Work Text:
Джи Хо долгое время являлся одним из спутников богини Персефоны, питался исключительно амброзией, утащенной со стола Зевса, да и вообще жил припеваючи — гулял по землям Греции, вплетал нимфам цветочки в волосы, с океанидами плавал наперегонки, немножко крашился в Аполлона, но кто его за это осудил бы? А потом случилось ужасное — средь бела дня Аид, правитель подземного царства, украл Персефону. Её мать так разозлилась на невнимательных океанид, что всех разом обратила в сирен, и Джи Хо заодно.
Юноша был неприятно удивлен тому факту, что проснулся не на своей кровати, а в соленой воде, да еще и с рыбьим хвостом. Аид ведь нормальный мужчина — без вредных привычек и сотни детей за плечами, в отличие его братьев, чего Деметра так расстроилась? В общем пришлось несчастному парню сменить род деятельности.
Поначалу он ошивался у Сциллы и Харибды, надеясь на тупость людей и силу чудовищных богинь. Но тем и самим еды не хватало — хитроумные людишки либо находили обходные пути, либо жертвовали всего шестью компаньонами, которых прожорливая Сцилла проглатывала в мгновение ока. Харибда же постоянно норовила засосать его в свой водоворот.
Остальные сирены тоже гнали его взашей — силы Джи Хо на мужчин не действовали, так что он только распугивал неудачливых путешественников. В итоге юноша обосновался у какого-то берега, на котором вскоре люди построили маяк. Джи Хо думал, что попал на Олимп. Для чего, в конце концов, нужен маяк? Чтобы люди плыли на его свет, то есть напрягаться не надо вообще — они бы сами залезали в вовремя открытую пасть, ручкой помахав напоследок.
Да только реальность оказалась жестокой — парень застрял на заброшенном маяке без возможности свалить оттуда, потому что поссорился со всеми сиренами в округе, и те объявили на него охоту. В придачу с голода чуть не подох, благо хоть какие-то люди появлялись на острове раз в несколько сотен лет.
Жизнь была грустная, скучная и совсем немного одинокая. Но и на острове сирены выдался праздник, на берег высадилась компания туристов. Блондин чуть ли не засиял от радости — ну наконец-то! Он взобрался на свою любимую скалу, как можно красивее разложил полупрозрачные плавники, поглядел на свое отражение в воде, проверяя состояние зубов и свою красоту неземную заодно, прокашлялся и уже приготовился затянуть душещипательную песню, как вдруг…
— А какого хера там полуголый мужик сидит? — какой-то парень указал пальцем прямиком на Джи Хо, привлекая внимание своей спутницы.
— Там никого нет, Чон Ён, ты перегрелся. Пойдем, осмотрим маяк.
Хмыкнув безразлично, синеволосый исчез из виду вслед за невысокой шатенкой. Юркнувший в море Джи Хо от злости со всей дури лупил по поверхности воды хвостом.
— Да что себе позволяет это синеволосое чучело?! Какой я мужик к черту?! Я ведь самое красивое создание семи морей!
Следующие несколько дней сирена пытался подгадать момент, дабы вцепиться в лодыжку не особо внимательной Дан И и утянуть ее под воду, чтобы хорошенько попировать. Только не вышло. Джи Хо не мог просто так взять и сожрать девчонку, нужен был правильный настрой. А этот невероятно привлекательный, хорошо одетый и выточенный будто из мрамора… так стоп! Урод, самый что ни на есть уродский урод! Мешал ему, в общем.
Все попытки распеться были обломаны им, все настроение улетучивалось, хватало лишь синеволосой макушки, торчащей из-за белокаменной стены. Отчаянные времена требовали отчаянных решений, вот и Джи Хо решился. Выпрыгнул, словно дельфин, из воды, перед Чон Ёном, обливая того с ног до головы.
— Как посмел ты, сонное чудище, мешать мне охотиться?! — без прелюдий начал заваливать обвинениями он. — И я, на минуточку, самый неотразимый и прелестный юноша во всем океане, а не какой-то «полуголый мужик», ясно тебе?!
Синеволосый молодой человек окинул ленивым взглядом разъяренного русала и, фыркнув, выдал:
— Эксгибиционист.
У Джи Хо просто столько злости в теле не нашлось, чтобы прибить наглеца на месте. Он лишь ошарашенно открывал и закрывал рот, словно выброшенная на сушу рыба. Чон Ён помог ему с этим — пальцем подхватил под подбородок и захлопнул рот, зубы громко стукнулись друг об друга.
— Надеюсь, что ты тут нечасто появляешься, я планирую задержаться на некоторое время, — напоследок бросил человек через плечо, с легким шарканьем развернувшись на пятках и покинув «место знаменательной встречи».
Месть опешившего русала была ужасна, по его скромному мнению — день за днем он вскарабкивался на скалу, упрямо изводил взглядом, сверлил дыры в широкой спине, пока Чон Ён пытался насладиться одиночеством в компании плеера и морского бриза. В конце концов человек сдался и решил устроить переговоры.
— Что ты доебался, я тебе медом намазанный? Посмотри на себя, вот плавники — ебота какая-то, они вообще зачем, если по назначению не пользуешься и на скале торчишь все время? Атрофируются, потом плакать будешь.
Джи Хо заскрипел зубами, мелко покрошенный камень остался на ладонях и пальцах.
— Пошел ты нахер, понял?! Верни красотку, а сам катись отсюда!
Молодой человек скрестил руки на груди и покачал головой отрицательно. На «большой земле» все достало, настолько осточертело быть моделью, строить из себя что-то приличное, а тут вот, появился самовлюбленный хвостатый парнишка — Чон Ёну впервые за долгое время стало интересно, а что дальше? К чему все приведет? К сожительству и гражданскому браку.
Прогнать и извести не удалось, русал огорчился от самого себя — раньше он отлично выводил всех из состояния равновесия, но синеволосый был непробиваем. И несъедобен, Джи Хо куснул его ради приличия за руку.
Так и потянулись дни, недели и по накатанной.
Чон Ён частенько валялся на золотистом песочке под зонтиком, и Джи Хо был тут как тут — не оставлял попытки выжрать, хотя бы метафорически, мозг чайной ложечкой.
— А ты где, кстати, так материться научился, рыбешка? — взгляд глаз-океанов из-под солнечных очков заставил сердечко екнуть. Совсем немножко.
— Эй, хватит мне прозвища давать, у меня имя есть, Джи Хо!
— Мне похуй, веришь, нет?
***
К берегу пристали рыбаки, спрашивали у юноши не видел ли он поблизости акулы или другой морской твари — с пристани начал пропадать домашний скот. Чон Ён только плечами пожал, никого не видал, ничего не слыхал. Джи Хо вынырнул в тот момент, когда лодка рыболовов скрылась за горизонтом.
— Твоих рук дело?
— Я голодный был из-за тебя, между прочим! Все равно их рогатые звери невкусные, чего так париться, — пристыженно пробормотал русал, а человек вдруг опустился к воде, песком пачкая светлые брюки.
— Прям сырыми жрал что ли? — шершавые пальцы стерли с приоткрытых губ кровавые кляксы.
Сирена смутился от прикосновения, отвел глаза как можно быстрее и тихо буркнул «да». Утром его ждала тарелка с подгоревшей яичницей и первая улыбка от человека — потому что Джи Хо слизнул еду в один присест и даже не поморщился. Они начали завтракать вместе.
И обедать тоже. К слову, об обеде…
— У меня такой хвост шикарный, будто отлитый из серебра и блестит, как алмаз, на солнце. Волосы цвета звезд, а глаза какие, ты посмотри! — Чон Ён зевнул широко, ленивый взгляд от моря не отрывая. — Ну посмотри же!
— Селедка обыкновенная, — устало выдохнул он, поднялся с теплого песочка и сладко потянулся. — Я обедать, а ты и дальше пускай на себя слюни, раз так хочешь.
Джи Хо уже все свои нервные клетки истратил, надул губы и плюхнулся в воду, так что только макушка серебристая на поверхности осталась.
— Ешь, — Чон Ен не церемонился, тарелку русал едва успел подхватить.
— Ты серьёзно решил, что я буду есть рыбу?!
— Извини, человечины нет в меню. Жалобную книгу подать?
Несмотря на перепалки, до русала достаточно быстро дошло, что он словил в человека краш и нехилый такой. Отпускать такого красавчика было грешно — Джи Хо попытался включить все свои техники соблазнения, заложенные в генах у сирен. Он был сиреной особенной во всех смыслах.
Способ первый: Подарки.
Русал на постоянной основе начал засыпать Чон Ёна всякой херней со дна морского — ракушки, блестящие камешки, даже драгоценные попадались, жемчужины и далее по списку.
— Зачем ты этот мусор притащил? Выкинь, мне не надо.
Способ второй: Подкаты, чем наглее, тем лучше.
— Ты разве не чувствуешь напряжение, когда такой великолепный молодой русал, как я, склоняется над тобой? — Джи Хо опробовал русалочий кабэ-дон, пригвоздив человека к песку, кое-как удерживая свое тяжеленое тело на чуть трясущихся руках.
— Чувствую, что спать хочу. Молодой, тебе лет-то сколько, сто тысяч, двести?
Способ третий: Впечатлить как следует? Джи Хо в отчаянии.
Для начала он утащил плеер Чон Ёна. Ну и, естественно, использовал свое главное достоинство — пение. Только вот «Only Girl» в его исполнении заставила уши человека завянуть. Несчастные после провала глаза Джи Хо, правда, оказали хоть какое-то влияние — парень потрепал его серебристые волосы с неожиданной нежностью.
— Хорошо, что твои чары на меня не действуют. Но плеер верни.
Пытаясь доказать серьезность своих намерений, русал решился на отчаянный шаг — принял истинную форму. Челюсть увеличилась, зубы в два ряда, сухожилия наружу, длиннющий синеватый язык болтался аж на плече.
— Впечатляюще, — щелкнула вспышка мобильника, а Чон Ён удовлетворенно улыбнулся.
Неудачные подкаты на самом деле ему понравились и даже умилили — выебистый русал оказался на удивление приятным и… теплым?
Они продолжили вместе есть, глядеть на закаты и рассветы, считать звездочки и, наконец, плавать! Неотразимое тело Чон Ёна заставило сирену судорожно громко сглотнуть. И обратить внимание на собственную кирпичную кладку — о ужас! Едва заметная складочка.
Синеволосый кое-как помог русалу впихнуться в маленькую комнатушку в маяке и указал на стену — к ней была привинчена какая-то черная херовина.
— Турник, чтоб ты не ныл по поводу своих тощих рук.
***
Когда на горизонте появился другой русал — Джи Хо чуть от ревности не пошел и не убил своего почти-парня. Не доставайся же ты никому. Ли Ру Да, наглый блондинчик, попытался было охмурить человека, да вот только…
— Слушай, ты давай отъебись, ок? — у Чон Ёна иммунитет и непереносимость позолоченной рыбы. — Мне одной ревнивой сирены хватает.
***
— В смысле «я не вернусь»?! — Дан И на той стороне провода невероятно громкая.
— Да вот знаешь, обстоятельства… Передавай ребятам привет.
Джи Хо, прильнув к человеку всем телом, заурчал, защебетал подобно дельфину, даже зашлепал хвостовым плавником об воду. А все потому, что Чон Ён, наконец, сдался. Поездка изначально задумывалась, как своеобразные каникулы, да только русалочьи губы оказались на удивление мягкими, глаза пленительными, ну и ладно, нельзя было отрицать неземную красоту этого выпендрежника. И ластился он неистово, присвистывая при этом на каком-то рыбьем диалекте что-то неимоверно счастливое.
— Метать икру-то будешь?