Work Text:
В общем, дело было так. В самый обычный, ничем не примечательный вторник между жалкими попытками заставить себя делать домашнее задание к завтрашней паре по общей биологии и спором с младшим братом о том, кто будет готовить ужин, Мицуки лениво листал инстаграм Наги. По правде говоря, он уже дыру прожег в экране своего телефона, останавливаясь то на фотографиях из парка развлечений, где Наги солнечно улыбался в объятиях плюшевого медведя, то на селфи, которые были сделаны исключительно с идеальных ракурсов. На них Наги тоже улыбался — он вообще редко хмурился — или подмигивал и ставил в описание желтые сердечки.
Мицуки быстро сделал скриншот одного из снимков, обрезал его до нужного размера и загрузил в профиль Наги с его сохраненным номером, которым Мицуки гордился так же сильно, как победой на научной конференции с докладом о зависимости экспрессии эритропоэтина от активности ИГФ-1. Ямато сказал, что победу ему отдали за одно лишь название темы, и получил за это больно локтем в нос.
— У тебя даже на меня не стоит фотография, — раздался за его спиной недовольный голос, и Мицуки выронил телефон из рук.
— Иори! — отчитал он брата. — Стучаться нужно!
— Я стучал, — все еще укоризненно отвечал Иори, — минуты три. Ты не реагировал.
— Что случилось? — Мицуки поморщился.
— Хотел спросить, с чем сделать пасту, — вздохнул Иори, прикрывая за собой дверь и так и не войдя в его комнату, — но ты, похоже, уже поел.
— А? — не понял Мицуки.
— Смотришь на него, как кот на молоко, — Иори быстро среагировал и отпрыгнул от летящей в него подушки.
— Молчать!
Мицуки покраснел и понял, что для него это, к сожалению, стало привычкой. Они почти не общались с Наги настолько сильно, чтобы у Мицуки от одного его вида приближался сердечный приступ, но. Да. Так оно и было.
И не только потому что Наги выглядел как самое вкусное в мире кремовое пирожное.
По большей части потому что они часто обсуждали общие на двоих интересы — от выставок высокого искусства, где Наги всегда просил сфотографировать его на фоне картин, а потом собирал миллион лайков, до совместной дискуссии о сюжете нашумевшего аниме, которое они на дух не переносили. Наги знал разные языки и мог рассказать о происхождении слов из его родного, но часто делал ошибки в элементарных японских словах, и Мицуки шутливо его поправлял. Он почти ничего не понимал в биологии, но всегда с интересом слушал рассказы Мицуки о последних исследованиях и иногда даже переспрашивал.
— Поразительно, — зевнул ему в трубку Ямато вчера, когда он решил созвониться с ним перед сном, — то, насколько ты умный и как сильно пытаешься отрицать существование собственной влюбленности.
— Неправда, — ответил Мицуки, — это просто интерес и увлеченность.
— Ну да, ну да, — язвительно сказал Ямато, — слюни только подбери в следующий раз, когда будешь на него пялиться.
— Фу, — тут же воскликнул Мицуки и представил, на какую собаку был бы похож, не родись он человеком. Больше всего ему нравился вариант с корги.
И это действительно была неправда. С одним небольшим уточнением — от влюбленности в Наги его останавливал только лишь страх лишиться друга, так и не узнав его достаточно хорошо.
Мицуки вообще не был слишком уж влюбчивым — единственная рациональная черта его характера, доставшаяся от одного из родителей. Конечно, у него были парни в старшей школе и Ямато на первом курсе университета, но они появлялись не спонтанно, а лишь переходили из категории друзей в категорию бойфрендов. Хотя, если подумать, судьба одарила их с Ямато бурным романом, и когда они отчаянно целовались у входа в учебный корпус на морозе, последнее, что волновало Мицуки, была логика.
А с Наги они не считались даже хорошими друзьями. Наверное, просто друзьями. Или близкими знакомыми. Они ходили на культурные мероприятия и составляли друг другу компанию в кофейнях, где Наги помогал Мицуки с английским, но не желали друг другу спокойной ночи и не перебрасывались видео со смешными котами во время пар. Это было критерием близких отношений для Мицуки, которые они не торопился менять. С Наги было хорошо, даже очень. Именно поэтому Мицуки стремился стать его другом, в первую очередь, и только в последнюю мечтал перед сном, какими мягкими были бы его ладони, если бы держались за руки в кино. И, так как недавно они смотрели «Человека-паука», Мицуки приснилось в ту ночь, что его укусил тостер, и он мог выпускать из рук вкуснейший поджаренный хлеб.
Поняв, что на эссе о микроорганизмах он точно не настроится, пока будет витать в облаках, Мицуки открыл твиттер. Обычно это здорово отрезвляло: Мицуки видел какую-нибудь раздражающую запись или не имеющий смысла спор, злился на них в своей голове, кидал в общий с друзьями чат и шел делать домашнее задание, чтобы хоть немного успокоиться.
В этот же раз первым постом был твит Наги.
ナギ
@rokuya_nagi
ничто сегодняшним вечером не помешает мне досмотреть арку муравьев-химер даже если один из них нападет на меня (⌒▽⌒)☆
15 отметок «Нравится»
Мицуки задержал на секунду дыхание и забарабанил по клавиатуре, набирая целых два реплая и отправляя их до того, как ему станет стыдно:
mikki
@mitsuki_izumi
в ответ @rokuya_nagi
неееет никто тебя не съест
И:
mikki
@mitsuki_izumi
в ответ @rokuya_nagi и @mitsuki_izumi
могу составить компанию!
Они каждый вечер обсуждали аниме, которое Наги никак не мог закончить, а Мицуки смотрел его целиком пару раз, и слушать предположения, как закончится нынешняя арка, ему было очень весело. И мило. Наги правда верил в хороший исход и искренне болел за главных персонажей, а Мицуки, зная, как все было, лишь молчал или иногда присылал подмигивающие смайлики. Один раз они смотрели несколько серий вместе в дискорде.
ナギ
@rokuya_nagi
в ответ @mitsuki_izumi
отлично, Мицуки ♡ ～('▽^人) приезжай, как будешь свободен
Мицуки сидел пару секунд, уставившись на ответ от Наги, а потом резко поднялся и выпотрошил весь шкаф в поиске приличной одежды. Когда они ходили на свидания с Ямато — а с Наги у них не свидание! Просто дружеские посиделки! — тот иногда приходил в рубашке с пятнами от кетчупа или дырявых носках.
— Ты куда? — выглянул из кухни Иори в перепачканном фартуке и лопаткой в руке.
— Наги пригласил в гости, — ответил Мицуки, и Иори нахмурился еще сильнее.
— А ужин? — спросил он, сложив руки на груди и недовольно наблюдая, как Мицуки залезал в огромный теплый шарф.
— Оставь мне немного, — Мицуки подхватил рюкзак, чуть не забыв ключи, — но если хочешь, доешь все!
— Но я же… — не успел договорить Иори, потому что Мицуки уже выскользнул в подъезд.
Очевидно, что в выборе между микроорганизмами из влажной среды и вечером аниме с Наги выигрывало второе.
* * *
Общежитие для иностранных студентов выглядело так, будто Мицуки попал в американские фильмы. Хорошо отремонтированное или вообще новое здание с яркими стенами, кое-где раскрашенными традиционными рисунками и символами различных культур со всего мира, не шло ни в какое сравнение с тем, где обычно жили иногородние японцы. Тут даже стоял приличный фонтанчик с водой и всевозможные автоматы с напитками, в том числе, горячими.
— Мицуки! — помахал ему с дальнего конца коридора запыхавшийся Наги. — Давно ждешь? Я опоздал?
— Нет, — улыбнулся Мицуки и внимательно оглядел его, как будто перед ним стоял не Наги, который просто набросил сверху домашнего свитера куртку, даже не потрудившись сменить пижамные штаны, а скандинавский бог.
О. Вот, наверное, о чем говорил Ямато, когда упоминал то, каким взглядом осматривает его обычно Мицуки.
Он почувствовал себя странно. Так и не найдя дома ничего, что бы ему нравилось и хорошо подходило под одежду для такого рода события, Мицуки надел любимую рубашку персикового цвета и подходящую ей в тон вязаную жилетку и сейчас, должно быть, со стороны выглядел слишком уж празднично. Он поспешил застегнуться, чтобы Наги не увидел его позорно-вычурного вида, но тот уже успел отвесить ему комплимент:
— Персиковый так подходит твоим глазам.
Они договорились зайти в небольшой круглосуточный магазинчик рядом с общежитием перед тем, как засесть за просмотр. Кажется, хозяин был не слишком уж рад их видеть, потому что, как только они прошли внутрь, вдруг объявил, что у него переучет товара, а потому они должны побыстрее сматываться отсюда.
— Что ты любишь есть, пока смотришь? — поинтересовался Наги, когда они проходили мимо небольших красочных витрин со всякой всячиной.
— Не знаю, — признался Мицуки, — мне все равно. Мой младший брат говорит, что перекусы до ужина портят аппетит, и обычно мы ничего заранее не покупаем.
— Вот это да, — удивился Наги, — мудрый не по годам! Весь в тебя!
— Ему восемнадцать.
Мицуки только сейчас понял, что почти никогда не упоминал Иори в разговорах, поэтому Наги подумал, что его брат все еще ребенок. В каком-то смысле он был прав. Иори до сих пор боялся ночных кошмаров и приходил спать к Мицуки, если те ему снились, а еще обожал оладьи в виде зверушек, которые Мицуки мог испечь ему в воскресенье. Когда они были детьми, в зоопарке продавались формочки для готовки в виде панды, жирафа, двух забавных тигрят, черепахи и ламы, и они упросили маму купить их в качестве сувенира.
— Прости! — воскликнул Наги.
— Все хорошо, — засмеялся Мицуки, — для меня он до сих пор маленький.
— Как неловко, — Наги спрятался за стеллажом с шоколадом под пристальный взгляд хозяина магазинчика.
Они остановились на огромной пачке луковых чипсов, газировке ужасающе яркого цвета и бисквитном печенье в виде сердечек с клубничным джемом внутри. На кассе им пожелали доброго вечера с такой кислой миной, что Мицуки поежился. Наги же как будто не обратил на это никакого внимания и солнечно ответил хмурому продавцу, чтобы у него был удачный рабочий день.
Когда они выходили обратно в февральский покалывающий щеки мороз, Мицуки охнул от восхищения. Он и не заметил того, как же было красиво снаружи. Общежитие построили в удивительно живописном районе, в центре которого находился парк с десятком клумб — сейчас они были заботливо спрятаны под пленку — и мраморных скульптур, изображающих героев из мифов разных народов. В самом сердце парка Мицуки разглядел небольшую арку, припорошенную снегом, которую как будто бы обвивали мраморные виноградные лозы с крошечными листочками.
— Как у вас здесь красиво, — сказал Мицуки.
— Нравится? — спросил Наги и потянул его за рукав. — Пойдем, посмотрим поближе. Ты никогда не был здесь?
— Нет, — признался Мицуки, — все мои знакомые живут в других частях города, у них все скромно.
— Тогда, — улыбнулся Наги, — тебе точно стоит увидеть арку.
Зрелище действительно было впечатляющим. С высоты роста Мицуки арка казалась если не огромной, то просто большой, а вот Наги смог дотянуться до одного из искусственных листочков и смахнуть с него снег. Перчатки он не надел, поэтому его руки покраснели от холода.
— Ты же простудишься, — покачал головой Мицуки. Он предложил Наги свои варежки, но тот категорически отказался стеснять его, поэтому Мицуки, набравшись храбрости, взял Наги за руку и засунул обе их ладони себе в карман.
Теплее от этого сразу не стало, но зато Мицуки здорово перенервничал и сейчас, наверное, вообще покрылся румянцем до самых ушей. Наги не возражал против такого смелого жеста, только чуть сильнее сжал чужие озябшие пальцы своими.
— У этой арки есть своя история, — сказал он, когда неловкое молчание затянулось. Мицуки выдохнул. Если бы тишину прервал он, наверняка бы снова выпалил что-нибудь несуразное. От волнения рядом с Наги у него как будто блокировались те отделы мозга, которые отвечали за благоразумность.
— Какая? — спросил Мицуки.
— Ну, — нараспев начал Наги, — я знаю, что перед сессией сюда приходят попросить удачи.
Он подмигнул Мицуки и снова заулыбался, хотя улыбка не сползала с его лица практически никогда. Они стояли под аркой, задрав головы, и Наги продолжал:
— Но еще загадывают желания возлюбленные, — он сказал это чуть тише и снова замолчал.
— Вот как, — выдохнул облачко пара Мицуки, — впервые о таком слышу.
— Пойдем домой? — предложил Наги. — Мои носки сползли, и я сейчас приклеюсь к этому снегу.
— Конечно, — Мицуки выпустил его руку из кармана и все-таки надел на нее варежку. Наги попытался сопротивляться, но был разбит серьезным взглядом Мицуки и тут же сдался. До общежития они шли, оживленно болтая о погоде.
Наги рассказывал о стране, из которой он родом, и утверждал, что такие низкие температуры для него привычны, но так как он живет в Японии уже не первый год, то постепенно приспособился к ее теплому климату, и мороз на него стал действовать иначе.
— У нас даже есть традиция есть мороженое, когда выпадает первый снег, — поделился он с Мицуки, пока они ехали в лифте на его этаж, — прямо на улице.
— Знаешь, моего брата хватил бы удар, — рассмеялся Мицуки, — даже если бы он увидел, что ты вышел зимой на улицу без перчаток.
— Тебе с ним очень повезло, — Наги наклонил голову к плечу, и на одной его щеке выступила едва заметная ямочка.
Мицуки кивнул и шумно выдохнул.
Комната у Наги была довольно скромной по размеру. Может быть, из-за огромного количества мерча в виде фигурок, коллекционных томиков манги и даже стаканчиков из Макдональдса с лимитированной линейкой рисунков, а может быть, потому что все жилые помещения в этом общежитии были такими. У Мицуки даже закружилась голова от того, сколько всего было внутри. Краем глаза он заметил, что некоторые фигурки героинь из аниме были не распакованы и стояли на полках в бумажных коробках. От обилия розового и желтого даже становилось теплее.
Наги помог ему снять куртку и заспешил включить небольшой обогреватель в углу комнаты.
— Просто балкон… — он указал на него, и Мицуки понял, что как его ни закрывай, оттуда все равно тянуло прохладой. — Но если очень замерзнешь, скажи! Я принесу грелку!
— Не надо, — отмахнулся Мицуки, — я тепло оделся.
— Ну смотри, — ответил Наги, но все равно настоял на том, что им нужно выпить чего-нибудь горячего. От этого Мицуки отказываться не стал.
Хотя кухня в общежитии была общей, у Наги в комнате находился электрический чайник и целый набор всевозможных сортов чая, но Мицуки все равно кивнул на пакетик растворимого какао. Этот вкус напоминал ему детство.
— Не помню, когда в последний раз пил его, — сказал Наги, осторожно передавая кружку Мицуки. На ней была изображена одна из девочек, которым Наги поклонялся.
— Я тоже, — согласился Мицуки и отпил самый сладкий в мире какао, от которого он почти что скривился. Но сдержался. Наги вопросительно смотрел на него, и Мицуки быстрым глотком выпил половину и подумал, что должно быть, он сейчас даже дышать будет этой сладостью.
Пока Наги сооружал для них удобное местечко для марафона аниме, Мицуки еще раз обежал глазами его комнату и только потом понял одну вещь. Он так давно не ходил ни к кому домой и тем более не был в гостях у — как это там называет Рику — своего краша, что сейчас понятия не имел, как себя вести. Пару лет назад они устраивали свидания с Ямато в его квартире, но они начинались агрессивными обжиманиями и заканчивались не менее агрессивными ссорами, поэтому на этот опыт равняться не стоило.
Не свидание — напомнил самому себе Мицуки. Просто дружеская встреча.
Наги поставил перед ним глубокую тарелку с чипсами и дал попробовать Мицуки одну, положив тому ее в рот, и в этот момент Мицуки страшно захотелось, чтобы это все-таки было свиданием и чтобы они катались на кровати Наги и жарко спорили, кто кого перецелует.
* * *
Через пять серий Мицуки предложил сделать перерыв. Напряжение из эпизода в эпизод, как он и помнил, усиливалось, и иногда Наги даже прикрывал лицо руками или всплескивал ими и выразительно нараспев говорил:
— Прошло всего пять минут? Мы смотрим эту битву уже три часа!
— Давай немного передохнем, — улыбнулся Мицуки, — глаза устали.
Это была самая коварная ложь в мире. Мицуки хоть и знал наизусть события каждой серии, но весь вечер смотрел только на Наги. Они сидели на полу всего в нескольких сантиметрах друг от друга, и Мицуки глаз не сводил с того, как быстро сменялись эмоции на лице Наги.
Он всегда казался таким искренним — вздыхал, расстраивался и злился, если его любимые персонажи попадали в передряги, а потом снова смеялся и радостно размахивал руками, словно болельщик на футбольном поле. Обычно, как знал Мицуки из книжек, говорят, что есть такие люди, которые, если заходят в комнату, то заливают ее до краев своим солнечным светом. С Наги, пожалуй, было примерно так же, только иногда этот свет сменялся на холодное лунное сияние.
«Боже, — подумал Мицуки, — как хорошо, что он не умеет читать мысли. Как хорошо, что я это все вслух не говорю».
И как будто в подтверждение его мыслей Наги ему подмигнул.
— Какая у тебя любимая сцена? — спросил он, повернувшись к Мицуки.
— Наверное… — Мицуки задумался. «Та, где есть твое самое лучшее в мире лицо». Нет. Нет. Захотелось хлопнуть себе по щеке. — В Йоркшине, когда они нашли пауков.
— Я про арку, на которой мы сейчас, — рассмеялся Наги, — но та сцена тоже хороша.
— Да, — сказал Мицуки, — точно.
Они как будто стали чуть ближе друг к другу и говорили какие-то очевидные вещи, потому что знали, что стоит немного потянуться вперед, и можно будет коснуться чужих губ своими. «Наверное, я пахну как те острые чипсы». Какая глупость. Мицуки сделал вид, что не пропустил мимо ушей последнюю реплику Наги. «Он ведь не против острого?»
— Мицу-у-у-уки, — позвал Наги. Он сделал это нарочито театрально, слишком сильно растягивая звуки. Обычно из-за своего акцента он так и не слишком попадал в тональность японского языка, но сейчас специально преувеличил это. Наги, не мигая, смотрел в глаза Мицуки.
— Что? — быстро вырвался из собственных мыслей Мицуки. — Любимая локация? Дай подумать.
— Я спросил: можно ли мне тебя поцеловать? — тихо сказал Наги, и его голос дрогнул, как будто он сильно стеснялся.
Мицуки замолчал, растерявшись. В голове, по ощущениям, творился полнейший хаос. Наги, тот уверенный и жизнерадостный Наги, которого он знал, тот Наги, который всегда писал ему, что он всегда будет за любые его начинания и всячески подбадривал, Наги, который оставлял в их диалоге огромные поздравительные тексты на день рождения Мицуки, сейчас с надеждой смотрел на него, чуть опустив голову. Как будто Мицуки смог бы ему отказать.
— Ты сейчас похож на золотистого ретривера, — так же тихо признался Мицуки и просиял. Точно. Такой же мягкий, домашний, его очень хотелось погладить по взъерошенной челке.
— Это что-то… плохое? — тут же спросил Наги.
— Так называется порода собак, — быстро успокоил его Мицуки. Он взял руки Наги в свои, уже во второй раз за этот вечер.
Теперь они были горячими и немного дрожали. Все, о чем болтали за мгновение до этого, как будто унесло холодным зимним ветром. Остались только горящие глаза Наги, в которых отражались картинки с экрана, и такой приятный запах его футболки, когда Мицуки чуть привстал, чтобы быть на одном с ним уровне. Он приблизился к Наги — теперь его ресницы казались щекотными на ощупь — и поцеловал сначала в лоб, а потом по-настоящему, как давно и хотел.
Кажется, в следующую секунду его пересадили к Наги на колени, но Мицуки не заметил этого, потому что их спор все-таки успешно начался. Целовались они оба что надо.
Наги мягко обнимал его за талию, и от этого было так горячо и хорошо, что Мицуки стал мычать в поцелуй от удовольствия. Каким-то чудом в его голову все еще лезли навязчивые мысли, не дающие расслабиться, и среди них он выловил те, которые относились к Наги — его шумное дыхание, домашние растянутые штаны, вкус газировки во рту и на языке, кажется, малиновой. Мицуки открыл глаза и обнаружил с одной стороны носа Наги маленькую выцветшую веснушку. Лампочки в комнате не горели.
— Все хорошо? — спросил Наги, когда они оторвались друг от друга. Он выглядел так, будто пробежал марафон, а его губы блестели в свете ночника, который стоял справа. — Боже! Я тебя напугал?
— Что? Нет, — ответил Мицуки, но Наги уже нерешительно отнял свои руки от него и бормотал о том, что нужно было спросить разрешения, прежде чем так хозяйничать. Мицуки вернул их обратно и чуть поерзал на Наги сверху. — Я не против.
Наги кивнул и заулыбался. Они снова поцеловались. Признаваться было ужасно, но их поцелуй действительно получился со вкусом чипсов, хотя частично его перебивала ягодная газировка. Мицуки не мог не думать о том, нормально ли это все или все-таки Наги неприятно, но тот только сильнее прижимал его к себе и лизал широкими движениями рот Мицуки.
У него закружилась голова. Мицуки покрепче обхватил Наги за шею и уперся коленками в пол, стараясь не думать, что это всего лишь их первое не свидание и нужно, наверное, быть скромнее, и в этот момент рядом с ним зазвенела противная мелодия.
— Это твой, — Наги чуть отстранился и подал ему телефон. Его щеки стали еще краснее, и Мицуки хотелось поцеловать его в них много-много раз.
— Брат спрашивает, долго ли я еще, — вздохнул Мицуки. Иори всегда писал сообщения в пугающей манере с точками и без смайликов, и вот сейчас его вопрос звучал осуждающе, — сейчас отвечу.
Он бросил взгляд на часы — половина двенадцатого — и нахмурился. Они совсем потеряли счет времени, и у Мицуки напрочь вылетело из головы, что последний поезд, на котором можно было бы добраться домой, уехал ровно полчаса назад.
— Метро уже закрылось, — сказал Наги и осторожно посмотрел на Мицуки. На его лице была смесь тревоги и вины, как будто не Мицуки так сильно хотел побывать у него в гостях, чтобы приехал практически ночью с другого конца города, — ты можешь остаться у меня?
— Это вопрос? — рассмеялся Мицуки. — Если кто должен спрашивать разрешения на ночевку, то я.
— No! — воскликнул Наги и прижал к себе Мицуки. — Можешь оставаться тут, сколько захочешь! Я уступлю тебе кровать.
— Разве она не… — Мицуки замялся, не договорив. Кровать действительно была большой, они с легкостью поместились бы на ней оба, но у Мицуки закрадывалось ощущение, что он слишком торопится.
Они впервые поцеловались пару минут назад, а он уже лезет к Наги в кровать, пусть и в самом невинном смысле. Мицуки покачал головой и ничего не сказал на удивленный взгляд Наги.
— Я напишу брату, чтобы ложился без меня, — он застучал пальцами по экрану, а когда закончил, снова утянул Наги в долгий глубокий поцелуй.
В голове вертелась популярная в интернете шутка, которую часто рассказывал сам Мицуки, когда они с друзьями смотрели простенькие мелодрамы. Она звучала так: там была одна кровать на двоих. О боже, там действительно была одна кровать.
* * *
Наги дал ему свою футболку, чтобы Мицуки смог переодеться в нее для сна. Она была ярко-цыплячьего цвета и выглядела на нем как полноценная ночная сорочка из западных мультфильмов, где героиня шла спать в длинном домашнем платье и ночном колпаке. Мицуки был не против.
Пока Наги принимал душ, который располагался на общей территории общежития, Мицуки ждал своей очереди в его комнате и отчаянно блокировал все попытки запаниковать. Это чувство пришло к нему запоздало — он бы мог начать беспокоиться, когда сидел сверху на Наги или когда его руки мягко гладили Мицуки за талию, но все случилось только сейчас.
Мицуки подтянул к себе коленки и съежился до размеров бублика. Он понимал, что Наги не был против и что он вообще-то первый предложил поцеловаться, но неприятное ощущение где-то в животе подсказывало Мицуки, что нужно срочно поддаться панике.
С балкона подуло свежим воздухом, и Мицуки только сейчас понял, что в одной футболке ему слишком холодно. Он встал и на носочках прошел к балкону, чтобы не касаться ледяного пола. Дверь была приоткрыта. Ну конечно, он чуть не превратился в снежок, пока сидел на полу — балкон не был застеклен, а сама дверь не закрывалась настолько плотно, чтобы не пропускать холод в комнату.
За окном все еще было под минус, но Мицуки все же подошел поближе и выглянул вниз. Весь кампус блестел от снега в свете фонарей, которые, по всей видимости, становились менее яркими ближе к ночи. Скульптуры в парке, показавшиеся на первый взгляд массивными и величественными, теперь были небольшими фигурками, как те, которые Наги расставил на своих полках.
Мицуки вдохнул резкий воздух, и его легкие как будто наполнились снежинками, от которых покалывало прохладой. Кожа покрылась мурашками, но переживания о том, как правильно и неправильно ему следует поступить, постепенно таяли.
Мицуки потянул на себя ручку на двери, представляя, что скажет Наги, когда тот с мокрыми после душа волосами прошмыгнет под одеяло, и замер на месте. Дверь захлопнулась и теперь не поддавалась вообще. Он предпринял еще одну попытку, которая не увенчалась успехом — ручка не поворачивалась и не нажималась, словно застыла.
— Нет… — шепотом сказал Мицуки, застучав зубами на холоде. Он только сейчас почему-то понял, что стоять босиком на балконе не стоило, можно же просто было чуть сильнее толкнуть дверь из комнаты, чтобы прикрыть, или хотя бы попытаться это сделать, но было уже поздно.
Он переминался с ноги на ногу и дергал за ручку, пока та угрожающе не выдвинулась вперед, и Мицуки подумал, что может ее окончательно сломать и остаться тут до утра, умерев от холода и так и не полежав с Наги рядом и не угостив его перед парами кофе, когда они вместе пойдут в университет. Больше всего его огорчали две вещи: первая — если бы он знал, что умрет, то не начал бы готовить презентацию по философии к аттестации, вторая — он так и не понял, встречаются ли они теперь с Наги.
Его вещи остались висеть на стуле в комнате, и Мицуки сквозь небольшую щель между занавеской и балконной дверью жалко посмотрел на них, ругая себя за то, что считал их слишком вычурными. Сейчас на нем была только футболка Наги, и Мицуки очень не хотелось бы, чтобы Наги обнаружил его замерзшее тело на рассвете в своей любимой одежде.
Пора бы перестать смотреть сутками напролет true crime шоу.
Мицуки постучал в дверь, звук вышел глухой. Как раз в этот момент в комнату вернулся Наги. Он переоделся в чистую пижаму, кажется, тоже мерч с одними и теми же девочками из аниме, и озадаченно посмотрел по сторонам. От перепуганного Мицуки на балконе его разделяла плотная занавеска — Наги сам закрылся ей от посторонних глаз, когда они начали свой марафон просмотра серий.
Мицуки постучал еще раз, но Наги не услышал. Он обошел комнату, заглянул под покрывало на кровати, в шкаф, даже проверил под столом — Мицуки пробило на смешок. Неужели он правда думал, что ему захочется прятаться?
— Наги! — закричал Мицуки, и тот вздрогнул, не понимая, откуда доносится звук. — Наги! Балкон!
Наги в ужасе заспешил к двери с таким видом, будто Мицуки уже был на грани жизни и смерти. Им повезло, что с внутренней стороны ручка легко щелкнула, выпуская Мицуки прямиком в объятия Наги.
— Ты в порядке? — засыпал его вопросами Наги, в чьих глазах читался концентрированный ужас. — Замерз? Будешь чай? Я все-таки принесу грелку. Мицуки!
— Да, — выдохнул он и снова встал на носочки. На этот раз чтобы обниматься было удобнее, потому что Наги был заметно выше и теплее, а еще у него был гель для душа с каким-то сладким запахом, от которого Мицуки уже становилось лучше.
— Срочно в кровать, — скомандовал Наги, и прежде чем Мицуки что-то понял, легко подхватил его, как коалу, и ему ничего не оставалось, только прижаться к теплой груди Наги и позволить отнести себя к подушкам и двум одеялам.
Когда все ради спасения Мицуки было сделано — Наги заботливо достал для него длиннющие махровые штаны, заставил выпить три чашки чая, а потом укрыл их и еще долго лежал, прижимая Мицуки к себе — они снова поцеловались, но теперь почти не касаясь губами.
— Я чуть не убил первого парня в своей жизни, — простонал Наги.
— Так это мы что… Мы встречаемся? — тихо спросил Мицуки, и Наги непонимающе уставился на него.
— Of course! — сказал он. — Я так давно тебе намекал, что мы должны сходить на…
— Что? — от удивления Мицуки выбрался из-под Наги и одеял и, выпрямившись, сел на кровати. — Когда это ты намекал?
— Когда звал тебя на выставку, — так же удивленно ответил Наги, — когда согласился вместе подтянуть английский, когда показал тебе арку сегодня и сказал, что туда приходят влюбленные.
Мицуки густо покраснел и решил, чтобы пока они обнимаются, Наги не будет видно его бесстыжего лица. Он вернулся в уютный кокон из горячих рук Наги и что-то проворчал, но ему было уже все равно.
Утром они оба проснулись с простудой.