Где-то в джунглях, в тихих джунглях, лев сегодня спит», что бы это ни значило.

— Что еще за джунгли? — спросил Хэлли.

— Немного похоже на живую дорогу, — ответил Пушок.

— Живая дорога, мы же вроде туда и шли, — сказал Хэлли.

— Он говорит, что в тот раз лев не спал. Не грозит ли это нам чем-нибудь?

— Лев, — сказал Пушок, — это просто большой кот. Не думаю, что будут проблемы.

— А вдруг он не в курсе нашего родства? — обеспокоился Генерал.

— Ну тогда нам придется ему это объяснить, — сказал Пушок. — Но где эти ваши джунгли? Эй, пес! Где они?

Послышался удивленный хрип Черча, коты обернулись и увидели, как он трогает лапой травинки, прямо на глазах выраставшие из стыка между кафельными плитками.

— Вот оно что, — сказал Пушок, глядя, как трава быстро распространяется и покрывает весь пол, который стал мягче и теплее.

Пес попятился и заворчал.

— Он спрашивает, как мы это сделали, — сказал Генерал.

Под потолком мигнула несколько раз давно перегоревшая лампа дневного света. Она разгоралась все ярче и ярче, пока не стала похожа на самое настоящее солнце.

Хэлли обнаружил, что он стоит не на столе, а на толстой ветке дерева. Он немедленно спрыгнул вниз, к остальным животным.

Коты задрали морды вверх, прикрыли глаза и принюхались. Их носы уверенно сообщали им о том, что они находятся посреди леса.

Пушок сделал несколько шагов по мягкой, остро пахнущей земле. Самое настоящее солнце светило с самого настоящего неба сквозь листву самых настоящих деревьев. Мимо него пролетела большая бабочка.

Единственным напоминанием о кухне осталась музыка — она продолжала уверять слушателей в том, что лев сегодня спит.

— Он говорит, что в прошлый раз его человек видел джунгли, но на самом деле их не было, — продолжал переводить собачью бессмыслицу Генерал. — Он спрашивает, как мы смогли сделать их настоящими. И не можем ли мы вернуть все назад.

— Спроси его, в своем ли он уме, — сказал Пушок. — Спроси, он думает, мы кто — колдуны или боги? Вообще, лучше вели ему заткнуться и не сбивать меня с мыслей.

Он отошел чуть в сторонку и с присвистом втянул в себя воздух.

Запах обитающего в этом лесу зверя был слишком слабым, чтобы по нему что-то понять, кроме того, что это большой, сильный зверь с дурной кровью. Пушку этот запах что-то напоминал. Как будто он уже встречал этого зверя в своих странствиях.

Хотя он никогда в жизни не видел львов.

Черч решил что-то сказать, захлебнулся хрипом и раскашлялся.

— Эй, тихо, тихо, — Хэлли встревожено подскочил к нему. — Давай, не спеши, одно слово за раз, и выбирай какие покороче.

— Я все время боюсь, что он вот так что-нибудь нужное выблюет, — сказал он остальным. — Желудок там или еще какие легкие.

Пес подошел и сочувственно толкнул кашляющего кота носом.

— Отвали от него, пока я тебе уши не подрал, — сказал Хэлли беззлобно.

Пушок вдруг вспомнил, что пес тоже мертвый и ему наверняка тоже приходится трудно. Из-за отсутствия видимых повреждений и общей собачьей бодрости об этом было слишком легко забыть.

— Ннннннельзя, — выкашлял Черч и остановился перевести дух.

— Видимо, он хочет сказать, что нельзя сворачивать с живой дороги, — сказал Пушок, и Черч с облегчением затряс головой. — На самом деле, не то чтобы прямо нельзя, конечно. Просто водится там всякая досаждающая мелкая живность, а на самой дороге ее поменьше.

— Возникает вопрос, — Хэлли потянулся, вцепившись когтями в кору дерева. — Если мы никогда не были на этой дороге, то считается ли, что мы с нее свернули?

— Не морочь мне голову, — сказал Пушок, — мы вообще где-то в другом месте, это не живая дорога, и не ее окрестности. Немного похоже, но не она.

Пес решил напомнить о себе тем, что задрал морду и горестно завыл.

— Он потерял след, — объяснил Генерал. — Он говорит — запахов много, нужного нет. И еще он чует льва.

— Подумаешь, — сказал Хэлли. — Я тоже чую льва.

— Тут надо быть совсем без носа, чтобы не чуять, — фыркнул Пушок. — Ну, или человеком, они тоже никогда ничего…

Далекий, на самой грани слышимости, рык оборвал его слова.

— Ну вот, теперь я его еще и слышу, — сказал Хэлли, — и ничего он не спит.

— Он не спит, а мы поспим, — и Пушок принялся устраиваться в ямке между корнями дерева, как будто специально для него вырытой.

— Сэр, вы уверены? — спросил Генерал. — Вас что, совсем не беспокоит этот лев? Судя по запаху, это довольно большой зверь.

— Да какой угодно, — зевнул Пушок, — а я немного утомился. Проклятый поезд, я рассчитывал выспаться в нем. И что только на него нашло?

Пес закономерно возмутился.

— А ты все равно след потерял, — сказал Пушок, не дожидаясь перевода. — Идти некуда. Так что отдыхай, или, по крайней мере, не мешай отдыхать мне. А там, может, и след снова появится.

— Ну, как скажете, — с сомнением сказал Генерал, оглядываясь в поисках места для сна.

Хэлли уже спал, вытянувшись на толстой ветке и свесив вниз хвост. Черч старательно и неловко намывал уши.

— А меня все-таки немного тревожит этот лев, — пробормотал Генерал, сворачиваясь клубком и закрывая глаза.

Ответом ему был все тот же далекий рык.

*

Ыш оглядел быстро задремавших котов, покачал головой, вздохнул и, покрутившись на месте, улегся тоже.

Ему снился мужчина и другой мужчина, и женщина в кресле, но самое главное — мальчик. Мальчик как будто был жив, весело смеялся и гладил Ыша, но изо рта и ушей у него текла кровь, очень много крови, она пачкала шерстку Ыша, но мальчик как будто ничего не замечал, и Ыш не выдержал всего этого, он завыл и вывернулся из его рук, и отбежал подальше, потому что он знал правду, а правда была в том, что мальчика сбил огромный грузовик, так же, как это случилось и с Черчем, и он умер, как умер Черч, и он больше никогда не засмеется и не почешет никого за ухом.

Тогда мальчик выпрямился и посмотрел на Ыша сверху вниз. «Иди, дружок, — сказал он, — Есть и другие миры кроме этого». Потом он неожиданно превратился в сердитого пушистого одноглазого кота и повторил то же самое его плохо понятными кошачьими словами.

А потом в сон прилетели воробьи, много-много воробьев, они, суетясь и толкаясь, расселись по всем доступным поверхностям и воздух наполнился хлопаньем их маленьких крыльев и истошным чириканьем.

Один воробей подлетел к Ышу и больно клюнул его в макушку.

Ыш от неожиданности вскочил, коротко тявкнул и проснулся.

Пока они спали, успело стемнеть. Сквозь листву деревьев были видны крупные звезды. Никаких воробьев не было.

*

Пушку тоже снились воробьи, огромная стая бесполезных мелких птиц, в которых и сожрать-то толком нечего. Их было слишком много и он ничего не смог с ними сделать, и они подняли его в воздух и отнесли к старому дому, где его уже давно поджидал привратник. Он пока еще не вышел навстречу Пушку, но кот чуял запах его дурной крови и слышал, как он разгуливает по дому и пол поскрипывает под ним. Коту хотелось сжаться в маленький комочек, стать совсем незаметным и убежать, но воробьи окружили его, молчаливые, неподвижные зрители, и бежать ему было некуда.

Так что он был даже благодарен заполошной собаке, которая ни с того ни с сего подняла шум, разбудивший его.

Он широко зевнул, потянулся всем телом и сел.

Остальные коты спали. Генерал немного повозился во сне, приоткрыл один глаз, но так и не проснулся.

Пес с виноватым видом смотрел на Пушка.

— Что, пес, не спится тебе? — неожиданно для самого себя почти дружелюбно спросил он. — Ну пойдем, немного пройдемся.

*

Недалеко от места, где они спали, была круглая полянка, залитая лунным светом.

— А на живой дороге луна совсем тусклая, — сказал Пушок, прихлопывая лапой неосторожного светлячка. — Ночами там гораздо, гораздо темнее.

Он сел, обвил себя хвостом и задрал морду вверх. Пес лег рядом с ним, положив морду на лапы.

— А вот в Ултаре луна куда ближе к земле, и каждый кот может с легкостью запрыгнуть на нее. Просто выйти ночью на крышу, правильно оттолкнуться лапами — и вот, пожалуйста, обратная сторона луны. Мы гуляли там среди древних камней, беседовали с тенями умерших и сражались с исполинскими котами Сатурна и их жабообразными союзниками…

Пушок помолчал, давая псу возможность проявить вежливый интерес, но собакам вежливость чужда.

— Славный, овеянный легендами Ултар, — с нажимом сказал кот. — Город, в котором ни один человек не смеет обидеть кошку. Я родом оттуда, прожил там все свои девять жизней, и, видят безымянные боги, это были превосходные жизни. В них было место и славным кровавым битвам, и теплому дому, и вкусной рыбке. Там осталась моя верная сотня, лучшие воины кошачьего племени. Там остались все котята, рожденные от меня, и все их матери…

Пес продолжал молчать.

— Сейчас нужно спросить что-то вроде — а почему же ты покинул это чудесное место? — подсказал Пушок, теряя терпение.

— Но я бы тебе все равно не рассказал, почему, — сказал он, когда вопроса так и не последовало, — потому что ты тупая, тупая и невежливая псина. Зачем я вообще решил с тобой поговорить?

И он решительно задрал хвост и собрался уходить. Пес заскулил ему вслед.

— Что за глупости, — раздраженно сказал Пушок. — Конечно, твой Эйк не будет как Черч, с чего бы ему? Черча похоронили на старом индейском кладбище, из-за этого у него теперь кровь наполовину дурная. Это была всего лишь первая его жизнь, и все и так было бы хорошо, но людям же неймется, им же всегда обязательно нужно вмешаться в естественный ход вещей, а о последствиях они не думают. Впрочем, я слышал, его хозяева плохо кончили, что лично я считаю справедливым, но все же недостаточным возмездием. Ну, а твоего Эйка ведь не хоронили на старом индейском кладбище? Значит, он не будет как Черч. И вот об этом ты беспокоишься, вместо того, чтобы спросить меня об Ултаре?

Пес пробормотал что-то о том, что он очень скучает по хозяину, и ему снился плохой сон, в котором Эйк был жив, но и мертв тоже, и раньше он совсем не думал об этом, а после этого сна начал думать, а что если Эйк найдется, но будет как те ничего не соображающие и не помнящие живые мертвецы, но раз все в порядке, то теперь он с удовольствием послушает про Ултар.

— Нет, теперь уже поздно, момент ушел, — Пушок привычно разозлился при мысли о судьбе Черча, хорошего кота, которому просто ужасно не повезло. — Плохой сон, говоришь?

— Обьи, — кивнул пес.

— Воробьи тебе снятся, потому что ты пытаешься выйти из мертвых земель в живые, — сказал Пушок. — Это вообще-то, как ты понимаешь, запрещено. Против всяких правил. Мертвые снова жить не должны. Воробьи здесь затем, чтобы утащить тебя обратно, и они обязательно попытаются это сделать, рано или поздно, и тебе придется с ними драться. Черч тоже видит их, но он с ними давно разобрался и ему они не страшны. А Хэлли и Генерал живые, поэтому они ничего не замечают. Да… может быть, лучше было бы оставаться в Крауч-Энде. Но с другой стороны — нельзя же постоянно скрываться…

— Сэр? — спросил сонный и помятый Генерал, появляясь на полянке. — Я проснулся, вас нет, вот я и подумал, что вас кто-нибудь сожрал, и сразу отправился…

— Нет, ты подумал, что я придушил псину, — сказал Пушок. — Но как видишь, не придушил. Мы мирно беседуем. Можешь идти спать дальше.

— Да нет, — смутился Генерал, потому что именно это он и подумал в первую очередь. — А что, вам не спится, сэр?

— Псине приснился плохой сон, — объяснил Пушок. — Разбудил меня своим гавканьем.

— Ага, — Генерал зевнул во весь рот. — Ну… раз вас никто не сожрал, я пойду досыпать.

— Иди и ты тоже, — сказал Пушок псу. — Давай-давай, мне нужно подумать без твоего раздражающего присутствия.

Оставшись один, он свернулся клубочком и прикрыл глаз, но легкое движение воздуха возле его уха тут же заставило его открыть.

Воробей нахально прыгал по траве прямо перед его носом. Кот прижал уши, нацелился и одним точным прыжком поймал его.

— Песьи дети, — прошептал он, перекусив трепыхающейся птице позвоночник. — Оставьте меня в покое.

Он взял воробья в зубы, чтобы отнести его к краю поляны. Воробьиная кровь попала ему на язык и он передернулся от отвращения. Оставаться на этой полянке ему расхотелось.

Слегка присыпав птицу землей, он вернулся к другим котам и лег рядом с Черчем, положив голову ему на бок. Черч во сне вздохнул и дернул ухом. Если ему и снились воробьи, то его этот сон совсем не беспокоил.

Запах мертвечины забивался Пушку в нос, а тяжелое хриплое дыхание полумертвого кота слегка раздражало своей непостоянностью и аритмичностью, но лучше уж так, чем быть одному.

А Черч единственный, кто не будет задавать никаких вопросов.

Когда Пушок наконец уснул, из леса вышел большой темный зверь.

Он обошел спящих кругом, подрал кору на деревьях, оставляя знак своего присутствия, как предупреждение, и ушел обратно — до времени.

Никто его не услышал и не проснулся.

*

— Хэлли, — с упреком сказал Генерал, разглядывая следы от когтей. — Хэлли, ты хочешь сказать, что кто-то царапал дерево, на котором ты спал, прямо рядом с тобой, и ты ничего не слышал?

— Да нет же, — сказал Хэлли. — Ночью все было абсолютно тихо. А утром вижу это.

— А если бы тебя сожрали? А если бы нас всех сожрали?

— Ну, тогда-то я бы точно проснулся, — сказал Хэлли и принялся грызть когти на задней лапе.

Пес с тявканьем носился по кустам, обнаруживая в них следы ночного гостя.

Пушок тщательно мыл лапой уши. Близкое соседство с Черчем никогда не проходит бесследно.

Генерал продолжал выговаривать Хэлли за то, что тот спал и не поднял тревоги.

— А ты сам почему не проснулся? — огрызнулся Хэлли. — Что, нечего сказать? Да вот даже босс ничего не слышал. Чего ты хочешь от меня? Этот лев, должно быть, хитрее, чем мы все…

— Это не лев, — сказал Пушок. — Это бог заблудившихся. Очень жаль. Львов я раньше не встречал, мне было интересно.

— И чего он от нас хочет? — спросил Хэлли.

— Он имеет право сожрать всех, кто потерял путь, — Пушок плюхнулся на бок и потянулся, цепляясь когтями за землю. — Псина потеряла путь.

— Что? — пес от неожиданности остановился и произнес это слово довольно отчетливо.

— Ты заблудился, друг, и тебя сожрут! — весело воскликнул Хэлли.

— Сэр, но как же? — встревожился Генерал.

— Во-первых, — сказал Пушок, — он не будет разбираться, кто из нас конкретно потерял путь, потому что в итоге мы все потерялись. Во-вторых, я знаю этого осоголового идиота, и волнений он не стоит. Что важнее — так это то, что теперь я точно знаю, где мы находимся и куда нам теперь идти. И да, я только что хорошенько вымылся, и если ты меня сейчас обслюнявишь, я поцарапаю тебе нос, — предупредил он пса. — Выражай свою радость и благодарность сдержанно.

Под взглядом его единственного глаза пес, собирающийся на радостях прыгнуть и лизнуть кота в морду, смутился, сел и часто задышал, вывалив язык.

— Как занятно, — сказал Хэлли, — бог заблудившихся помог найти путь. Вряд ли он рассчитывал на такой эффект.

— Ни на что он не рассчитывал, он абсолютно безмозглый, — сказал Пушок.

— Ты случайно не чуешь след своего человека? — спросил Генерал у пса.

— Не чует, — ответил за него Пушок. — Мы случайно вывалились в неправильный мир, здесь нет его человека. На той кухне наверняка была дыра, сквозь которую мы прошли и не заметили. Нам нужно вернуться обратно на дорогу между мирами, вот там след снова появится.

— Я бы лучше вернулся в Крауч-Энд, — сказал Хэлли, потягиваясь. — Там всегда имеется еда, причем она сваливается под лапы, уже готовая к употреблению, а тут что? Жрать мух? Так ими не наешься, к тому же что тогда делать Черчу?

Черч как раз безуспешно преследовал крупное жужжащее насекомое.

— Эй, нет, нет, ты что, — Хэлли преградил ему путь. — Это оса, и тебе совсем не понравится то, что случится с твоей пастью, если ты попытаешься ее сожрать! Подожди, мы что-нибудь найдем.

— Я вчера прикопал там дохлого воробья, — сообщил Пушок, указывая направление.

— Отлично! — и Хэлли, задрав хвост, весело ускакал. Черч, понимающе посмотрев на Пушка, поплелся следом за ним.

— Как только они этого воробья на двоих делить будут, — задумчиво сказал Генерал.

— Никак не будут, — ответил Пушок. — Ты Хэлли, что ли, не знаешь.

— Вот и странно, — сказал Генерал, — он ведь тот еще песий сын. Откуда в нем такая заботливость?

— Стало быть, ты не знаешь Хэлли, — заключил Пушок, — иначе бы не спрашивал.

— Да ведь он особо о себе не распространяется… как и Черч.

— Ну, а ты сам?

— А что я, — Генерал поднял переднюю лапу и пару раз лизнул ее. — Обычный кот. Нечего рассказывать.

— Мы все, по сути, обычные коты, которым нечего рассказывать.

— Но только не вы, сэр. Вы столько знаете, вы столько сделали…

— Я прожил очень долгую жизнь, — вздохнул Пушок. — Было бы странно, если бы я до сих пор оставался несмышленым котенком, правда?

— Все равно, сэр, я считаю, что вы не простой кот, — упрямо сказал Генерал, — таких, как вы, один на множество множеств.

Пушок не ответил, только довольно зажмурился. Видят безымянные боги, он всегда был скромным котом, никогда не гнался за славой, и все такое, однако же отрицать, что Генерал прав, было бы глупо. Таких, как он, действительно исчезающе мало. Можно сказать, вообще нет.

— Ой, — спохватился Генерал. — А где пес?

— Убежал за Хэлли, — ответил Пушок, не открывая глаза. — Надеюсь, ему хватило мозгов не посягать на воробья. Хэлли может и перестараться, объясняя, почему вся птица должна достаться Черчу.

— Я пойду проверю, — забеспокоился Генерал.

— Да ничего с твоей псиной не сделается, — сказал Пушок.

Как будто в опровержение его слов, раздался боевой вопль Хэлли, и вторящий ему рык пса. Пушок и Генерал переглянулись и огромными прыжками помчались к месту, где, очевидно, разворачивалась драка.

Но увидели они совсем не то, что ожидали.

Там был медведь-гризли. Он отчаянно мотал головой, пытаясь сбросить вцепившегося ему в морду Хэлли. Пес с рычанием бросался на медведя, стараясь добраться до горла, и одновременно не попасть под удар лапы.

Над ними с яростным жужжанием вился осиный рой.

— Ох, — сказал Генерал, заметив Черча, неподвижно лежащего на боку. Он немедленно подбежал к нему и с облегчением убедился, что кот жив, даже почти не ранен, просто оглушен.

Медведь в очередной раз тряхнул головой, и Хэлли не удержался, улетел в кусты, но сразу же выбрался оттуда, слегка прихрамывая, полный решимости продолжать бой.

— Не лезь, — скомандовал ему Пушок. — Никому не лезть! Ыш, назад!

Пес отпрыгнул в сторону, удивленный тем, что кот назвал его по имени, и едва не пропустил удар.

— Никому не лезть! — повторил Пушок. — Лучше позаботьтесь друг о друге.

— Но, сэр… — начал Генерал.

— Я сказал, — Пушок обернулся и посмотрел на него так, что ему сразу расхотелось возражать. Хэлли подхромал к Черчу и ткнулся носом ему в живот. Пес, оставляя кровавые следы, подошел к котам и рухнул рядом с ними.

— Эй, — сказал Пушок, выходя вперед и распушая высоко задранный хвост.

Медведь замотал головой, разбрызгивая кровь. В свежих ранах уже копошились мелкие белые черви. Он уставился на наглого маленького зверя, которого он мог бы смести одним ударом. Что-то, похожее на узнавание, шевельнулось в его гудящем, заполненном осами мозгу.

Он поднялся на задние лапы, внезапно оказавшись огромного роста, почти наравне с деревьями.

Потом с размаху опустился обратно, так, что земля содрогнулась от удара, открыл пасть, в которую Пушок поместился бы целиком, и заревел. Вместе с ревом из его пасти вылетали осы.

Пушок прижал уши и выпустил когти, но не сдвинулся с места.

— Ой, босс, — сказал Хэлли, — вы уверены, что вам помощь не нужна?

Они как-то привели Черча в чувство и теперь плотной группой, подпирая друг друга боками, вчетвером встали за спиной Пушка.

— Ты не на тех напал, — спокойно сказал Пушок медведю, когда тот заткнулся. — Мы не заблудились!

— Ышшшш зззззззаблудилссссся, — осиное жужжание складывалось в слова, медведь поднял лапу и острым когтем указал на пса. Пес зарычал.

— Ничего подобного! — закричал Пушок. — Тебе осы совсем мозги прожрали, ты даже в собственном деле уже ничего не понимаешь! Никто не заблудился!

Он поднял растопыренную лапу и несколько раз быстро ударил медведя по морде.

— Я в прошлый раз вроде бы доступно объяснил тебе, что коты никогда не теряют пути. Коты по сути своей не могут принадлежать тебе! Ты не имеешь никакого права нападать!

Медведь вытянул шею и понюхал кота.

Его гноящиеся глаза расширились.

— Что, вспомнил меня? — поинтересовался Пушок. — Постарайся еще вспомнить, насколько быстро ты от меня бежал!

Медведь отступил на пару шагов. Осы перестали кружить, опустились на него и скрылись в густой шерсти.

— Давайте, босс, валите его! — крикнул Хэлли.

— Мы не заблудились, — повторил Пушок. — Лучше беги, как бежал тогда, пока я не решил последовать совету моего друга.

Он, конечно, сомневался, что бога, даже такого безмозглого, вообще можно завалить, но он бы, во всяком случае, очень постарался.

Медведь растерянно мигнул, поскреб лапой морду, оставляя на ней новые раны, а потом развернулся и, переваливаясь, побежал обратно в лес.

Пушок еще некоторое время постоял с воинственно задранным хвостом, смотря ему вслед.

— Тоже мне, — наконец фыркнул он и повернулся к своему небольшому отряду.

— Ух ты, босс, — сказал Хэлли. Одну переднюю лапу он держал на весу.

— Проблема существ с дурной кровью — они плохо соображают, — сказал Пушок. — Как вы все? Хэлли, что с лапой? Черч, как себя чувствуешь? Пес?

— Нррррм, — прохрипел Черч.

— Лапа — ерунда, — сказал Хэлли. — Вот у пса рана на животе.

— Покажи, — велел псу Пушок и тот послушно лег и перевернулся на спину.

Рана была старой и явно не могла быть оставлена ни зубами, ни когтями медведя. Скорее всего, она открылась от чрезмерных усилий.

Кровь вроде бы выглядела чистой, без гноя. Пушок принюхался, потом осторожно лизнул рану, пробуя кровь на вкус. Пес вздрогнул, но не пошевелился.

— От этой раны ты умер? — спросил Пушок. Пес ответил утвердительно.

— Он раньше говорил, что напоролся на сучок, — подсказал Генерал, — спасал кого-то и напоролся на сучок.

— Он Черча спас, — сказал Хэлли, прыгая на трех лапах, — подставился вместо него под удар этому здоровому сукиному сыну. Черчу, правда, все равно немного перепало, но если бы не пес… Кстати, эй, пес, я тебя недооценивал! Не прошу прощения, но теперь я перестану думать о тебе плохо!

— Спасибо, — почти чисто выговорил Черч, облизывая псу морду.

— Он ведь не умрет? — спросил Генерал.

— Он уже мертв, — ответил Пушок. — Ничего страшного, рана чистая и срастется обратно быстро. Мы еще немного отдохнем здесь.

— Эйк, — печально сказал пес.

— Подождет твой Эйк, — сказал Пушок. — Ты же не хочешь прийти к нему, разваливаясь по кусочкам? Лежи и отдыхай. Это всех касается.

— Генерал, — добавил он, — а ты пойдешь со мной, нам нужно найти еду. Бог заблудившихся наверняка кого-нибудь зашиб по дороге — специально для нас.

*

К тому времени, как стемнело, рана на животе пса совсем затянулась, Хэлли снова мог нормально наступать на лапу, а половина мертвой лисы, которую нашли в лесу Пушок и Генерал, была практически дочиста обглодана.

— Все, — сказал Пушок, еще раз осмотрев рану собаки и убедившись, что все в порядке. — Мы отправляемся дальше. Я и так уже потратил гораздо больше времени, чем собирался.

Пушок немного слукавил, когда раньше говорил, что знает теперь, где они. В каком мире — да, но где конкретно — нет. Он надеялся, что его интуиция выведет их куда надо.

Она вывела их к раскрошившейся бетонной стене, посреди которой зияло черное круглое отверстие тоннеля. Из него тонкой струйкой текла грязная вода.

Отчетливо пахло старыми человеческими отходами — и чьей-то дурной кровью. На этот раз обитающее тут существо не было зверем. Но Пушок знал и его.

— Не говорите, что нам туда надо, — попросил Хэлли.

— Да, мне тоже не нравится, — сказал Генерал.

— Пес, чуешь след? — спросил Пушок, надеясь, что не чует. Ему тоже не очень хотелось лезть в вонючую дыру навстречу безумному насекомому. Не то чтобы он с ним не справился, конечно. Просто зачем?

Пес помотал головой. Было похоже, что даже если бы он что-то чуял, он бы не сказал. Кажется, его испуг пересиливал его желание попасть к своему человеку.

— Пес знает что, — пробормотал Хэлли и поежился, — мне только что показалось…

— Да, и мне, — сказал Генерал, — только что показалось.

Коты и собака застыли перед черным провалом, как загипнотизированные.

Пушок смутно ощущал, как слева к нему плотно прижался дрожащий Генерал, а справа — Черч. Еще он чувствовал, как шерсть на загривке поднимается дыбом, совершенно беспричинно.

На траву рядом с входом в туннель приземлился воробей, а следом еще один. Их чириканье было как насмешка.

— Воробьи не летают ночью, — сказал Пушок вроде бы вслух, прекрасно понимая, что для этих воробьев никаких правил не существует — да он же и сам вчера ночью убил одного.

— Летают, мой милый, еще как летают, — внезапно ответил ему низкий, густой голос, идущий из тоннеля. — Здесь, внизу, все летают. И ты полетишь!

— Все это слышали? — шепотом спросил Генерал.

— Да, — выдохнул Хэлли. — Да что это вообще такое?

— Паук, пожирающий страхи, — сказал Пушок. — Я… слушайте, нам просто нужно сосредоточиться. Помните, что все это нереально, хорошо?

— Что нереально? — спросил Генерал.

Черч внезапно издал дикий вопль, затрясся всем телом и ломанулся куда-то, не разбирая дороги.

— Черч, нет! — завопил Хэлли, бросаясь вдогонку. Он в два прыжка настиг его, сбил с ног и навалился сверху. Черч изо всех сил сопротивлялся, пытаясь вывернуться из-под него и бежать дальше.

— Черч, слушай меня, слушай! — Пушок подскочил к дерущимся котам. — Что бы ты ни видел, этого нет! Паук просто пугает тебя, показывает самое страшное!

Но Черч ничего не желал слушать, он оттолкнул Хэлли и побежал бы дальше, если бы не подоспевший пес. Он аккуратно схватил кота зубами за шкирку и поднял в воздух. Кот еще немного подергался, но потом обмяк и повис безжизненной тряпочкой.

— Черч, это был грузовик, да? Грузовик? — Хэлли подбежал к нему и попытался заглянуть в глаза. — Здесь его нет, здесь даже дороги нет!

Генерал пятился, поджав хвост и мяукал диким голосом.

— Это все просто обман! — Пушок в отчаянии бросился ему наперерез. Весь его отряд потихоньку сходил с ума. Вот и у Хэлли остекленели глаза.

Пес разжал зубы, выронив Черча, и заскулил.

— Только не разбегайтесь! — Пушок пытался докричаться до них, привести их в чувство, но тут он и сам услышал звук, который преследовал его во снах — тихий скрип половиц старого дома. Следом пришел запах — жаркий, мутный запах сумасшествия.

Он словно вернулся в то лето, когда истратил свою последнюю жизнь, лишился глаза и приобрел этот жуткий шрам. В тот маленький городок, где бешеный пес терроризировал всю округу, а Пушок, не имея об этом ни малейшего понятия, просто проходил мимо старого дома. Все случилось слишком быстро. Сначала в доме скрипнули половицы, а потом пес выскочил и одним махом снес коту половину черепа.

Он должен был умереть тогда, и он умер, но не пожелал оставаться мертвым.

Повернул обратно, не дойдя и до середины радужного моста, и помчался так, как будто за ним гналась целая свора гончих псов ада. Впрочем, оно почти что так и было.

Он бежал сквозь миры, нигде не останавливаясь, пока не свалился с дороги и не оказался в тихом Крауч-Энде. Местных обитателей мало волновал мертвый кот, их куда больше заботили живые люди, чью плоть они могли разрывать, а разум — выпивать. К тому же некоторые из них, такие, как обитающий меж звездами газ С’Нгак, или смуглый жрец в шелковой маске, кое-что слышали о прославленном кошачьем генерале из овеянного легендами Ултара, и повелели своим прислужникам не трогать его из уважения к славным подвигам, которые он совершал.

Но и в тихом Крауч-Энде старый кот, обманувший смерть, иногда просыпался от снов, в которых собачьи зубы сдирали кожу с правой стороны его головы, и правый глаз лопался и вытекал, и кости черепа трещали, сминаясь и раздавливая мозг, и он снова и снова падал замертво и больше ничего не мог сделать…

Послышался собачий лай. Не захлебывающийся пеной безумный лай бешеного пса, а чистый и звонкий, в котором слышались отдельные обрывки человеческих слов, Пушку удалось ясно разобрать слово «Мордред».

Он зацепился за этот лай, как за что-то, принадлежащее реальному миру, а не наведенной иллюзии, и стряхнул с себя оцепенение, возвращаясь с раскаленного асфальта, на котором он встретил свою последнюю смерть, на мягкую землю леса.

Пес дрался с бешеным сенбернаром — нет, с огромным пауком. На спине паука — нет, злобного гнома в дурацком колпаке с колокольчиками — пытался удержаться Генерал. Вместе они практически оторвали — и все-таки пауку? — одну из его волосатых ножек.

Пушок топтался на одном месте, хлеща себя по бокам хвостом и буквально заставлял себя ввязаться в драку, но никак не мог решиться.

В прошлый раз, встретившись с пауком, пожирающим страхи, он проживал только пятую свою жизнь и ничего еще не боялся. Паук тогда подсунул ему какую-то тварь, описать которую не в силах ни кошачий, ни человеческий язык, и кто-нибудь другой мог бы умереть от ужаса от одного ее вида, но Пушок уже навидался всяких тварей в немалых количествах, так что не особенно впечатлился очередной.

Так почему обыкновенная, ну пусть крупная и больная бешенством собака приводит его в такой ужас?

Сенбернар хитро посмотрел на него мутным глазом и подмигнул.

— Все летают здесь внизу. Хочешь шарик? — сказал он, отшвыривая пса в сторону. Пес упрямо поднялся и снова бросился на паука.

Хэлли с воплем сорвался с места и принялся протискиваться гному — пауку? сенбернару? какому-то старому человеку? — в рот.

— Хэлли, — почти простонал Черч. Он неуверенно поднялся на ноги и пошел навстречу — многоколесному грузовику? — под капотом которого исчезал его друг.

Пушок слегка растерялся — как на это реагировать? Хэлли совсем сошел с ума?

Сенбернар, казалось, тоже удивился. Он попытался завопить, но поперхнулся котом, который уже почти целиком влез ему в глотку, наружу торчал только самый кончик хвоста. Горло пса раздулось, по нему медленно прокатился большой комок и исчез в животе. Сенбернар зашатался и упал набок, его глаза были широко открыты, из раскрытой пасти текла пенящаяся слюна.

На его животе вздулся шевелящийся бугор. Как будто кто-то — Хэлли? Пушок надеялся, что Хэлли — пытался изнутри вырваться наружу.

Черч подскочил и начал рвать бугор когтями, стараясь прорвать плоть твари и выпустить кота обратно.

К Черчу на помощь пришли пес и Генерал, они рвали брюхо паука — теперь уже точно паука — зубами и когтями, и наконец проделали дыру достаточно широкую, чтобы Хэлли, весь перепачканный в вонючей вязкой субстанции, заменяющей твари кровь, смог выползти наружу.

— Что я видел… — сказал он обессилено и свалился на землю.

Убедившись, что с отрядом вроде бы все в порядке, никто не ранен и вся кровь на них принадлежит не им, Пушок наконец заставил себя подойти к поверженному врагу, принявшему свой основной облик паука. Он был жив, конечно, и даже не слишком раздосадован поражением. Коты — забавные и упорные противники, но, по сути, они были ему совсем не нужны. Он привязался к ним только потому, что скучно было все время сидеть в канализации города, которого больше нет, а тут хоть кто-то разумно мыслящий и относительно живой.

Конечно, сомнительное развлечение — получать различные повреждения, но кому как. К тому же все эти раны были для него не опаснее простых царапин.

В этом Пушок убедился в их прошлую встречу.

— Летают, — пробулькал паук, закатывая все свои восемь глаз, — ты тоже полетишь.

— Ползи в свой вонючий отходник, — прошипел Пушок. — Оставь меня в покое.

— Я — оставлю, — захихикал паук, — а вот кое-кто другой — нет, нееееет, он поджидает тебя! В старом доме в конце улицы!

— Убирайся! — завизжал Пушок, вцепляясь пауку в глаза.

Паук, все еще хихикая, легко смахнул его одной из чудом уцелевших лап, развернулся и пополз обратно в свою канализацию, оставляя за собой след из дымящейся крови.

Пушок подошел к своему отряду, они все в восторге окружили Хэлли.

— Да, да, — говорил Хэлли. — Не нужно облизывать меня, вдруг еще отравитесь. А у него внутри — целая вселенная с огоньками! Я такого еще никогда не видел. Что это вообще такое было? А вы что видели? Черч точно видел грузовик, да ведь? А я… я потом все расскажу. Но как теперь мне отмываться? Это омерзительно на вкус!

— Нет, это я такого никогда не видел, — сказал Пушок. — Хэлли, это было удивительно. Как ты додумался?

— А, — сказал Хэлли, — я такое уже проделывал, вот и подумал, что вдруг и здесь сработает. Но эта тварь ведь уползла? Неужели после такого можно выжить? Хотя когда у тебя внутри целая вселенная, наверное, что угодно переживешь.

— Тут недалеко должна быть речка, — сказал Пушок. — Я знаю, никто из нас не любитель воды, но слизывать всю эту дрянь с себя действительно не стоит.

Он повертел ухом, слушая, с какой стороны доносится журчание воды, и торопливо побежал туда, остальные устремились за ним.

Речка стала гораздо шире и чище, чем тогда, когда на ней стоял город.

Пес с разбегу влетел в воду, поднимая тучи брызг и поплыл, шумно отфыркиваясь.

— А кто это был, сэр? — спросил Генерал, брезгливо трогая воду лапой.

— Древнее пришлое существо из беззвездных пространств, — сказал Пушок. — То, с чем вы дрались, — это просто его физическая оболочка. Даже если бы мы растащили ее на куски и сожрали, ему бы это никак не повредило. Ну что, кто смелый и первый полезет мыться?

Коты нерешительно мялись на берегу.

— Хэлли, давай, — скомандовал Пушок. — Ты самый грязный.

Хэлли, поджимая лапы и ежась при каждом шаге, медленно спустился с берега, дошел до места, где вода доставала ему до живота и остановился. От него вниз по течению поплыли темные пятна.

Черч, переваливаясь, поспешил к нему. Черча после смерти столько раз мыли его тупые хозяева, пытаясь отмыть мертвецкий запах, что к воде он привык и стал совершенно равнодушен.

— Сэр, — сказал Генерал, — а вы что видели?

— Ничего, Генерал, — ответил Пушок, зашел в воду и решительно поплыл прочь.

*

Намывшись, животные выбрались на берег, отряхнулись и растянулись на берегу.

— Знаете, — сказал Генерал, — мне все еще не по себе. Ужасный случай с этим троллем, я и не думал, что на самом деле он меня все еще беспокоит.

— Паук, — сказал пес.

— Ты видел паука? — спросил Пушок.

— Паук. Мордред, — сказал пес.

— Он умер, сражаясь с пауком, — сказал Генерал.

— Эту тварь наверняка это позабавило, — сказал Пушок, — даже не пришлось подбирать форму.

— Вот что, ладно, — сказал Хэлли. — Я расскажу, что я видел. Вы знаете, что я убивал людей, и вы, может быть, сделали обо мне какие-то выводы на основе этого знания. Но этот старик — он умертвил множество множеств кошек, ставил на них свои опыты. Я боюсь даже представить, в каких муках они умирали. Неудивительно, что я не выношу людей, правда? И я так жалею, что не узнал об этом раньше. Я мог бы спасти хотя бы часть из них. Но не спас. Я появился слишком поздно, старик к тому времени уже насытился убийствами и прекратил свою отвратительную деятельность. Я все равно убил его, сначала всю его семью, всех, кто был с ним рядом, оставил его напоследок. Он называл меня котом из ада, этот маньяк-убийца! Если я из ада, тогда откуда он? Но он даже не чувствовал за собой никакой вины. Подумаешь, какие-то кошки. Нанял киллера, чтобы избавиться от меня, но я убил и киллера, а потом добрался наконец и до него. И он умер не сразу, далеко не сразу. Но все эти искалеченные кошки, которых я не спас…

— Хэлли, да ты что, — сказал Генерал, — ты что, ты не виноват, ты не должен так думать! Ты отомстил за них, и это уже достаточно много, чтобы…

— Я стараюсь вообще не вспоминать об этом, — сказал Хэлли, отворачиваясь, — но все равно не получается. А тут эта тварь с огоньками и пустотой внутри влезла, куда не просили.

— А еще я жалею, что хозяева Черча сдохли до того, как я до них добрался, — добавил он. — Везде я опаздываю. Никому не успеваю помочь.

— Но они и так умерли, — сказал Генерал.

— По мне так они недостаточно страдали, — сказал Хэлли. — Черч — хороший кот, нельзя было так с ним… а, что говорить!

Черч, привалившийся спиной к Хэлли, прищурился и замурлыкал — в его случае эти хрипящие звуки вполне можно было засчитать за мурлыканье.

— Я даже удивлялся сначала, почему такой кот, как ты, таскается всюду с таким котом, как он, — сказал Генерал.

— Ну, я делаю, что могу, — сказал Хэлли. — И, наверное, зря я вам это рассказал. Начнете еще неадекватно ко мне относиться, как к герою там или еще что. Лучше забудьте, я все тот же шакалий сын Хэлли, о’кей?

Все замолчали. Пушок хотел что-то сказать, но не нашел слов, подходящих к случаю. Вернее, сейчас было самое время рассказать им о себе и о лете бешеного пса, но он не решался.

Тишину нарушало только дыхание животных и жужжание редких мух.

Потом пес вскочил и сбивчиво начал рассказывать свою историю, историю о человеке по имени Олан, который искал башню, и о другом человеке Эдди, и о женщине Занне в кресле на колесах, и о многих других людях, которых они встречали в путешествии, но самое главное — о мальчике Эйке, и о том, сколько смертей он видел, и о самой главной смерти — когда Эйка сбил грузовик — может быть, тот же самый, что сбил Черча? — и как Занна звала его пойти с ней в другой мир, но он отказался, потому что был нужен Олану, ну и хотел все-таки посмотреть на эту башню, ради которой все умирают, и как потом он сам умер, сражаясь с пауком, который был сыном Олана и демона, но не захотел оставаться мертвым и повернул назад, не дойдя и до середины радужного моста, как он дрался с другими собаками, посланными за ним, и как победил их, а потом бежал сквозь миры, пока не свалился в Крауч-Энд и не встретил котов.

— Этот твой Олан тот еще песий сын, — сказал Пушок. — Если я все правильно понял, конечно. Ты извини, но вы, собаки, говорите так, что у меня голова начинает болеть, когда я пытаюсь понять. Что это за генерал, который позволяет другим умирать за себя?

— Человек же, — презрительно сказал Хэлли. — Ничего удивительного.

— А дальше-то что с ним случилось? — спросил Генерал. — Добрался он до своей башни?

Пес сказал, что ничего больше не знает, но люди обсуждали, что если он не дойдет, то все миры рухнут, а раз все вроде бы еще цело, то, наверное, дошел.

— Какая-то ерунда, — ворчливо сказал Пушок. — Сколько живу, первый раз слышу про башню, от которой все рухнет. Этих миров столько, что все их уничтожить не под силу даже всем Старшим Богам и Великим Древним, вместе взятым. Ты наверняка что-то не так понял.

Пес согласился, что все может быть.

— Ну, а вы, босс? — спросил Хэлли. — Про Генерала и его тролля с кинжалом давно услышали во всех подробностях даже те, кто слушать этого особенно и не хотел, про Черча мы тоже все знаем, и лишний раз утруждать его не будем, а вот вы — большая тайна. Давайте, раз уж у нас тут день внезапных откровений, тоже чего-нибудь расскажите.

— Чего это, — возмутился Генерал. — Ты же сам спрашивал, кто мне уши подрал!

— Да, но я не рассчитывал на настолько подробный рассказ!

— Мне нечего рассказывать, Хэлли.

— Да бросьте, босс. Вот что вам показал этот паук?

— Ничего особенного. Давайте уже пойдем дальше, пока нас еще что-нибудь не задержало, — сказал Пушок, поднялся на лапы и, немного подумав, двинулся вверх по реке.

— И все-таки, интересно, — шепотом сказал Хэлли Генералу. — Он даже в бой не вступил. Совсем не похоже на него.

— Я все слышу, Хэлли, — сказал Пушок, не оборачиваясь, — лучше не сплетничай, а шагай побыстрее.

*

Лес вскоре кончился и начались небольшие аккуратные домики, отгороженные от проезжей части заборами.

— Может, нам рассредоточиться? — предложил Генерал.

— Не говори глупостей, — ответил Пушок. — Зачем это?

— Сэр, тут вам не Крауч-Энд! Мы слишком заметные.

— Да ну, — сказал Пушок, — как будто тут никогда котов не видели.

— Ну, как скажете, — согласился Генерал. — Но я бы все-таки не шел вот так открыто посреди тротуара.

— Мама, посмотри, какие котики! Ой, с ними еще и собачка! — раздался детский голос. Им навстречу шли двое — маленькая светловолосая девочка и, вероятно, ее мама.

— Ну вот, — торжествующе сказал Генерал. — Я же говорил.

— Кошки — нечистые создания и слуги дьявола, Кэрри, разве ты не знаешь?

— На себя бы посмотрела, — буркнул Хэлли.

— Но мама! Животные хорошие!

— Кошек раньше сжигали на кострах как помощников ведьм! Ты думаешь, если бы они были хорошими, с ними бы так поступали? Посмотри только на их бесовские морды! Ууууу, дьявольские создания, убирайтесь! — женщина подобрала с земли камень и запустила им в котов, ни в кого, к счастью, не попав.

— Может, придушить ее? — спросил Хэлли. Женщина тем временем уже нагибалась за новым камнем.

— Некогда нам затевать возню, — сказал Пушок. — Давайте-ка лучше уберемся с дороги.

— Вот, — сказал Хэлли, когда они отбежали на безопасное расстояние, — пожалуйста. За что я не люблю людей? А за что их любить? Кошек сжигали на кострах, восхитительно!

— Тебе бы понравилось в Ултаре, — сказал Пушок. — Там никто не смеет тронуть кошку, даже косо посмотреть на нее…

— Мне нравится в Крауч-Энде, — возразил Хэлли. — Потому что там людей нет, а какие забредают — долго не живут. В остальных местах — не знаю.

— Ладно, — вздохнул Пушок. — Какие-то дикие личности тут обитают. Все нормальные существа знают, что кошки священны и неприкосновенны. Ну, что поделать — пойдем тайно и крадучись, как какие-то крысы.

— А я чую еду, — сказал Хэлли. — Мы как-то нерегулярно едим в последнее время, я считаю, что это никуда не годится. Вон там, за поворотом, мусорные баки!

— Мусорные баки, — скривился Генерал.

— А ты из привередливых, что ли? — Хэлли легко и изящно запрыгнул на открытый, источающий самые разные запахи, бак и балансировал на краю.

— Крауч-Энд приучает к свежему мясу, — сказал Генерал.

— О да, — согласился Хэлли, внимательно изучая мусор, — временами даже как следует прожаренному. Ой, бекончик!

Пес подпрыгнул, зацепился передними лапами и заскреб когтями по стенке бака, пытаясь подтянуться и забраться внутрь.

— Позорище, — высказался Пушок, — даже Черч прыгает лучше тебя.

Бак закачался и опрокинулся на бок, мусор высыпался.

— Можешь теперь всем говорить, что так и задумывал, — фыркнул Пушок, — потому что так действительно удобнее, не поспоришь.

Смущенный пес повилял хвостом, как бы говоря, что вообще-то он ничего такого не предполагал, но раз уж получилось…

Некоторое время животные сосредоточенно копались в мусоре, отыскивая что-нибудь съедобное. Рядом скакала пара воробьев, но Пушок решил игнорировать их, пока это возможно.

— Бедноватая помойка, — сказал Генерал, потроша пакет с рыбьими костями, — вот знал я в свое время помойки — так там можно было устроить целый пир.

— Можешь свалить еще один бак? — спросил Хэлли. — Он закрытый, может, там что получше огрызков костей будет.

Пес оторвался от недоеденной кем-то котлеты, кивнул и прыгнул на бак. Крышка громыхнула и кто-то прокричал: «Опять чертовы еноты роются в мусоре!»

— Так, — сказал Пушок.

В проулок с баками вбежал мужчина, в руках у него была швабра.

— Нет, Сэнди, это помойные коты! — закричал он.

— Какая разница, мочи их, Джеки! — заорала в ответ ему неведомая Сэнди.

— Всем держаться за мной, по сторонам не разбегаться, — скомандовал Пушок, с места срываясь в резвый галоп.

Хэлли бежал последним, сразу за Черчем, присматривая, чтобы он не споткнулся и не упал.

Животные выбежали на шоссе. Мужик с шваброй уже не преследовал их.

Пушок почувствовал, как асфальт дрогнул под его лапами, вдохнул знакомый ядовито-растительный запах и резко затормозил.

— Наконец-то, — с облегчением сказал Пушок. — Мы на живой дороге.

— Эйк! — радостно воскликнул пес.

Он нашел след.

*

На живой дороге было, как всегда, жарко и влажно, воздух над асфальтом дрожал. В высокой, шевелящейся безо всякого ветра траве можно было заблудиться и пропасть навсегда. Ветви деревьев свешивались до самой земли.

— Старайтесь с дороги не сходить, — сказал Пушок, и Черч поддержал его согласным хрипом, — и присматривайте за растениями, они могут попытаться вас утащить.

В подтверждение его слов из зарослей травы вытянулся усик и обвился вокруг задней лапы Генерала.

— Вот об этом я говорю, — Пушок подцепил усик когтями и дернул. Он тут же убрался обратно, как будто ничего не было.

Пес нюхал асфальт и крутился на месте, сгорая от нетерпения, но бежать вперед без команды не решался. Сердитый пушистый кот мог опять рассердиться.

— Нльзя ствться, — прокашлял Черч.

— Черч прав, — сказал Пушок. — Чем дольше стоим, тем больше внимания привлекаем, а возиться с обезумевшими овощами — не то, чем приятно заниматься.

— Овощи, — с отвращением сказал Хэлли, — их даже не сожрать потом.

— Вот-вот, так что вперед, пес!

Пса не надо было просить дважды, он коротко гавкнул и потрусил вперед, почти не поднимая головы от асфальта. Коты, выстроившись в шеренгу во всю ширину дороги, последовали за ним.

— Сэр, — сказал Генерал, — а что если для того, чтобы идти по следу, нам придется свернуть и сойти с дороги?

Черч затряс головой.

— Рбтает н так, — выговорил он.

— Слушай Черча, — сказал Пушок, — он про эти места знает даже больше меня.

— Крткий путь, — сказал польщенный Черч.

— Короткий путь? — переспросил Генерал.

— Ага, — сказал Пушок, — живая дорога по сути — кратчайший путь до места назначения. Псу надо туда, где его Эйк — по этой дороге мы туда и выйдем. Если бы пес не уперся и прошел через червоточину или проклятый поезд довез нас до места назначения, а не высадил неизвестно где, мы бы уже давно доставили пса и были дома. Ну, а вместо этого — сами знаете что вместо этого.

Толстая лиана упала на дороге прямо перед котами, заставив их отпрыгнуть и зашипеть — всех, кроме Черча, который со спокойствием кота, который подобное видит регулярно, почти изящно перепрыгнул ее.

Пес остановился и взволнованно спросил, все ли в порядке

— Практически, — сказал Хэлли и мстительно укусил лиану. Из раны потек темный сок, лиана взвилась в воздух и заметалась, беспорядочно хлеща во все стороны.

— Хэлли, ну какого черта? — спросил Пушок, уворачиваясь от лианы.

— Ну, знаете, как-то так, — уклончиво ответил Хэлли.

Все растения вблизи котов взволновались и задвигались быстрее, новые лианы поднялись из травы и закрутились, как бы высматривая и вынюхивая, кто посмел их потревожить.

— Спасибо, Хэлли, — с чувством сказал Пушок на бегу.

Им приходилось петлять по дороге, чтобы не попасть под удар.

— Да откуда я знал? — возмутился Хэлли.

— Осторожнее, они чем-то плюются! — крикнул Генерал. Плевок, плюхнувшийся в паре волосков от кончика его хвоста, проплавил небольшую аккуратную дырку в асфальте.

— Интересно, мы хотя бы в правильном направлении бежим? — спросил он, спустя некоторое время. Лианы сплетались в сети, перекрывая дорогу.

— Да! — гавкнул на бегу пес, подныривая под очередную плетенку.

— Уже хорошо, — одобрил Пушок.

— А может, кто-нибудь знает, как это утихомирить? Или так и будет до конца пути? — спросил Генерал.

— Я бы предложил скормить им Хэлли, не будь это против всех моих убеждений, — ответил Пушок, отбиваясь от особенно ретивой лианы. — Другого способа не знаю!

— Спасибо, босс! — прокричал Хэлли, убежавший далеко вперед. — Ваша доброта поражает в самое сердце!

— Черч, а ты знаешь?

Черч, слишком занятый тем, чтобы перелезть через нагромождение извивающихся стеблей, ничего не ответил.

Пушок дернул ухом. Он услышал шум, которого здесь быть просто не должно быть.

Но он все-таки был и приближался.

— Это что, машина едет? — Генерал от удивления даже остановился, и лиана немедленно обвилась вокруг его шеи и сдавила ее. Пушок прыгнул на лиану сверху, выпуская когти. На стебле осталось восемь истекающих соком полосок, лиана развернулась, отпустила Генерала и убралась обратно в заросли.

— Ты тоже это слышишь? — спросил Пушок.

— Это что, машина? — сказал Хэлли. — Вот дерьмо! Где Черч?

Черч шипел и высматривал, куда можно убраться с дороги. Он лучше всех знал, что бывает, когда встречаешься на дороге с машиной.

— Черч, только не сходи с ума, — попросил Хэлли, подбираясь к нему поближе, чтобы успеть, если что, перехватить его.

— Неужели кто-то из людей нашел это место? — Пушок был возмущен.

Живая дорога всегда была кошачьей собственностью, территорией, свободной от всех остальных существ. Люди со своими огромными убивающими машинами тут были совершенно ни к чему.

— Сэр! — крикнул Генерал, перехватывая лиану, устремившуюся к задумавшемуся Пушку. — Что нам делать?

— У нас два выхода, — сказал Пушок, — или мы лезем в заросли и я даже не знаю, что там сейчас творится, если уж на дороге такое — или мы остаемся здесь и, возможно, нас переедет.

Черч подавился собственным возмущенным криком.

— Успокойся, никто никого не переедет! — сказал Хэлли и с упреком посмотрел на Пушка. — Ну вы даете, босс!

Машина все приближалась.

*

Коротким путем всегда было ездить чуть сложнее, чем обычным — неровная извилистая дорога, надо все время следить, чтобы не угодить колесом в яму, и еще все эти растения… О растениях лучше было не думать, чтобы не сойти с ума ненароком.

Но сегодня короткий путь был каким-то другим. Такого она еще не видела. Растения как будто были чем-то разозлены. Офелия подняла верх машины и закрыла окна. Она на миг даже пожалела, что не осталась дома, но поворачивать обратно на коротком пути — плохая идея.

Вся дорога была затянута переплетением ветвей и лиан. На кого бы ни были рассчитаны эти ловчие сети, сплетенные растительным пауком, автомобиль, к счастью, они удержать не могли — рвались и безжизненно падали на дорогу, сразу же высыхая.

Впереди была какая-то возня. Офелия присмотрелась и сначала не поверила своим глазам — это были четверо котов и енот, сражающиеся с растениями.

Откуда бы тут взяться котам? И почему с ними енот? Возможно, это просто обман зрения, и это не обычные животные, а дьявольские порождения короткой дороги.

Но их было всего пятеро, и они были такие маленькие, и они уже явно устали, а из травы появлялись все новые и новые лианы…

И Офелия — она сама не совсем поняла, зачем это сделала — притормозила, распахнула водительскую дверцу, высунулась и закричала:

— Запрыгивайте, быстрее!

*

— Ладно, — Хэлли устроился на спинке пассажирского кресла и, не мигая, таращился на женщину за рулем, — значит так — если я сейчас брошусь ей в лицо, она сразу потеряет управление, и тогда пес сможет…

— Хэлли, даже думать не смей, — сказал Пушок.

— Но вдруг она везет нас на живодерню? Вообще, не подозрительно ли? Как-то очень уж неожиданно она тут появилась!

— Хэлли, просто нет, — Пушок встал на задние лапы и оперся передними о стекло, выглядывая наружу. — Ты уже сегодня наделал дел — вон, посмотри.

Пес пробрался под рукой женщины и устроился у нее на коленях, сосредоточенно наблюдая за дорогой.

— Хороший енотик, — нерешительно сказала женщина. — Хорошие кисы.

Хэлли принял самый угрожающий вид, на который был способен, всячески показывая, что он кто угодно, но только не хорошая киса.

— Ну и как вы очутились на моей короткой дороге? — спросила женщина.

— Ее короткая дорога, — Пушок постарался вложить в эту фразу максимум презрения и негодования. — Она уже присвоила мою дорогу себе.

— И не говорите, босс, — сказал Хэлли, — вот такие они, люди.

Генерал уговаривал Черча подняться на сиденье, а не жаться на полу в грязи.

— Когда ты внутри машины, она не может тебя переехать, — говорил он, но Черч только хрипел и сильнее забивался в угол.

— Хэлли, ты скажи ему, — сдался Генерал.

— Я не могу, — ответил Хэлли. — Как только я отвлекусь, эта баба сдаст нас в живодерню.

— Да она вроде нормальная, — сказал Генерал.

— Все они такими кажутся, — ответил Хэлли, не сводя глаз с женщины. — Черч, не бойся, идем сюда, если что, поможешь мне ее обезвредить.

Черч, ворча, нехотя влез на сиденье, а потом и на спинку, сел позади Хэлли и сжался в испуганный комок.

— Вот, — сказал Хэлли, — вали ее, если она дернется.

— Теперь это ее дорога, — все еще возмущался Пушок, сверля женщину взглядом своего единственного глаза. — Приехала сюда на своей машине!

Женщине явно было не очень уютно под пристальными кошачьими взглядами.

— Ну, — сказала она, хихикнув, — и куда вы направляетесь?

— Эйк! — гавкнул пес, женщина вздрогнула и резко дернула руль, заставив машину вильнуть.

Хэлли и Черч с боевым воплем приготовились прыгать, но окрик Пушка остановил их.

— Хэлли, ну я же что тебе сказал? — спросил он.

— Ладно, — сказала женщина, — енот что, только что ответил мне на вопрос? Нет, Офелия, приди в себя! Такого не может быть!

— Пес, не пугай ее, — сказал Пушок, — а то мы слетим с дороги. Неизвестно, что из этого может получиться.

Груда покореженного железа и маленьких изломанных тел, вот что. Но говорить такое вслух при Черче определенно не стоило.

— Интересно, а куда направляется она? — спросил Генерал.

Пес повертел головой, думая, как ему ответить на вопрос и не напугать никого, и осторожно сказал:

— След! Эйк! Да!

— Енот только что сказал «след», — прокомментировала женщина, потирая лоб. — Определенно это было слово «след», — она посмотрела на котов, на пса, и на секунду прикрыла глаза рукой.

— Ты имеешь в виду, что она едет по следу Эйка? — спросил Пушок.

— Вы же не просто обычные животные, да? И не просто так здесь оказались? Такая странная компания…

— Ничего не отвечай мне, пес, — предупредил Пушок. — Просто помотай головой, если да.

— А может, вы моя галлюцинация? — женщина опрометчиво протянула руку к Хэлли, собираясь его погладить, но тут же с криком отдернула ее. Четыре глубокие царапины быстро налились кровью.

— Ага, ты вот еще сунься ко мне, — сказал Хэлли.

— Хэлли, — возмутился Генерал, — а что если она нас за это выкинет из машины?

— Тогда действуем по моему плану, — ответил Хэлли, — я бросаюсь ей в лицо, пес перехватывает руль…

— И мы въезжаем прямиком в заросли травы, — сказал Пушок, — а что там сейчас творится, боюсь даже представить.

Но женщина не стала никого выкидывать. Она лизнула царапины и молча уставилась вперед, на дорогу.

— Она едет по следу Эйка? — повторил вопрос Пушок. С собаками в присутствии людей особенно тяжело — они не знают безмолвного кошачьего языка, они и понимают-то его с трудом, и их глотка слишком бестолково устроена, чтобы они могли на нем говорить. Всегда поднимают шум.

Пес запрокинул голову и посмотрел на лицо женщины. Она старательно смотрела только на дорогу, и никуда больше.

Он открыл пасть, но тут же закрыл ее.

— Голова, — подсказал Пушок. — Помотай головой, если да.

Пес помотал головой.

— Отлично, — сказал Пушок, сворачиваясь клубком. — Ну, значит, едем спокойно. Всем отдыхать.

— А если она свернет куда-нибудь? — спросил Генерал.

— Куда, Генерал? — Пушок широко зевнул. — Нет, она довезет нас именно туда, куда надо нам, вне зависимости от того, куда собиралась она. Ее дорога, ха!

Генерал потянулся всем телом и улегся на сиденье, привалившись спиной к спине Пушка.

— Черч, иди отдыхай тоже, — сказал Хэлли. — Мы слишком мало отдыхаем в последние дни. Я присмотрю за ней.

Но Черч предпочел остаться, где был. Он немного успокоился, убедившись, что никто прямо сейчас его не переедет, но машина все равно пугала его. Мало ли что она может выкинуть.

— Вы что, общаетесь между собой? — спросила женщина странным голосом, продолжая пялиться на дорогу. — Я же знаю, что вы общаетесь. Прямо сейчас вы что-то обсудили. Енот что-то сказал тебе, — она покосилась на Пушка, — что-то такое, что ты рад был услышать. Ты ведь у них главный, да?

— Надо же, — Пушок приоткрыл глаз и посмотрел на нее, — догадливая.

— Вы… вы же не договариваетесь меня убить?

— Смотри-ка, и правда догадливая, — Хэлли переступил лапами, усаживаясь поудобнее.

— Нет, конечно же, нет, — женщина нервно засмеялась. — Банда котов-маньяков передвигается по стране автостопом и убивает тех, кто имел глупость остановиться и подобрать их. Такого не бывает!

— Ну, как знать, — сказал Хэлли.

— Может быть, мне стоит остановиться и высадить вас?

Пушок приподнял голову и посмотрел в окно. Лианы, потеряв добычу, немного утихомирились. Или просто не успевали за машиной.

Потихоньку начинало темнеть.

— Ладно, на самом деле, я так не сделаю, — сказала женщина. — Потому что там опасно, а я считаю, что нехорошо отправлять живых существ туда, где они могут погибнуть. К тому же, вы просто кошки. Маленькие, беззащитные зверьки.

— Она нас оскорбляет, — заметил Хэлли.

— Просто пытается себя успокоить, — сказал Пушок, снова зевая.

Довольно долгое время они ехали в полном молчании. Пес пригрелся на коленях женщины и задремал. Коты заснули еще раньше — все, кроме Хэлли, но и у него слипались глаза.

— Интересно, — наконец сказала женщина, — по моим расчетам, уже должен был быть поворот на Бангор. Давно уже должен был быть. По правде говоря, как минимум полчаса назад. Я не могла его проскочить. Это вы что-то сделали?

Пес от звука ее голоса проснулся и зевнул, вытягивая лапы.

— Но это же твоя короткая дорога, — фыркнул Пушок. — Как мы могли что-то сделать с твоей дорогой?

— Короткая дорога сегодня просто невозможно длинная, — вздохнула женщина. — Интересно, куда мы в конце концов приедем?

«В один маленький город, где в конце улицы стоит старый, разваливающийся дом, обитатель которого уже подготовился к их приходу, и гости-птицы уже собрались, чтобы посмотреть на эту встречу», мог бы ответить ей Пушок.

Но он, конечно, ничего не сказал.

*

Они ехали всю ночь. Офелия впала в какой-то транс. Коты крепко спали на пассажирском сиденье, енот спал на ее коленях, изредка дергая лапами во сне, а она просто вела машину, прислушиваясь к тихому сопению животных.

Время как будто остановилось для нее. Ни есть, ни пить, ни спать ей не хотелось.

Когда уже почти совсем рассвело, впереди показался дорожный знак. На нем светящейся краской было что-то написано и нарисована стрелка, указывающая вправо.

— Нью-Йорк? — вслух удивилась Офелия. — Но мне не нужно было… как это вообще получилось?

— Йорк! — забывшись спросонья, обрадованно гавкнул енот. — Эйк! Йорк!

Его лай разбудил котов, они потягивались, жмурились и зевали, возвращаясь в реальность.

— Так это вам было нужно в Нью-Йорк? Как вы это провернули? — Офелия послушно повернула направо — тем более, что иного пути не было. Лес вокруг поредел, а вскоре исчез совсем. Машина ехала вдоль каких-то пустырей, на них велась стройка, которая никогда не закончится.

— Замечательно, — сказала Офелия, останавливаясь. — Нью-Йорк. И как я объясню это своему мужу?

Одноглазый кот встал на задние лапы, опираясь передними на дверцу и тоненько мяукнул.

— Теперь ты хочешь, чтобы я тебя выпустила? Ладно, — сказала Офелия, потирая глаза. — Не знаю, что это было. Но надеюсь, что, по крайней мере, это было не напрасно.

Она открыла дверцу и коты спрыгнули на тротуар. Енот на прощание лизнул ее в щеку и выкарабкался из машины тоже. Он завертелся на месте, принюхиваясь, потом нашел нужный запах, радостно тявкнул и побежал вперед.

Коты, выстроившись в шеренгу и воинственно задрав хвосты, двинулись за ним.

Офелия некоторое время смотрела на четыре удаляющиеся пушистые задницы.

Ее не оставляло легкое чувство досады — у этих котов была своя, совершенно отдельная жизнь, какие-то очень важные дела, которые принадлежали только им, а она не могла принять в этом участия. Она заглянула в параллельный мир одним глазком, прикоснулась к тайне через плотное покрывало, и вот теперь должна идти дальше своей дорогой, так ничего и не узнав. Эта встреча — как краткий эпизод, вырванный из середины большой истории.

Но она подумала, что даже если бы она каким-то образом все узнала, даже если бы могла как-то им помочь — они бы не приняли ее помощь.

Поэтому она просто крикнула им вслед:

— Удачи! — и помахала рукой.

Серый полосатый кот обернулся и мяукнул, прощаясь.

Процессия завернула за угол и скрылась из вида.

Офелия вздохнула, завела машину и по дороге домой все пыталась придумать достоверную причину, по которой она внезапно оказалась в Нью-Йорке.

А еще — почему ей вдруг понадобилось обязательно завести котенка, а лучше — четырех.

*

Ыш уверенно шел по следу. Его Эйк был где-то рядом, в этом городе, он ходил по этим улицам, дышал этим воздухом, и Ыш едва мог сдерживать свое ликование.

А сдерживаться приходилось — сердитый пушистый кот с каждым шагом становился все сердитее и сердитее, и Ыш не хотел испытывать его терпение своей радостью.

Он прибережет всю ее для встречи с Эйком.

*

Пушок видел только воробьев. Они были повсюду — сидели на заборах, на электропроводах, на крышах автомобилей, прыгали по асфальту. Их чириканье звенело у него в ушах, вытесняя все остальные звуки.

Черч, идущий рядом с ним, поглядывал на него с пониманием и пару раз попытался ободряюще боднуть его головой, но каждый раз заваливался набок и сбивался с шага.

— Сэр? — с тревогой спросил Генерал. — Все нормально? Воробьи…

— Да, Генерал, — ответил Пушок, — все нормально.

Но все было совсем не нормально.

Пушок говорил себе, что если даже Черч, умерший такой плохой смертью и из-за дурной крови утративший половину кошачьей ловкости и скорости, смог побороть привратника и остаться в мире живых — так неужели он, прославленный генерал, побеждавший в каждом своем сражении, не справится?

Черч никогда не рассказывал, кто был его привратником и не рассказывал, как он с ним справился. Он говорил только о воробьях и бескрайнем полотне гладкого асфальта, горящего в лучах закатного солнца.

Хэлли то и дело отпрыгивал в сторону, чтобы поймать одного-двух воробьев. Их мелкие косточки хрустели, ломаясь на его зубах.

*

Улицы постепенно заполнялись людьми, спешащими на работу. Никто из них не обращал внимания ни на животных, ни на воробьев, облепивших все доступные поверхности. Как будто их поразила выборочная слепота.

Ыш, следуя за своим носом, в очередной раз свернул за угол и замер.

Мимо него прошел мальчик, он был одет в школьную форму и очень торопился.

— Эйк! — воскликнул Ыш и подпрыгнул сразу на всех четырех лапах. Его сердце пело.

Он обернулся к котам, собираясь поблагодарить их за помощь. Да, сердитый кот будет возражать, но он все равно оближет и его, и тогда он, возможно, станет не таким сердитым, возможно, все, что ему было нужно — это чья-то искренняя признательность.

А уж потом он помчится к Эйку со всех лап.

Но в ту секунду, когда Ыш увидел Эйка, кот увидел старый дом в конце улицы.

*

— Такие дела, — тихо, себе под нос сказал Пушок, неотрывно глядя на дом. Из-за чириканья он даже толком не слышал собственных мыслей.

— Это ведь был твой Эйк, да? Да? — спрашивал у пса Генерал, и пес счастливо вилял хвостом, и говорил, что да, да, это он, спасибо, спасибо!

— Босс? — спросил Хэлли. — Мы сделали дело, Эйк найден, мы можем возвращаться домой!

— Такие дела, — сказал Пушок погромче. — Мне нужно вам что-то рассказать. Сейчас…

Черч тяжело привалился к нему боком и захрипел-замурлыкал, поддерживая его решение.

— Пес, — сказал Пушок, — Ыш, ты можешь бежать к своему Эйку. Я сдержал обещание. Я привел тебя к нему. Я и мои коты защищали тебя в пути, а ты защищал нас. Ты оказался достойным воином. У нас вышло славное путешествие, и я говорю — спасибо тебе. А теперь иди, я же вижу, что ты сейчас взорвешься от нетерпения.

Пес, секунду назад светящийся от счастья, вдруг посерьезнел и сказал, что несмотря на то, что ему действительно уже не терпится, но он чувствует, что их путешествие еще не совсем окончено, и он бы хотел дойти до конца вместе с котами. А Эйк все равно пошел в школу, а в школу с собаками нельзя.

Пушок вздохнул.

— Значит, так, — сказал он. — Все эти воробьи — они пришли не за псом. Я это понял, когда он сказал, что победил посланных за ними гончих, а это значит, что он законно вышел из мертвых земель, — кот немного помолчал. — Воробьи пришли за мной. Я был мертв все это время. Я умер задолго до того, как каждый из вас пришел в Крауч-Энд. Задолго до того, как каждый из вас встретил меня впервые.

— Ну, — сказал Генерал, — мы это всегда знали.

— Расскажите уж что-нибудь новенькое, — поддакнул Хэлли.

— Знали? — Пушок был искренне удивлен.

— Ну да, — сказал Генерал, — от вас всегда пахло как от мертвого. Запах ведь скрыть невозможно.

— Да, и время от времени обтираться об Черча — это была так себе уловка, — сказал Хэлли.

— И ничего не говорили?

— А что говорить? И зачем? Ну, в смысле, мы поняли, что вы этого как-то стесняетесь, что ли, вот и молчали, — сказал Генерал.

Пушок некоторое время переваривал услышанное.

— Хорошо, — сказал он наконец, — тогда вот что — я обманул смерть, но не победил ее. Я должен пройти привратника, чтобы окончательно попасть из того мира, в котором я мертв, в тот, в котором я жив. Воробьи здесь затем, чтобы отвести меня к нему. Я, как мог, откладывал эту встречу, рассчитывал на то, что в Крауч-Энде они меня не достанут. Вы вправе презирать меня за то, что я струсил когда-то, и за то, что я боюсь сейчас. Но вечно прятаться нельзя. Мне придется сражаться, и мне придется сделать это в одиночку.

— Не придется, — сказал Генерал.

— Да, мы вам поможем, — сказал Хэлли.

— Это же моя смерть, — сказал Пушок немного раздраженно, — это я должен с ней справиться, или уйти по радужному мосту навсегда.

— Ну, а мы не можем допустить, чтобы вы ушли, босс, — сказал Хэлли.

— Крауч-Энд без вас совсем не Крауч-Энд, — сказал Генерал.

— Пушшшшок хорошшший, — прошипел Черч.

Пес сказал, что, хоть он и не очень давно знаком с ним, но все равно успел проникнуться к этому в высшей степени достойному коту уважением и благодарностью, и тоже хочет ему помочь.

— Что с вами поделаешь, — притворно проворчал Пушок. — Ну тогда пойдем, что ли?

*

Все было в точности как тогда — пустая улица, раскаленный асфальт, старый дом и тихий скрип половиц, предвещающий скорую смерть.

Пушок, осторожно ступая, крался к дому. Воробьиная стая, плотным ковром покрывающая пространство перед домом, расступалась, пропуская его и его котов и пса и снова смыкалась за их спинами.

Запах дурной крови зверя внутри бил в нос.

— Не ходите дальше, — сказал Пушок. — Подождите здесь.

— Если что, рассчитывайте на нас! — сказал Хэлли.

Воробьи оставили свободной площадку, круглую, как арена. Здесь и должно было состояться главное действие.

Коты и пес, растолкав воробьев, устроились в первом ряду.

Пушок вышел в круг и сел.

Все звуки смолкли. Остался только стук его собственного сердца да скрип половиц.

Тишина взорвалась вместе с разбившимся стеклом и из дома выскочил огромный сенбернар. Он сфокусировал мутный, блуждающий взгляд на сидящем коте, раззявил увешанную пеной пасть и рванулся к нему, намереваясь раскусить его череп, как пустой орех.

Пушок на секунду закрыл глаз, глубоко вдохнул, прыгнул прямо в стремительно надвигающуюся на него пасть и заработал когтями, протискиваясь дальше.

Он услышал, как Хэлли сказал: «Ой, босс».

Протискиваться было сложно — горло сенбернара непрерывно сокращалось, силясь вытолкнуть кота обратно, когти задних лап скользили по мягкому языку и срывались. Сенбернар хватил себя лапой по морде, а потом еще и еще раз, но Пушок уже влез почти целиком и упорно продвигался дальше.

Ему не хватало воздуха. Внутри собаки нечем было дышать. Этого следовало ожидать, конечно, но Пушок был слишком занят переживаниями, чтобы задумываться об этом. А теперь на него накатывала паника и он забился, раздирая скользкий пищевод когтями. Сенбернар метался, как обезумевший, сотнями давя воробьев, попадающих ему под лапы.

Черч прыгнул бешеному псу на загривок, впился зубами ему в ухо и замотал головой, пытаясь его оторвать. Следом за ним с места сорвался Ыш.

— Нет, нет, — сказал Генерал, останавливая Хэлли. — Я не думаю, что живым можно…

— Но ведь он задохнется там!

— Он справится, — сказал Генерал, но он и сам с трудом заставлял себя сидеть на месте и не вмешиваться.

Пушок был уже готов на что угодно, только бы выбраться из сенбернара и вдохнуть немного воздуха. Рокот дурной крови, бегущей по венам собаки, оглушал его.

Сенбернар принялся кашлять. Он кашлял все сильнее и сильнее, и Пушок по миллиметру продвигался назад. Его когти оставляли глубокие борозды во внутренней плоти собаки.

С очередным кашлем кот вылетел наружу, весь в крови и собачьей слюне, совершенно ошалелый. Он лежал на боку на раскаленном асфальте и часто-часто дышал.

Он проиграл.

*

Теперь он ждал, когда перед ним появится радужный мост, чтобы взойти на него и перейти в ту страну, из которой уже не будет возврата.

Мост не появлялся.

Он услышал хлопанье множества маленьких крылышек, как будто все воробьи разом поднялись в воздух. На секунду стало темно, как будто воробьи, как туча, закрыли солнце.

А потом стало тихо-тихо.

— Ой, босс, — нарушил тишину голос Хэлли. — Вы как? Вы что? Вы же крупнее меня, как это вы решились вообще?

— Я проиграл, — сказал Пушок, не открывая глаза.

— Да нет же, — сказал Генерал, — бешеный пес убежал, поджав хвост и истекая кровью. Воробьи улетели. Вы выиграли.

— Вы выиграли, босс, — сказал Хэлли. — Теперь все хорошо. Мы можем возвращаться домой.

— Ошо, — сказал Ыш и лизнул его в морду.

Пушок открыл глаз и приподнял голову.

Все было, как в день его одинокой смерти — асфальт, жара, боль и запах сумасшествия, оставшийся на его шерсти. За исключением того факта, что сегодня он остался жив. И сегодня он был не один.

У котов нет понятия «друг», но как по-другому назвать этих котят и этого щенка, которые прошли вместе с ним весь путь, Пушок просто не знал.

Он перевернулся на спину и посмотрел в небо.

Одинокий воробей, круживший над ним, что-то прочирикал и взмыл вверх. Вскоре он превратился в точку, а потом совсем исчез.

*

— Эй, Чемберз, — сказал Стив Робинсон. — По-моему, эта псина идет за тобой от самой школы.

Джейк обернулся. Собака, немного похожая на енота, стояла поодаль и приветливо виляла хвостом. Он буквально влюбился в нее с первого взгляда.

— Точно тебе говорю. И глаз с тебя не сводит. По-моему, ты ему понравился, — продолжал Стив.

— Эй, малыш, иди-ка сюда, — сказал Джейк, похлопав себя по коленям.

Собака тут же сорвалась с места, прыгнула ему на руки, почти сбив с ног и облизала ему все лицо.

Стив что-то там спрашивал насчет родителей Джейка, разрешат ли они оставить ему эту собаку, но Джейк не слушал его.

Он обнимал собаку и чувствовал себя так, как будто его дорогой давно потерянный друг наконец-то вернулся к нему, а это значит, что все теперь будет, как надо.

*

Четверо котов незаметно наблюдали за этой сценой.

— Тоже мне, — сказал Хэлли, — и стоило ради этого человека… да остался бы с нами лучше.

— Хэлли, — сказал Пушок, — ну на что нам собака?

Но, пожалуй что, он бы не возражал, если бы пес передумал и решил вернуться вместе с ними в Крауч-Энд. Пожалуй что, он был бы даже рад.

Пес шел за мальчиком, постоянно оглядываясь. Он на секунду остановился, раздумывая, подбежал к котам, и решительно лизнул в морду каждого из них.

— Асибо! — пролаял он. — Щайте!

А потом он побежал за своим Эйком и больше не оборачивался, и вскоре они затерялись в людской толпе.

Коты посидели еще немного, переживая то чувство потери, которое неизбежно присутствует, когда распадается сложившийся ка-тет.

— Ну ладно, — сказал Пушок, встряхиваясь. — Нам пора возвращаться домой.

И они направились к старому дому в конце улицы, теперь безвредному и необитаемому, и вошли в его двери, и оказались на станции подземки, где их уже поджидал сумасшедший мертвый поезд, готовый отвезти их в тихий Крауч-Энд, где вечно голодные твари из иных измерений воют в неистовой ярости, а их звероподобные жрецы приносят им человеческие жертвы.