Work Text:
Шум прибоя о пристань. Громкий крик чаек. Красное солнце, что закатывается за горизонт морской глади, играя своими ещё еле тёплыми лучами на гребнях пока небольших волн. Зарывшись пальцами ног в мокрый песок, вымываемый шелестящей по берегу водой, Эрен сидел, обняв руками колени, и смотрел, как центральная звезда их вселенной уходит освещать вторую сторону планеты. Вдалеке слышна музыка, весёлые улюлюканья уже подвыпивших людей, а ведь вечер только начинается. И где-то там веселятся его, Эрена, друзья.
Но ведь они вырвались на отдых из рутины повседневности вместе, разве нет?
Эрен оглянулся через плечо на клуб под открытым небом, откуда вверх взмывались разноцветные лучи света, кружащие в своём танце в такт заводной музыке с ярко выраженными басами, от которых начинала болеть голова. Наверняка сейчас Армин сидит где-то там в углу зала и потягивает свой коктейль с кучей красителей, переписываясь со своей девушкой Энни, что из-за больного отца не смогла поехать; Микаса и Жан, начавшие свои отношения не так давно, трутся друг об друга на танцполе, а Саша с Конни, забывшие в номере отеля свои паспорта, пытаются убедить бармена, что совершеннолетние и продажа им алкоголя не повлечёт за собой для работника никаких последствий в виде выговора, увольнения или более приятного, чем предыдущие варианты, но всё равно не прельщающего — уклона этих двоих от платы за напитки. По крайней мере, именно этим были заняты друзья, когда он незаметно вышел сначала на террасу, чтобы подышать свежим воздухом (хоть клуб крыши и не имел, но отчего-то там всё равно было безумно душно), а потом и вовсе спустился вниз к пляжу, где изредка прогуливалась какая-нибудь парочка, моча ноги в прохладных волнах, или семья с детьми. На самом деле, пробираться как ниндзя к выходу было совершенно необязательно. Никто из тех, с кем он так тщательно планировал отпуск на протяжении месяца, летел сюда с двумя пересадками, катался на слонах во второй день отдыха на экскурсии, отстал от гида и блуждал по городу на третий, сейчас, на четвёртые сутки, даже не вспомнил о его существовании.
С самого утра Армин был занят своими делами, а именно — разговорами с Энни по видеосвязи и рисованием столь обожаемого другом моря в своём блокноте. Микаса как всегда проснулась раньше всех и пропадала непонятно где до самого обеда. Кирштейн, проснувшись к полудню, тут же галопом ускакал искать, как он не единожды выражался, любовь всей своей жизни, которую так долго и упорно добивался с университетских лет. А парочка лучших друзей, подшутив над Арлертом и его излишней привязанностью к своей второй половинке, решили, что куда-то идти по такой жаре совершенно необязательно, и завалились обратно на кровати под кондиционер в своей комнате за просмотром фильма, сопровождаемого частым хрустом всякой вредной еды, которую Саша при сборе вещей в поездку поставила в приоритет.
Обычно время до обеда друзья проводили на пляже, купаясь в кристально чистой воде манящего бирюзового цвета, нежась в лучах пока ещё непалящего солнца и играя в пляжный волейбол. После пробуждения Эрен первым делом собрался идти на пляж, но получив отказ сонных голосов всех, кроме отсутствующей в доме Микасы, отправился сам. После чего скоротал остаток времени за чтением книги, сидя с ручным вентилятором на батарейках в плетёном кресле на крыльце их пляжного домика в тени декоративной соломенной крыши. «Может, они просто устали после предшествующих этому насыщенных дней?» — убеждал себя Йегер и после закрыл глаза на то, как возле одного из столов, пышущих изобилием блюд, наконец объявившуюся Микасу встретила и увела к столику на четверых (ведь Армин есть отказался, указав на тарелку экзотических фруктов рядом с ноутбуком, а голоден ли Эрен никто не поинтересовался) неизменная троица.
Активные сборы в ночной клуб, который за обедом пламенно разрекламировал кто-то из туристов, Йегер застал совершенно случайно, когда вернулся из магазина с полным пакетом продуктов из сашиного списка. На удивление, его даже пригласили пойти со всеми.
И вот теперь Эрен лежит посреди пляжа в одиночестве и смотрит на успевшее потемнеть за всеми крутящимися в голове мыслями небо, совершенно не заботясь о том, как потом будет вымывать крупинки песка из длинных волос, завязанных в неаккуратный пучок на затылке с выпущенными тут и там прядками каштанового цвета. Звёзды только-только пробились своим сиянием сквозь темноту и теперь завораживающе мерцают на радость неравнодушным.
— Красиво, не правда ли?
Эрен переводит взгляд с только что увиденного им созвездия Большой Медведицы в сторону присевшего рядом мужчины, которого заметил только когда тот заговорил низким бархатистым голосом, немного пьяно растягивая слова, отчего манера его речи, переплетаясь с шумом разбушевавшегося моря, ещё больше зачаровывала слух.
— Да, очень, — полушёпотом ответил и улыбнулся уголками губ, заметив, как над головой незнакомца на мгновение показалась падающая звезда, сгорающая в атмосфере земли, которую задела. — Мы не успели загадать желание.
— Ничего, в последнее время много звёзд падает, — мужчина сразу уловил суть сказанных Эреном слов и не выказал ни капли насмешки, а ведь друзья всегда говорили, что это всё глупости для наивных и безнадёжных мечтателей, хватающихся за любую возможность попросить у вселенной для себя того, чего не могут добиться сами.
— Часто смотрите на небо? — он закинул руки за голову, поудобнее устроившись на них, чтобы песок не забивался в ухо от порывов ветра.
— Да, — кивнул мужчина, приковав взгляд, по всей видимости, к созвездию Близнецов, что скоро уйдёт за горизонт вслед за солнцем. — Мама когда-то сказала, что покинувшие нас люди уходят на небо и продолжают следить за своими близкими, обернувшись звёздами. Днём их прячет солнце, чтобы скорбящие, оставшиеся на земле, смогли отпустить и жить дальше, а ночью луна позволяет звёздам своим мерцанием оберегать сны людей, прогоняя от них кошмары, — мужчина грустно улыбнулся и, выдохнув как можно тише, прикрыл глаза. — С юношеских лет я смотрел на звёзды, гадая, какой из них обернулась душа мамы.
— Простите, — Эрен сел, поджав под себя ноги, и неловко отряхнул руки от прилипших песчинок.
— Не стоит, — покачал тот головой и, открыв глаза, уже наблюдал, как ветер прибивает воду всё ближе к небольшому песочному замку, который, скорее всего, утром, а может, уже и вечером, построили дети. — Рассказать было моим решением. Подумал, что она была бы рада, если б эту красивую легенду услышал кто-то, кто также видит в ночном небе нечто завораживающее.
— Почему вы решили, что я именно такой человек? — задал вполне резонный вопрос Йегер, повернув голову вбок, чтобы рассмотреть профиль человека рядом.
— Я видел тебя за барной стойкой. — Взгляд Эрена скользнул по блестящим в лунном свете тёмным волосам, что аккуратными прядями чёлки, минуя тонкие брови, доходили до уровня чуть ниже верхних век уставших глаз, цвет которых разглядеть не представлялось возможным. — Ты просидел там больше пятнадцати минут, но ничего, кроме стакана воды, не заказал. — Тёмные круги, делающие глаза более выразительными, а взгляд — тяжёлым, даже если смотреть со стороны. — Всё это время смотрел на небо и хмурился, лишь изредка кидал взгляд куда-то в толпу. — Ровная линия немного закругленного носа и впалые щёки с четко обозначенными скулами. — Потом вышел на террасу и спустился к морю. — Профиль мягко переходит в тонкую верхнюю губу и совсем немного пухлую нижнюю, после чего через точёный подбородок и угловатую линию челюсти спускается к шее с острым кадыком, поднимающимся на каждом произнесённом слове. — И всё это время ты смотрел не на море. Единственное, что тебя интересовало — это было небо, даже без россыпи звёзд.
— Вы, — Эрен сглотнул, скользя глазами дальше и рассматривая своего собеседника, — очень наблюдательны.
— Не уверен, что в данном случае это можно считать за комплимент, — усмехнулся мужчина и наконец повернул голову. Он не был писаным красавцем и не соответствовал стандартам, но это отнюдь не мешало ему быть привлекательным. Йегер, затаив дыхание, переводил взгляд с одного глаза, скрытого в тени, на другой, что светло-серым мерцал, отражая яркие клубные огни.
— Меня зовут Эрен, — буквально выдохнул своё имя.
Почему-то подумалось, что ему необходимо сейчас знать имя этого человека.
— Леви, — кивнул тот и лёг на песок так, как какое-то время назад лежал Йегер.
— Под какими звёздами вы были рождены?
— Можно на «ты», — тихо протянул Леви, плавно водя взглядом от одной звезды к другой, как всего минуту назад делал Эрен, очерчивая профиль нового знакомого. — Козерог.
— Рассудительный, практичный, упрямый, целеустремлённый, дисциплинированный и высоко ценящий личное пространство, значит? — усмехнулся Эрен, кладя голову на колени.
— Если коротко, то, думаю, меня правда так можно описать, — усмехнулся мужчина и повернул голову немного вбок, заглядывая в сияющие глаза Йегера. — А ты у нас?..
— Овен.
— Не тебе мне про упрямство говорить, значит, — хохотнул Леви, отчего Эрен закусил пухлую нижнюю губу — настолько были приятны эти вибрации глубокого, чувственного голоса. — Импульсивный, энергичный, с сильно развитым чувством справедливости и нетерпящий скуку.
— Возможно, так оно и есть, — загадочно улыбнулся, не прерывая зрительного контакта, из-за которого даже громкие басы музыки исчезли, оставляя только их двоих на прохладном, успевшем остыть песке под мериадами блестящих точек разного размера. — Знаешь, у наших созвездий не самая лучшая совместимость.
— Знаю, — мужчина кивнул, лениво моргая. — Но ведь звёзды, что находятся от нас в миллиардах световых лет, не могут точно сказать, сойдутся ли люди, рождённые под теми или иными светящимися космическими телами. Мы даже не знаем, существуют ли они в наше время. Может, до Земли доходит лишь их последний проблеск, преодолевая огромные расстояния, а сама звезда угасла навсегда.
— Наверняка твоя мама стала одной из самых ярких звёзд ночного неба, — вдруг прошептал Эрен, наблюдая, как глаза Леви сначала удивлённо расширяются, а потом как он отводит в сторону взгляд, полный благодарности.
— Ложись. Хоть из-за света городских огней видно не так хорошо, но можно заметить линию Млечного Пути.
Эрен подвинулся ближе и, касаясь своим плечом чужого, лёг, сложив ладони в замóк на животе. Со стороны послышался тихий смешок на оправдание действий фразой «Холодно просто», но возражать никто не стал. Лишь вверх взметнулась рука с оттопыренным указательным пальцем в просьбе обратить внимание на особенно яркую звезду, что одиноко, вдали от своих сестёр переливалась разными цветами на краю бледно-белой пелены, которая обволакивала и будто бы укладывала на подушку свои сокровища.
— Сириус, — выдохнул Эрен, расплываясь в наверняка глупо выглядящей улыбке. — Последний раз я видел её когда мне было одиннадцать. Мы с родителями тогда приехали к бабушке в деревню.
Вспомнился свежий воздух, лишённый пыли и выхлопных газов от транспорта, звон ручья, протекающего среди зелёных деревьев и красочных цветов у бабушки в саду за домом. Маленьким он любил лежать в саду на тёплом пледе, что бабушка нашла для него на чердаке и тщательно выстирала, и смотреть на небо. Тогда, заметив точку, что переливалась от малинового в синий, а затем и вовсе в зелёный и жёлтый, ребёнок побежал к взрослым с кучей вопросов. Пожилая женщина с добрыми возрастными морщинами у внешних уголков глаз улыбнулась и за руку повела внука на чердак, где стоял телескоп, ещё собранный и поставленный на это место её покойным мужем.
— Она сказала, что это самая яркая и удивительная звезда нашего неба, — закончил рассказ Эрен, повернув голову вбок, что носы двух парней почти касались друг друга, создавая ощущение щекотки, отчего оба заулыбались. — Ещё сказала, что поцелуй под ней считается волшебным и связывает людей навсегда.
Аккуратное прикосновение холодных пальцев на горящей щеке оставляло приятное и будоражащее покалывание на коже. Леви приподнялся на локте, пряди его волос щекотали лоб Эрена, отчего тот безрезультатно попытался их сдуть.
— У тебя очень красивая улыбка, — почти беззвучно произнёс Йегер, осторожно помещая свою ладонь на короткий ёжик волос мужчины на затылке и медленно массируя кожу головы пальцами.
— А у тебя глаза,— горячо выдохнул прямо в губы Леви, заглядывая как будто прямо в душу, переворачивая её вверх ногами, заставляя оставить здравый смысл где-то позади и освободить голову от совершенно ненужных сейчас мыслей.
Он трепетно коснулся своими немного влажными губами чужих, не разрывая зрительного контакта. Как бы спрашивая, точно ли Эрен не будет жалеть об этом, давая возможность всё прекратить, пока они не пересекли ту черту, после которой уже ничего назад вернуть будет нельзя.
Но и возвращать то нечего.
Они познакомились только сегодня. Даже суток не прошло. Но отчего-то рядом друг с другом так комфортно, что даже столь важные детали, таковыми не кажутся. Йегер не был против, когда к нему подсели и дело даже не в обиде на друзей, оставивших его одного. Просто Леви казался той недостающей, родной частью, которой так не хватало всю жизнь. Подарком судьбы, если выражаться уж очень громкими словами.
Эрен подался вперёд, целуя мужчину в ответ, и первым закрыл глаза с густыми чёрными ресницами. Сколько бы поцелуев у обоих ни было в жизни, именно этот казался самым ярким и чувственным. Он не был пошлым, развратным, никто не спешил углублять поцелуй. Обычного, аккуратного касания губ друг друга было более чем достаточно, чтобы пальцы ног поджимались, а в лёгких стремительно заканчивался воздух. Мозг застилала пелена, не давая думать ни о чём другом, кроме вкуса чужих губ с оттенком какого-то горького алкоголя, отчего поцелуй не становился менее сладким.
Под осторожными поглаживаниями пальцев по щеке смуглую кожу неприятно царапала мелкая крупица песка, но в данный момент это было сущим пустяком. Всё, что существовало для них двоих — это жар их тел, влажное касание слегка покрасневших губ и звезда Сириус, что, казалось, сияла сейчас в разы ярче для нашедшихся двух людей, что ценят красоту ночного неба.