Archive of Our Own

Chapter Text

Чтобы запереть спортзал, Ямагучи по очереди приходится уговаривать каждого из их великолепной четверки: сначала он мягко просит Кагеяму поторопиться и, наконец, вползти в кроссовки, которыми он елозит по полу уже по меньшей мере минут пятнадцать. Тот ворчит, отказываясь вставать.

Сегодняшняя тренировка длилась дольше обычного — прямо перед тем, как распустить всех, начался ливень, и первогодки попросили Ямагучи остаться еще ненадолго. Все это превратилось в лишний час, в течение которого новенькие скакали с одного конца площадки до другого, пока Хината пытался научить их своим приемам прямо на месте, в первый же день.

— Не хочу вставать, — тянет Кагеяма, прислонившись мокрой спиной к прохладным шкафчикам.

В раздевалке кроме них ни единой души. Ямагучи лично проследил, чтобы остальные пошли прямиком по домам, а не задержались, как обычно, во внутреннем дворике школы, чтобы обсудить новый учебный год. Он очень хочет последовать их примеру, но вид растекшегося как блин на сковородке Кагеямы ничего хорошего не означает.

— Я тебя подниму, — зевает Хината и на последние остатки своих сил берет его ладонь в свою.

Они сползают на пол одновременно — Кагеяма по привычке вытягивает руку, чтобы Хината не ударился головой, и издает звуки умирающей выдры. Вместе они становятся похожи на два куска растаявшего зефира, который слепился между собой и перестал быть одноцветным, приобретая оттенки оранжевого и темно-синего.

— Я готов, — говорит Тсукишима и закатывает глаза на происходящее перед ним зрелище.

Может быть, из них четверых он и выглядит менее уставшим, но Ямагучи знает дальнейший план его действий — как только он выйдет из душа, сразу же включит очередную документалку про иллюминатов и будет смотреть ее, пока времени на сон не останется совсем. Отдых в его планы никогда не входил.

Конечно, он его не осуждает. Первый сезон Buzzfeed Unsolved они посмотрели еще в прошлом году. Вместе за ночь, а потом пошли на контрольную по японскому, где Ямагучи уснул буквально на несколько минут, а проснулся, когда Тсукишима тыкал его ручкой в спину. Он переписывал ее дважды.

— Надо идти до-о-омо-о-ой, — хнычет Хината, шлепая себя по лицу рукой Кагеямы, но это абсолютно никак не бодрит.

— Господи, просто встаньте, — ворчит Тсукишима, — опять из-за вас уходим непонятно в котором часу.

— Это все Тобио, — обижается Хината, — он упал.

— Ты буквально лежишь на нем.

— А ты не завидуй.

— Окей, мы уходим и закроем вас изнутри. Если решите умереть до утра… Умирайте.

Тсукишима легко пинает образовавшийся клубок из тел, и Хината подскакивает, готовый к мести. Ямагучи вздыхает — но если это хоть каким-то образом поможет им выбраться отсюда поскорее, он готов сам дать им повод полаяться.

В последнее время он забивает голову таким количеством ненужных мыслей, что и сам скоро, наверное, станет бесполезным. Вместо того чтобы думать о новой позиции капитана, он пробует занять себя всем, что только можно представить: теории об инопланетном вторжении, последние вышедшие сериалы, зашифрованные в первых буквах твитов Ячи песни ее любимых групп. Он думает слишком много и одновременно с этим — почти ничего.

Иногда Тсукишима замечает это краем глаза и сжимает его пальцы чуть сильнее, чем нужно. Тогда Ямагучи начинает думать еще и об этом.

— Во всем свои плюсы, — перебивает его мысли Хината.

Он уже забрался на свой велосипед, и Ямагучи может видеть, как расцветают маки на его щеках от простых прикосновений Кагеямы к его животу. Тот оборачивает вокруг него свои руки и крепко держится, потому что багажник шатается, и минус один связующий для их команды был бы накладным недоразумением.

— О чем ты? — спрашивает Тсукишима, внимательно следя за тем, как Ямагучи проворачивает ключ в тяжелом замке.

— Сегодня красивые звезды.

— Они такие каждый день.

Хината фыркает и начинает крутить педали.

— Не шипи на меня, — ладонь Тсукишимы теплая и немного шероховатая, но Ямагучи все равно гладит ее кончиками пальцев, — я вообще не фанат звезд.

— О, правда? — изображает удивление Ямагучи.

— Некрасиво.

— Мне тоже не нравится.

Они переглядываются и все-таки сдерживают смешок.

Впереди Хината спорит с почти убаюканным Кагеямой, нужно ли включать фонари в такое время суток, и Ямагучи может уловить едва слышную нежность в его голосе, когда он называет Кагеяму ботаником. Август подходит к концу, опуская на их плечи новые заботы, добавляя Ямагучи очередную порцию размышлений в кровати перед сном.

Он чувствует себя живым.