Work Text:
и пусть страшно, и пусть неистово, пусть мешает порой дышать,
да, попыток дорога тернистая, но не стоит с неё бежать. (c) рони
Вам знакомо то чувство, когда вы с размаху разбиваетесь о первого встречного человека? Когда его улыбкой вам внутри всё полосует нежное и мягкое, совсем к этому неготовое? Когда голос его стекает по коже кипятком, от которого больно/сладко/хорошо? Вам знаком страх влюбиться без памяти только потому, что вы к такому просто не готовы?
Хосоку кажется, что он мог бы провести целый мастер-класс на тему: «Как найти свой краш и грамотно от него бегать целый год». Впрочем, бегством назвать это будет весьма трудно... разве что теперь.
За окном поезда мелькает осень. Ярко рыжая, теплая и красивая до перехватывающего дыхания. Осень звонкая, нарядная и даже в дождях не теряющая свою удивительную искристость. Хосоку хочется согреть эту осень ещё больше. Выпить кофе с корицей или шоколадом, укутаться носом в шарф и обнять...
Вот уж нет.
Запретить себе думать - единственное, что он может. Но не думать, на самом деле, очень трудно.
Тэхён встречается ему совершенно случайно. Неловко рушится в руки, когда его выпихивают из битком набитого автобуса. Хохочет весело, цепляясь за плечи и извиняется как-то бестолково и всё так же смешливо. Хосоку в тот момент и странно и тоже смеяться охота. Что он и делает.
Его новый знакомый - чудной, непоседливый, неусидчивый и без царя в голове. Его новый знакомый - непостижимая вселенная, с которым можно три часа обсуждать какую-то неадекватную ересь, а потом вдруг уйти в литературу, восхищаться шедеврами современного искусства, сорваться в музей или какую-нибудь художественную галерею... чтобы после засесть в «Макдаке» и закидать там друг друга картошкой с воплями: «Атака жареных тентаклей!».
Хосок сам не понимает, почему они становятся друг другу так близки. С какой стати выпавший на него из автобуса чувак вдруг становится тем, кто забивает всё его свободное время? Почему в контактах его имя на первой строке, а в инстаграме количество общих селфи приближается к первой сотне?
Хосок не думает об этом пока не...
Прошлый опыт отношений не оставил после себя ничего хорошего. И, конечно, понятно, что он такой не один. У кого-то бывало и хуже, но Хосок не кто-то, Хосоку конкретно разбили сердце и он старательно оберегал его от посягательств из вне со всякими неуместными сейчас нежными чувствами. Просто нужно было время. Просто тогда было слишком важно и нужно, чтобы теперь можно было легкомысленно махнуть на всё рукой и броситься в новый омут. Если честно, Хосок вообще больше омутов не хочет. Ему этого одного - выше крыши. И от того, как всё сложилось - тошно и больно. Но не о грустном...
Поезд мчится всё дальше. Кофе с корицей хочется всё больше. Обнять Тэхёна - всё сильнее. И это катастрофа.
Хосок не любит врать самому себе, но иногда приходится. Приходится делать вид, что это не ты обманываешь, а тебя пытаются надурить. Ему бы самому хотелось понять, почему вдруг их теплая невинная дружба переходит на качественно новый уровень с каким-то совершенно невыносимо сладким и таким б е з у м н о приятным флиртом. Как они оказываются на той грани, с которой соскользнуть - один неловкий шаг в сторону друг друга. Где уже не просто легкие касания чуть дольше нужного. А где губы в губы, где друг в друга - врасти и пустить корни, срастаясь и становясь одним целым. Именно тут поджидает засада в виде страха.
Хосок морщится. Трёт лицо и вздыхает. Наверное, он был неправ, сбегая вот так и даже не позволив Тэхёну с ним попрощаться. Себе_не_позволив. Это такая трусость, чёрт возьми! Он что, нежная фиалка, чтобы не справиться с такой мелочью, как прощание?!
Увы.
Это нужно признать. Нужно просто принять тот факт, что перед Тэхёном ломаются все его защитные механизмы. Не работают привычные правила и нормы общения. Тэхёну всегда было на них плевать. И перед его дурной квадратной улыбкой бессильно всё. Особенно глупое сердце, презревшее боль от несчастной любви.
Тэхён смотрит на него с фото задумчиво, его глаза блестят от света уличных фонарей. Он улыбается совсем немного. Хосок лбом прижимается к экрану и тихо просит прощения. Ему безумно хочется к этим невыносимым губам, к хриплому голосу и их привычкам на двоих, которых за год насобиралось столько... Хосок никогда ничего подобного не переживал.
В поезде тихо. Колёса стучат гулко, мерно. В другой раз это, может быть, убаюкало бы, но сейчас нервы напряжены до предела. Сейчас Хосок может только лихорадочно соображать, где и когда он так проебался, что не заметил, как Тэхён стал не просто крашем. Где свернул не туда и почему сразу не понял, что желание быть рядом - не временное помутнение рассудка и даже не попытка заменить утерянное когда-то тепло новым?
Тэхён обнимается много, но ненавязчиво. Тэхён улыбается легко, но за улыбкой у него тонна невысказанного. И Хосок будто только теперь понимает это. Словно со стороны видит, каково было его младшему, который оказался смелее и сильнее его самого. Потому что уважал чужое желание не переходить черту. Потому что теперь даже не звонил, не желая тревожить.
А вдруг нет?
Вдруг Хосок себе сейчас надумал всё? И взаимность чужую и особенность свою для Тэхёна? Вдруг весь их год они были просто друзьями?
Хосок переводит взгляд за окно, где осень. Яркая, теплая и приглашающая на чашку вкусного кофе, как хотелось. Он вдруг сейчас понимает очень отчётливо, что ему не важно, что там казалось. Абсолютно плевать, потому что самое важное - собственные чувства совершенно точно выдумкой не были. И если всю жизнь бежать от этого, то можно пропустить что-то по-настоящему важное. Возможно, даже куда важнее того, за что так цеплялся до... Пока не попробуешь - не узнаешь. Пока не узнаешь - не поймёшь, надо оно тебе или нет. И Хосок абсолютно уверен, что он хочет.
Хочет попробовать.
Хочет вернуться.
Хочет любимую улыбку снова всем собой впитать и упасть в Тэхёна окончательно и бесповоротно.
Вопрос в другом. Хочет ли этого сам Тэхён?
На самом деле это страшно. По-новому, не так, как было до.
Страх потерять себя в новых отношениях схож со страхом захлебнуться, задохнуться и умереть от этого.
Страх оказаться ненужным сравним со страхом вечного абсолютного одиночества. От него потеют ладони, а внутри расползается липкий холод. С таким справится ещё труднее. С таким Хосоку, вот что странно, совсем никогда не приходилось сталкиваться. Это, вероятно, о чём-то должно говорить? Но пока об этом думается лишь мельком и тут же забывается.
Выскочить из поезда на ближайшей станции оказывается несложно совсем. Купить новый билет обратно - проще простого. Вернуться в город - ничего более лёгкого даже не представлялось.
Дальше тяжелее.
Хосок идёт пешком. Хосоку с каждым шагом хочется врасти в землю и остаться каменным изваянием на тротуаре, потому что... он разве имеет право возвращаться? На что вообще надеется, когда вот так просто и без объяснения и прощания сорвался не пойми куда? Когда предал не просто любимого (ну чего уж теперь отрицать?) человека, но и друга. Друга, с которым было поделено на двоих почти все триста шестьдесят пять дней и ещё чуточку меньше ночей - совершенно не_пошло, нежно, ярко и искренне, как бывает не у всех в нынешние времена.
Хосоку бы всё же сбежать. Хосоку бы - чтобы Тэхён с ним не случался или случился в другой жизни, где не было бы этого дерьма с расставанием до, где всё было бы проще и понятнее. Но никто не обещает, конечно, что всё будет легко. Это чёртов реальный мир, а не сказка. И если ты хочешь чудес и чтобы всё было без проблем и переживаний - тебе в страну Фантазий. Только вот туда не летают самолёты, не ездят поезда и вообще все тропинки надежно заколдованы и спрятаны.
Хосок замирает всё же. У самого подъезда чужого родного дома. Пугается до сжавшихся до комочков лёгких, что Тэхён мог не случится. Что могло не быть песен в караоке до четырёх утра. Что могло не быть поездок на Чеджу, пьянок с общими друзьями, праздников на двоих, поздравлений с Чусоком. Разговоров в скайпе до болящих от улыбки скул, тихой нежности ранними утрами, когда Тэхён варил кофе, а Хосок готовил завтрак. И это вот плечом к плечу, простое и понятное, обычное и ничем не примечательное, которое люди перестали ценить... это так страшно потерять. До спазма в животе. До невольно учащающегося дыхания, словно вот-вот расплачется как идиот.
Хосок на ватных ногах поднимается по ступеням и молится всем божествам, которых знает. Он хочет верить, что очнулся не слишком поздно. Он хочет думать, что сейчас у него есть шанс. Потому что, как бы смешно и горько это не звучало, отсутствие Тэхёна в его жизни - это самое паршивое, что только можно себе представить.
- Это чувство сильнее медведя, - говорит как-то Тэхён ему почти на ухо. - И сильнее подъёмного крана. Знаешь что это, хён?
Хосок тогда на него не смотрит и молчит.
Тэхён свой вопрос не повторяет.
Он дверь открывает после первого стука. Встрёпанный и покрасневшими глазами. У Хосока внутри всё обмирает, потому что болью чужой затапливает моментально до краёв. Он Тэхёна сметает с порога, сдавливая жадным и тесным объятием. Целует щёки, нос, глаза.
- Хён, - скулит Тэхён. - Ты что? Откуда ты?
Хосок глушит его горячим касанием губами к губам и с дрожью восторженной чувствует, как тот расслабляется в его руках, выпутывает руки свои и обнимает.
- Любовь, - шепчет Хосок невпопад, прижимаясь лбом к чужому лбу. - Это любовь, Тэ.
Тот всхлипывает и улыбается счастливо и ярко, как улыбается только он.
Потому что знает, что это не только ответ на тот давний вопрос.