Work Text:
Медсестра смотрела на Рида и фальшиво улыбалась, чересчур старательно растягивая свои ярко-накрашенные пухлые губы. В руках она держала мензурку с разноцветными таблетками и стакан воды.
- Надо выпить их все, Гэвин, - успокаивающим тоном произнесла она. – Ну же!
Рид одним движением, словно стопку текилы, опрокинул россыпь таблеток в рот и запил маленьким глотоком воды.
- Вот и славно, - медсестра похлопала его по плечу. – Не забудь, что сегодня у тебя терапия с доктором Айзенбергом.
Рид в ответ лишь фыркнул и деловито забросил ноги на спинку кровати. Когда за медсестрой закрылась дверь, Гэвин выплюнул таблетки и спрятал их под матрас. Не будет он пить эту дурь, которой его тут хотят свести с ума. Он здоров, ему не нужны эти колеса, они только туманят разум, заставляют поверить в небылицы, в которые выгодно, чтобы он верил.
- На мой взгляд, ты только вредишь себе, когда отказываешься от приема лекарств, - как всегда начал нудить Коннор, изучающе наблюдая за Гэвином со своей койки.
- Не твоё дело, жестянка, - огрызнулся Рид. Что бы этот пластиковый Гиппократ понимал в проблемах живых людей. – Какого дьявола ты вообще забыл в психушке, ты ведь андроид, вам не поможет галоперидол!
Коннора подселили к Гэвину не так давно. Как-то Рид вернулся с процедур, а в палате уже сидел, сложив руки на коленях, невозмутимый пластиковый детектив, как и все местные пациенты, одетый в хлопковую футболку и тренировочные штаны. Гэвин едва ли воздухом не подавился от такой наглости, но сумел удержать лицо. Они приставили жестянку присматривать за ним. Чтобы не самоубился или не сболтнул лишнего? Рид не знал, но, так или иначе, относился к вынужденному соседу настороженно. Иногда, проснувшись среди ночи, Гэвин видел, как Коннор смотрел на него со своей койки и мигал желтым диодом. Он выглядел одновременно жутким и опасно красивым. В такие моменты Гэвин хотел одёрнуть Коннора, чтобы прекратил пялиться, но не мог пошевелить языком, словно неведомая сила отняла у него возможность говорить и шевелиться. А потом он снова проваливался в сон.
- У нас есть психика, детектив Рид, соответственно есть и расстройства психики, - проинформировал Коннор.
Иногда он бесил Гэвина. А однажды выбесил до белого каления. Коннор сдал Рида, что тот прятал самодельный нож, вроде тюремной заточки, за решеткой батареи. Возможно, это был и не Коннор, по крайней мере, он всё отрицал, но Рида было не переубедить. Шуму он тогда навел знатно, набежали санитары, медсестры… После того, как Гэвин очнулся, должно быть, через сутки в своей палате, рядом с его койкой сидел доктор Айзенберг, а медсестра Морган переставляла капельницу. С этого момента на их лицах появилось это «всё хорошо, нет причин для беспокойства» выражение, которое Рид ненавидел всей душой.
- Свети своей лампочкой поменьше, жестянка, я собираюсь спать, - сказал Рид, и отвернулся к стенке, чтобы не видеть приставучего андроида.
***
Впервые за две недели выдался ясный денек, и большинство обитателей Пэрэдайз Хилл высыпали на зеленые, ещё влажные от росы лужайки, подставляя свои бледные лица ласковым солнечным лучам.
Рид тоже вышел на улицу, сел на скамейку, что была скрыта от посторонних глаз ветвями раскидистого вяза. Воздух был чист и свеж, извечный запах хлорки и медикаментов остался в стенах больницы. Всю прелесть уединения нарушил Коннор, который, словно Джинн из бутылки, материализовался рядом.
- Тебе бы колокольчик повесить, ходишь, как привидение, - проворчал Гэвин, скрестив на груди руки и вытянув ноги.
Коннор молчал, тихо сидел рядом и с интересом рассматривал окружение. Рид злился, Коннор его раздражал. Какого черта он постоянно ошивался рядом, точно вынюхивал что-то.
- Я не шпионю за тобой, Гэвин, - словно прочитав мысли, произнес Коннор. - Ну, хочешь, я утащу для тебя из кабинета доктора Айзенберга магнитную карту-пропуск? Ты ведь давно за ней охотишься.
Рид резко повернулся в его сторону. Чертов ищейка!
- Я всё же андроид-детектив, у меня заложено программой подмечать преступное намерение, - когда Коннор это говорил, казалось, что он собой гордился. А потом вдруг сменил тему: - Посмотри на санитара Бронкса, анаболиков в его крови больше самой крови. Чтобы понять это, мне даже не надо проводить анализ.
В самом деле, рукава тёмно-синей формы санитара едва ли не лопалась на красных, словно кровяная колбаса, бицепсах, а сам он походил на Килиманджаро, который решил бросить туристический бизнес и устроиться санитаром в психушке.
- Ага, девяносто процентов анаболиков, десять - крови, а еще десять - виагры, - хохотнул в ответ Рид, и сам себе удивился, что нарушил свое же правило “не любезничай с жестянками”.
- Но ведь это уже сто десять процентов, - заметил Коннор, а Гэвин закатил глаза.
- Зануда.
***
Психушка не была похожа на обычный госпиталь, куда Рид часто попадал, из-за специфики работы. Там тебе наложат шину и отправят домой. А тут кормят таблетками, разговаривают, подбирая слова, и смотрят так, словно ждут срыва. А самое главное, здесь постоянно пытаются залезть в голову, следят за реакцией. Вот это ненавидел Гэвин больше всего остального.
Доктор Айзенберг поправил свои очки в тонкой золотой оправе и перелистнул лист старомодного блокнота. Да кто такими сейчас вообще пользуется? Доктор был пожилым и явно старой школы. Ручка споро порхала по бумаге, издавая противный скрип. Рид поморщился.
- Слушай, док, как насчет медицинской тайны и всей херне? - зло произнёс Гэвин, нервно подергивая ногой. - Пусть он свалит.
Рид бросил гневный взгляд в сторону наблюдавшего за ним Коннора и отвернулся.
- Выйди, пожалуйста, Коннор, - после некоторой паузы попросил доктор Айзенберг. - Теперь мы можем продолжить?
Гэвин огляделся по сторонам, жестянка послушался и свалил. Всегда бы был таким покладистым, а то обычно он та ещё заноза и любитель поприрекаться.
- Ага, погнали, - чем быстрее это начать, тем быстрее это закончится.
- Итак, как ты спишь, Гэвин, мучают ли тебя кошмары? - начал доктор, а Рид привычно напрягся.
Спал он плохо. Сначала лежал без сна, пытаясь уснуть и прогоняя навязчивые мысли о своём заключении в психушке. А если всё же засыпал, то приходили кошмары, в которых была кровь, боль и нехватка воздуха, Рид корчился на постели и задыхался. Ему пытались давать какую-то дурь, но тогда было только хуже: кошмары не прошли, но теперь он не мог проснуться. Тогда Гэвин начал выбрасывать таблетки.
- Не, всё нормально, док, сплю, как младенец, - соврал Рид, не моргнув глазом.
Кажется, врач ему не поверил.
***
Со дня появления Коннора в Пэрэдайз Хилл, его в жизни Рида становилось всё больше и больше. Чертов андроид повсюду таскался за Ридом, болтал о чем-то, отпускал шуточки или нудил. Гэвин думал, что устал от назойливого внимания, но однажды Коннор исчез на сутки, и Рид понял, что скучал по нему. Опасения о том, что Коннор мог быть шпионом, отступали, а им на смену пришло чувство единства, Гэвин постепенно стал считать андроида своим сообщником.
В столовой еда не блистала разнообразием. Рид жевал жесткую, как подошва отбивную и размышлял над тем, какое животное надо было убить, чтобы добыть такую несъедобную херню. А, может, раз научились заменять живых людей пластиковыми, то и мясо теперь тоже суррогатное?
- Обычно для того, чтобы прожевать, требуется меньше тридцати секунд, а ты работаешь челюстями минуту двадцать, - рядом, как обычно точно из воздуха, материализовался Коннор со своими ценными замечаниями.
- В меню моя отбивная из каучука стояла между «овсяная блевотина» и «проваливай нахер, привередливый мудак», - вяло огрызнулся Рид.
- Тогда, может, заглянешь в бургерную «У Коннора»? – на этих словах он положил на стол, завернутый в пищевую пленку сэндвич, который даже на вид выглядел гастрономическим наслаждением. Гэвин сглотнул обильно набежавшую слюну.
– Ты где его взял, Пиноккио пластиковый?
Коннор поморщился от такого к себе обращения, но, вероятно, не распознав в тоне Рида ехидства, ответил:
- Доктор Айзенберг поделился, - заговорщически подмигнул Коннор. – Ветчина кошерная, кстати.
Это был самый вкусный сэндвич, что ел Рид в своей жизни. От удовольствия Гэвин даже простонал, заглатывая остатки бутерброда – он разделался с ним в два укуса.
- Боже, Коннор, я, кажется, испытал оргазм, - блаженно откинувшись на стуле, произнес Рид.
- Хм, а я рассчитывал ждать до третьего свидания, - подколол Коннор, а Гэвин пихнул его под столом ногой.
***
Кровь текла горячей рекой, заливая глаза и рот, отчего её медный привкус вызывал тошноту. Гэвин пытался выбраться из лабиринта узких коридоров, выкрашенных всё в тот же красный цвет крови. Или же они были просто ей залиты? Душно, он задыхался, неведомые преследователи наступали на пятки. Впереди тупик. Рид заполошно стал долбиться в стены, кричать, но звук не шел из его рта.
Гэвин проснулся, словно вынырнул из воды. Из коридора через маленькое окошко в двери лился жёлтый свет, а стену напротив освещал голубым светом диод Коннора, который, не моргая, смотрел в ночное небо через зарешеченное окно палаты.
- Однажды сторожевой пёс решил бросить дом фермера, что он охранял, где о нём заботились и кормили досыта, и отправиться путешествовать, - не поворачиваясь в сторону Рида, заговорил Коннор. - Но мир за пределами фермы боялся больших собак, и отовсюду пса гнали, а кто-то пытался и пристрелить. Пёс вернулся обратно на ферму, потому что там было его место, Гэвин.
Сердце Рида всё ещё заполошно билось, а в горле стоял ком, который невозможно проглотить.
- У меня была такая книжка в детстве, - прохрипел Гэвин в ответ. - И я всегда понимал пса, то, что он свалил с фермы. Тут надо иметь довольно яиц, чтобы решиться, а уж чем закончится… да похер, главное, что пытался.
Коннор, наконец, обернулся и всмотрелся Риду в лицо.
- Я знал, что ты так ответишь. Поэтому я достал кое-что, - решительно произнёс Коннор и кивнул на привинченный к полу стол, на котором отбрасывала блики магнитная карта-ключ. - Я тоже устал здесь находиться.
Гэвин судорожно облизнул сухим языком обветренные губы и, улыбаясь, откинулся на подушки.
***
Пожилая медсестра Пибоди дремала прямо за столом, уложив голову себе на ладони, создавая видимость бодрствования. Они с Коннором на цыпочках проскользнули мимо посапывающей медсестры и, воспользовавшись картой-ключом, прошли на запасную лестницу, а оттуда через чердак на крышу. Прохладный ночной воздух облизал лицо и забрался под одежду, а усыпанное звёздами небо казалось таким близким, что ещё немного и оно будет чертить по макушке. Рид вдохнул полной грудью, воздух пах гниющими опавшими листьями, с которыми так и не расправился дворник.
- Посмотри, Гэвин, там Детройт! – Коннор стоял на самом краю крыши и смотрел вперёд, а порывы ветерка ерошили его идеальную имитацию идеальной прически.
Вдалеке действительно блестели огни большого города, в котором бурлила жизнь, пульсировала с частотой сердца обдолбанного экстези тусовщика, растекалась по венам-улицам. Там была свобода, от предвкушения которой, у Рида бежали мурашки по спине.
Внизу с фонарем из-за угла показался охранник, который совершал обход. Гэвин схватил Коннора за руку и оттащил от края крыши, прижав к стенке, граничащей с чердаком. Тело Коннора было горячим, гибким, как у тренированного легкоатлета, живым. Их лица разделяли считанные дюймы, что Рид мог различить в голубом свете диода россыпь родинок на скульптурном лице.
Гэвин судорожно облизнул губы и отступил.
- Пошли назад, пока нас тут не поймали.
***
Они сидели на их любимой скамейке под покровом вяза и тихо строили планы. Коннор, вконец обнаглев, положил голову Риду на колени, а сам вытянулся вдоль скамьи. Гэвин немного попротестовал, но прогонять не стал; погода была чудесной, а Коннор воодушевленным и выглядел таким красивым с этого ракурса, что Рид втайне даже от самого себя любовался им.
- Эй, Рид, - к нему подбежал Джонни Борк, который коротал в Пэрэдайз Хилл дни, чтобы не сесть в тюрьму за нападение с тяжкими телесными. - Пошли, мяч в кольцо покидаем! Нашей команде как раз одного не хватает. Сам понимаешь, тут мало вменяемых игроков.
Гэвин нахмурился, ему не понравилось, что Борк нарушил их с Коннором уединение и прервал важный разговор. Однако размяться хотелось также, поэтому Рид обратился к напрягшемуся Коннору:
- Что скажешь, жестянка, сделаем этих сосунков, а?
- Но как же наши планы? - свёл брови к переносице Коннор.
- Да никуда не денутся.
- Но они важнее игры.
- Да это час всего, упрямая ты кукла!
Джонни прочистил горло, лицо его вытянулось, а глаза забегали.
- Э-э-э, ладно, Рид, забей, кажется, все уже разошлись, ага.
Он развернулся и быстро зашагал куда-то в сторону, скрываясь в здании больницы.
- Козёл, - фыркнул Гэвин.
***
- Проснись, Гэвин! Проснись!
Рид открыл глаза, перед которыми всё двоилось, в том числе и лицо Коннора, освещенное красным светом диода. Очередной кошмар с реками крови и удушья как обычно выбил из колеи, и Гэвин молча приводил дыхание в норму.
- Ты громко стонал и подвывал, я решил тебя разбудить, - сказал Коннор, сосредоточенно разглядывая лицо Рида, словно сканируя. Хотя, наверное, так оно и было.
Гэвин прокашлялся и растер лицо ладонями, сев в кровати, в то время как Коннор забрался с ногам на обтянутый резиной матрас.
- Ну, типа, спасибо, наверное, - прохрипел Рид
- Что бы ты ни видел, оно не реально, Гэвин, - принялся увещевать своим мягким с сипотцой голосом Коннор. - Это лишь в твоей голове.
Он был совсем близко, напряженный и обеспокоенный. О Риде так не волновались очень давно. Сколько он уже здесь? Но никто не пришел с апельсинами, не справился о здоровье, не рассказал как там жизнь за высоким забором в два кирпича. А Коннор вот он, сидит рядом, накрыв ладонь Гэвина своей и успокаивающе поглаживая тыльную сторону большим пальцем.
Рид обхватил скульптурно-высеченное лицо Коннора ладонями, пробежавшись подушечками пальцев по искусно подделанным скулам, острой щетинке длинных ресниц и обвёл контур губ: верхняя была чуть пухлее нижней. Идеальное несовершенство.
- Ты можешь поцеловать меня, если хочешь, - сказал Коннор и прикрыл глаза, поощряя Гэвина.
- Хочу, - кивнул Рид и накрыл на удивление тёплые, совсем, как настоящие губы Коннора своими.
Они целовались исступленно, словно в последний раз, сталкиваясь языками и зубами. Наконец, оторвавшись друг от друга, Коннор вытянулся на койке Рида и притянул его к себе. Гэвин тяжело дышал, сердце гулко билось о грудную клетку, а глаза Коннора влажно блестели в полумраке.
За окном лил дождь, и сверкала молния, своими вспышками освещая аскетичную палату и сжимающую свернувшееся в жгут одеяло фигуру на кровати.
***
Они бросили угнанную из больничного гаража машину в пролеске, недалеко от трассы, ведущей в сторону от Детройта, возможно, в Милуоки, а может, и нет, Риду было всё равно, лишь бы подальше от Пэрэдайз Хилл и ото всех, кто их когда-либо знал. Теперь они свободны, дышат дорожной пылью и бензиновыми выхлопами, но это прекрасно! Впереди замаячил автовокзал с придорожным мотелем, вывеска которого гласила, что есть свободные номера.
- Просто чтоб ты знал, как бывший коп, я не одобряю того, что ты вырубил Бронкса и обчистил его, - сказал Рид, пересчитывая небогатый улов налички.
- Жить будет, - пожал плечами Коннор. Одетый в не по размеру большую куртку Бронкса и со встрепанными волосами он выглядел моложе, был в прекрасном расположении духа и мурлыкал себе под нос любимую мелодию Рида.
Когда они добрались до вокзальных касс, уже смеркалось. Гэвин взял два билета до Детройта на Грей Хаунд, который отправлялся следующим утром прямо с рассветом. Пообедав в придорожном кафе настоящей американской едой: бургером с беконом, картошкой фри с острым кетчупом и бутылкой холодного пива, они отправились снять себе комнату.
Колокольчик тренькнул, а Гэвин придержал для Коннора дверь и кивнул головой, чтоб тот поторапливался.
- Номер на ночь, мы с другом долго тут не задержимся, - скомандовал Рид, кивнув на любопытно озирающегося по сторонам Коннора.
Усатая женщина размером с дирижабль за стойкой смерила их подозрительным взглядом, но дала тяжелый ключ с брелоком, на котором была цифра 28. Комната была чистой, хоть и обшарпанной. В ванной треснутое посередине зеркало делило отражение Гэвина на две неравные половины, но недостатки интерьера перекрывало то, что здесь была горячая вода. Рид скинул одежду и с удовольствием встал под обжигающие струи душа.
Ночью, глядя как свет фар машин и уличных фонарей ползал по засаленным стенам мотеля, они с Коннорм лежали, обнявшись поверх аляпистого покрывала, которым была заправлена кровать. Коннор строил планы их жизни в жарком Техасе, где у Гэвина осталось от папаши убитое временем ранчо. Его голос убаюкивал, расслаблял, помогал отвлечься. Глаза слипались, и Рид провалился в глубокий, впервые не сопровождаемый кошмарами, сон.
Утром его разбудили грубые руки, которые с силой скрутили Гэвина прямо в кровати и заковали в наручники. Маленькую комнатку мотеля заполнили бравые парни в полицейской форме, которые перетряхивали их с Коннором скудные пожитки. Самого Коннора нигде не было видно.
- Отпустите меня, придурки, вы права не имеете! - кричал Гэвин, вырываясь из стальной хватки. - Где андроид? Куда вы дели Коннора?
- Успокойся, Рид, - произнёс знакомый голос. - Ну и навёл же ты шороху в Пэрэдайз Хилл.
Хэнк Андерсон стоял в проходе и смотрел на скрюченного Гэвина с необъяснимой тоской.
***
Наручники неприятно впивались в тонкую кожу запястий, а в до боли знакомой допросной было холодно. Хэнк сидел напротив и внимательно рассматривал Гэвина, который затравленно глядел в ответ. Было странно оказаться по эту сторону зеркала Гезелла.
- Куда ты дел Линкольна Бронкса, Рид, - наконец заговорил Хэнк. - Ты по его пропуску на его машине уехал из Пэрэдайз Хилл, на тебе его куртка и администратору мотеля ты дал его айди.
- А куда вы дели Коннора? - вопросом на вопрос ответил Гэвин. - Это было моей идеей бежать, он тут ни при чем.
Андерсон тяжко вздохнул и обреченно опустился на стул, растирая ладонями лицо.
- Рид, нет никакого Коннора, ты его выдумал. Не понимаю, зачем доктора потакали твоей мании, но… Ты общался с плодом своего больного воображения, - с тщательно скрываемой тоской в голосе произнёс Хэнк, а Гэвина затрясло крупной дрожью.
- Ты врёшь! - вскинулся он, но прикованные к столу наручники не позволили встать на ноги в полный рост.
На Андерсона его припадок не произвёл впечатления, в его ярких голубых глазах плескалась жалость.
- Гэвин, Коннор не мог быть с тобой, его нет в стране, - Андерсон оглянулся по сторонам и, подавшись вперед, тихо прошептал: - он в Канаде, притворяется человеком и работает маунти в безлюдных лесах Юкона. Их тогда обманули. Ха, правительство ведь только этим и занимается.
Рид уже трясся, словно в эпилептическом припадке. Нет! Не может такого быть! Старый хрыч всё ему врёт! Он хочет Коннора обратно в напарники, отнять его у Гэвина!
- Посмотри на записи с камер наблюдения из хостесс мотеля, ты там один. И не такой уж я старый.
Получается, Рид проорал все свои сомнения вслух. Ну и к черту.
Андерсон подтолкнул к нему планшет и нажал на воспроизведение. На дисплее в помещение заходил мужчина в огромной куртке, в котором Рид узнал себя. Он застыл в дверях, словно пропускал кого-то вперед, о чем свидетельствовал и нетерпеливый кивок, подгоняющий невидимого спутника.
Вселенная схлопнулась и развалилась на мелкие пиксели, мир рушился на глазах у Гэвина, а он стоял в центре и ничего не мог с этим поделать. Рид замер, упулившись в одну точку.
- Давай, скажи, куда ты дел Бронкса, сынок, не нужно жертв, - ласково произнёс Хэнк.
- Он в багажнике машины, что мы… я оставил в пролеске тут недалеко, - спустя добрых четверть часа ответил Рид. - Надеюсь, он ещё жив.
Хэнк быстро достал телефон и набрал кому-то, сообщая о признании.
- Молодец, Гэвин. Теперь тебя отвезут назад. Послушай, прими помощь. Те ублюдки, конечно, постарались, чтобы ты стал инвалидом, но борись, не дай им победить, Рид!
Гэвин не реагировал. Потрясение было слишком сильным. Он оставался безучастным и когда пришли врачи и санитары, когда его везли назад в Пэрэдайз Хилл, когда запирали в палате.
Он остался один посреди руин собственной жизни.
***
Тёплая ладонь накрыла его трясущуюся руку, принося успокоение. Рид поднял голову и встретился взглядом с Коннором, который мягко улыбался и смотрел своими маслянистыми глазами так, что в горле тут же пересохло.
- Андерсон ведь наврал мне? - подозрительно прищурившись, спросил Гэвин.
- Какая разница? Главное, что мы снова вместе, ведь так?
Рид кивнул и облегченно выдохнул.