Work Text:
Смерть настигает всех вне зависимости от пола, расы или вероисповедания. Даже ориентация не спасет от такого исхода, как шутил про себя Дима. Все будем на том свете, хотя в райские кущи Лесков не верил. Его недруг оказался тут намного раньше, и Дима немного злорадствует.
─ Неудачник, ─ думает он про Дамира. Вслух Лесков решает это пока что не говорить.
Дамир и Дима встречаются в каком-то странном месте, состоящем только из белого света и пустоты. Потом они оказываются в маленькой комнатке, похожей на больничную: светит так ярко, что кажется, что вот-вот ослепнешь, а иногда, как будто бы какой-то невидимый гопник выкручивает лампочку в подъезде и все становится почти черным. Но темнота проходит, и снова комната наполняется светом. Дамир говорит, что они оказались в раю.
─ Какой к черту рай, его не существует, современная наука отрицает эту поповскую ересь! — фыркает он.
Дима чувствует себя очень важным, как кот, а Дамир кажется ему совсем юным, да так ведь и есть. Его жизнь оборвалась в самом начале, и он не успел познать этот мир во всех его проявлениях, в том числе жизни с Сашей. На этом воспоминании Дима грустно опускает глаза, а потом тихо отходит от Дамира и поднимает голову вверх и смотрит на слепящий свет, чтобы почувствовать хоть что-то, здесь эмоции почти атрофировались.
─ Боль очищает душу, ─внезапно говорит Дамир.
Лесков оборачивается к нему и смотрит на приглашающий жест Дамира начать с ним партию в нарды, которые откуда ни возьмись, появились прямо в воздухе. Они начинают игру, в которую, к слову, Лесков играть не умеет. Вот если бы шахматы или хотя бы карты на худой конец: Саня не раз его обыгрывал, раздевая до трусов. Лесков снова одергивает себя, щемящее чувство отдается в сердце, ведь это момент из их счастливой жизни.
Дамир снова выигрывает, он-то играть умеет в отличие от Лескова, о чем немедленно заявляет Диме, который начинает злиться.
─ Ты ведь тоже жил по правилам, не знал, не признавал и не хотел их знать, потому и проиграл, оказавшись тут.
Дима жаждет одеть доску на голову этому упертому барану. Какого черта он обсуждает его жизнь, как ему жить и по каким правилам?! Но он сдерживается: впереди у них целая вечность, и они еще успеют поругаться и помириться. Вообще, Дима считает, что его жизненный путь окончен, но это все равно еще не конец. И даже в таком надломленном состоянии он ухитряется быть позитивнее занудного Дамира.
─ Ты же, по словам моего Саши, был такой задорный горец, и где же это все?
Дамир не соглашается: просто он пробыл тут намного дольше Димы и достиг наивысшего просветления.
─ Да ни черта подобного, лох ты просто, ─ насмешливо говорит он и добавляет. ─ И вообще ни в какой рай я не верю, Саня меня отсюда все равно заберет, а тебя нет.
Дима ведет себя, как наглый мальчишка, которого родители любят больше и балуют игрушками, и он сразу вспоминает Коляна. Лучше бы уж Богданов с ним тут оказался, честное слово. Дима вспоминает, как познакомился с рассудительным Антоном, хитрым Сеней, сумасбродной Дашкой, отмороженным Артуром и даже иудой Денисом, и как те стали его лучшими друзьями и верными соратником в «Гражданской обороне». А еще он снова думает о Сане, который и собрал их всех вместе, при этом сердце вновь сжимается, и дышать становится так тяжело. Но это все всего лишь фантомные боли, потому что это лишиться как руки или ноги, это отголоски реальной, но Дима чувствует это как по настоящему.
Я ведь никогда больше его не увижу.
─ Нет, нет! Он придет за мной, обязательно придет! Я в это безоговорочно верю, и не смей думать иначе, ─ требует он от самого себя.
Дамир смотрит на Диму и решает отойти в сторону, он словно чувствует его отчаяние. Сам он достиг, по его мнению, дзена и может существовать в этом вакууме, в конце концов, ему больше ничего не остается, хоть тут и было спокойнее без этого Лескова. Дамир просто садится в противоположный угол белой комнаты.
Время в этом месте течет совершенно по-другому, Дима и Дамир остаются собой и совершенно не меняются, не стареют ни на день. Дима сидит в противоположном углу и пытается материализовать ноутбук, что бы связаться с Сашей: выйти с любимым на связь хотя бы по средствам небесной социальной сети, но ему так и не удается этого сделать, хоть он и старается изо всех сил. И как же Дамир смог создать нарды? Силой мысли что ли?
Иногда Дима говорит сам с собой вслух, шутит, чтобы хоть как-то развлечь себя и не сойти с ума. Потом он понимает, что вот это белое нечто без окон и дверей и есть всеми хваленый рай, от которого у него, по словам Саши, ключи. На этом месте Дима снова мысленно бьет себя по рукам. Нельзя вспоминать такое, иначе будет очень больно, особенно в груди, где сердце.
Чтобы добить себя, он вспоминает самое счастливое время с его Саней, и это так мучительно. Дамир все это время за ним наблюдает из другого угла и крутит пальцем у виска, думая, что товарищ Лесков сошел с ума: он, то плачет, то смеется, и думает, что Дамир не видит этого.
В скором времени Дима уже не злится на Дамира, ему просто скучно и хочется хоть чем-то занять свою вечность. И раз уж из всех живых существах, когда-либо живших на Земле тут только этот противный Дамир, придется общаться с ним. С тяжелым вздохом он признает этот неутешительный факт, и, взяв со стола оставленные еще много лет назад нарды, подходит к Дамиру и предлагает научить его играть в них. Тот почти рад видеть Диму и сразу соглашается. Они начинают играть и Дима, наконец-то, понявший суть этой игры, и даже почти не мухлюя, пару раз выигрывает у Дамира. Победно показывает язык, хоть и понимает, что они могут поссориться.
─ Выкуси, я выиграл у тебя, ─ радуется Лесков.
А затем, оставив игру, они начинают говорить обо всем. Дамир сам просит рассказать Диму о жизни, которая уже давно шла мимо него. Лесков с удовольствием вещает обо всем, что считает интересным и важным. О научных открытиях, о новых достижениях в генетике и физике, и, главное, о победе «Гражданской обороны» над официальными властями. Дамир зачарованно слушает и улыбается, иногда подпрыгивает на месте и вставлят пару хлестких фраз в одобрение. Сейчас он выглядит почти таким же веселым раздолбаем, как раньше, когда он был жив. Его взрывной характер сложно долго скрывать, а он целую вечность был одинок.
Потом Дамир тоже рассказывает о себе, обычаях своей родины, о скучной жизни в ауле в детстве, о суровом отце. На последнее Дима кривится и понимающе кивает. Так проходит их общая вечность. Лишь одну болезненную тему для обоих тему они избегают. О Саше вспоминать очень больно.
Они играют и говорят обо всем на свете, избегая лишь одну болезненную для них обоих тему. Они спорят, ругаются и мирятся, время идет своим ходом, мерно отсчитывая секунды и года. Иногда они все же вспоминают Сашу, для каждого он первая и единственная любовь и им поначалу мучительно больно говорить о нем, тем более, каждый считает его только своим.
И все же Дамир начинает рассказывать об их с Сашей приключениях на Ближнем Востоке. Дима все время перебивает его: у них с Сашей круче все было. Дамир замолкает на полуслове, а Лескову все же интересно узнать, что же было дальше. Он кое-что не знал, хотя Саша и рассказал ему практически все. И потому Лесков стоическими усилиями затыкается и просит Дамира продолжать. Он смотрит на него, как котик и тот не в силах выдержать этот взгляд. Его бывший недруг продолжает свою историю, ему и самому хочется вспоминать и говорить о Саше, ведь он был в его жизни всем и сейчас воспоминания о нем ─ это все, что осталось у него в его не-жизни.
Когда Дамир заканчивает свое повествование, Дима, до того сидевший и слушающий очень внимательно, почти завороженный, наконец-то, оживляется и решает вставить и свои пять копеек. Ему хочется превзойти сказки Дамира.
─ Подумаешь, восточные сказки! У нас, знаешь, какие невероятные приключения были с моим Сашей, ─ вещает Димасик. ─ Вот, однажды, мы …
Так проходит их вечность. За разговорами о потерянной жизни, за играми в нарды, спорами и даже иногда шутками. А иногда, когда кто-то все-таки срывается и начинает спорить, не жалея голоса, они снова расходятся по разным углам этого импровизированного небесного ринга.