Work Text:
Сайно умеет сосредотачиваться на цели и отлично знает, когда личные интересы должны отойти на второй план. Их миссия слишком важна, и ничто не должно ей мешать.
Тигнари в порядке. Нет нужды беспокоиться, он сильный воин и умелый целитель, в Гандхарве он в безопасности и под присмотром друзей, и если бы его рана была действительно серьёзна, то кто-нибудь наверняка уже проговорился бы об этом.
Сайно приходится повторять это себе несколько раз за то время, пока они спасают архонта из плена мудрецов.
И всё равно он не может удержаться и вызывается доставить Путешественника и Паймон к Тигнари, когда те не приходят в себя несколько часов подряд, несмотря на все старания лекарей Бимарстана.
Это неразумное решение. Не все виновники ещё пойманы, суд над мудрецами в самом разгаре, и Сайно следует остаться и проследить за тем, чтобы наказание было как можно более суровым, у него есть неоконченные дела и обязанности, а для сопровождения и охраны куда логичнее отправить небольшой отряд стражников... но даже понимая всё это, Сайно отчаянно цепляется за повод съездить в Гандхарву. Просто чтобы увидеть самому и убедиться, что всё хорошо.
Слабость ли это? Определённо. Может ли генерал махаматра – технически бывший, но явно ненадолго – позволить её себе? Нет, его пост не прощает ни слабостей, ни ошибок. Но под всеми регалиями, под грузом ответственности, долга и требований, всё ещё живёт обычный человек, и кто знает, не является ли это чрезмерной гордыней – считать, что ты выше чувств простых смертных?
Сайно едет, потому что бороться с собой бесконечно он не может. Потому что эти силы ему нужны, чтобы продолжать делать свою работу, а мятущаяся душа – дурной судья. Потому что... потому что он просто хочет увидеть Тигнари, хотя бы на миг, услышать его голос перед тем, как снова погрузиться в тягучую патоку неискреннего раскаяния, многолетних преступлений, позорных попыток утопить бывших союзников ради того, чтобы оправдать себя, и прочей человеческой мерзости, которой так и сочится нынешнее дело.
Дорога до деревни занимает не так много времени. Сайно отдаёт поводья вьючных зверей удачно встреченной на улице Коллеи и просит её разместить больных, а сам, едва не переходя на бег, торопится к дому на самой окраине.
– Тигнари, – окликает он прямо с порога, заходя – и замирает.
– Я слышу, ты опять привёз мне кого-то с загадочной хворью, чтобы я с этим разбирался? – Тигнари, который сидит в кровати, опираясь на высокие подушки, фыркает, беззлобно усмехаясь.
Сайно едва слышит это. Всё его внимание приковано к левому плечу Тигнари, где на белой коже отчётливо выделяется багровый ветвистый рисунок, морозным узором сбегающий к ключице.
У Сайно электро Глаз Бога. Он лучше многих знает, как появляются такие следы. И что ещё может случиться от такого разряда.
Он делает шаг вперёд. Ещё один. Ещё. Садится на край кровати, кладёт руку Тигнари на грудь и закрывает глаза, слушая его сердце. Тигнари что-то говорит, но Сайно слишком сосредоточен, чтобы понять его слова, сейчас ему нужно лишь почувствовать мерный, ровный стук под пальцами.
Сердце Тигнари внезапно пропускает удар. Затем, едва выровняв ритм, снова спотыкается. Сайно ждёт ещё некоторое время, но это не повторяется – и, выдохнув, он открывает глаза.
Лицо Тигнари бледное, осунувшееся от усталости, но дыхание спокойное и глубокое, и когда Сайно встречается с ним взглядом, тот мягко улыбается.
– Мне уже лучше, – говорит Тигнари. – Ожог на спине почти затянулся – видишь, уже могу сидеть, опираясь на неё, ещё неделя и сниму повязку.
Спине?..
Тигнари слегка отстраняется от подушек, словно поняв невысказанный вопрос, и Сайно смотрит на его спину. Болезненно-багровые ветви сбегают по ней от плеча до самой поясницы, прячась там под широкими бинтами.
Сайно сглатывает. Если бы разряд был дольше... если бы ударил ближе к сердцу... Не спасли бы ни лисья ловкость, ни острый слух, ни умения лекаря.
Слова так и не идут на ум. Он осторожно касается плеча Тигнари – правого, нетронутого молнией. Подаётся вперёд – и обнимает, так медленно и бережно, что сам едва чувствует это прикосновение, кладёт вторую ладонь на затылок, мягко проводит по волосам. Зажмуриваясь, прижимается к виску Тигнари губами, почти не дыша.
– Ох, Сайно... – тихо и как-то растерянно шепчет Тигнари. – Ну что ты. Всё же в порядке. И со мной, и с тобой случались вещи и похуже.
Сайно еле заметно кивает, признавая его правоту. И всё равно продолжает сидеть так, с закрытыми глазами, просто слушая стук сердца, чувствуя тепло, вдыхая запах Тигнари.
Чуть помедлив, тот поднимает руку – только одну, правую – и, обняв в ответ, начинает неторопливо гладить Сайно по спине, негромко бормоча что-то успокаивающее. Сайно невольно усмехается:
– Ранен из нас двоих ты – и ты же меня и утешаешь?..
– Тебе сейчас нужнее, – просто отвечает Тигнари.
Сайно тихо фыркает ему в шею. Затем отстраняется, неохотно выпуская его из объятий.
Взгляд Тигнари понимающий и тёплый. И ладонь, которую он кладёт на щёку Сайно, тоже тёплая.
– Я в порядке, – повторяет Тигнари. – Скоро все последствия окончательно пройдут.
– Шрамы останутся.
Тигнари опускает взгляд на своё плечо.
– Останутся, – признаёт он. – Противоожоговая мазь на них почти не действует.
И, посмеиваясь, шутливо добавляет:
– Что, со шрамами я перестану быть привлекательным, и ты больше не будешь меня любить?
– Я буду любить тебя всегда.
Эти слова вырываются сами собой, и Сайно удивлённо моргает одновременно с Тигнари.
А затем улыбается, когда Тигнари отводит взгляд, слегка розовея от смущения – и удовольствия.
– Всегда – это очень долго, – бормочет тот, кусая губы, но всё равно неудержимо расплываясь в улыбке.
Сайно ловит его ладонь и ласково целует мягкую подушечку.
– В самый раз.
*
Позже он рассказывает всё, что произошло, а затем помогает Тигнари одеться и вместе с ним идёт к хижине, где разместили больных.
– Любопытный случай, – Тигнари с интересом осматривает спящих, щупает пульс, слушает дыхание. – Я присмотрю за ними, не волнуйся.
Сайно предлагает – сам не зная, почему, ведь это совершенно неразумно:
– Я могу остаться.
Тигнари смотрит на него, долго и задумчиво. А затем, вздыхая, качает головой.
– Ты нужен там, – говорит он. – Идите, генерал, наведите порядок и надерите задницы всем этим ублюдкам.
– Таков план, да, – усмехается Сайно.
Снова серьёзнеет:
– Это займёт время. Я долго не смогу вернуться.
– М-м. Хорошо, что я знаю, где ты живёшь, и у меня есть ключ от дома, – Тигнари хозяйским жестом похлопывает сумку у себя на поясе. – Думаю, когда мне станет лучше, я совершенно случайным образом найду пару неотложных дел в городе в те дни, когда ты там будешь.
– Ты просто соскучился по моей ванне, признайся честно.
Тигнари пожимает плечом с невинным видом. А затем на миг задумывается, хмуря брови и что-то просчитывая. И негромко говорит:
– Знаешь, я тут подумал... Через месяц с небольшим я поеду в лес Апам, там живут мои родственники, мы собираемся вместе раз в два года у моих родителей – чаще не выходит, мы все обычно очень заняты, то один в экспедиции, то другой... Это всего на пару дней, плюс дорога, в целом выйдет не больше недели.
Он нервно облизывает губы, глядя куда-то в район ключиц Сайно.
– Если ты будешь свободен... Мы могли бы отправиться туда вместе. Если ты не против, конечно, – поспешно добавляет он. – Но сразу предупреждаю, семья у меня довольно... активная.
Сайно еле слышно выдыхает, чувствуя, как в груди разгорается щемящее, нежное тепло. Осторожно обхватывает его лицо ладонями, и Тигнари поднимает глаза, встречаясь с ним взглядом.
– Конечно, – мягко говорит Сайно. – Поедем.
Тигнари облегчённо улыбается – и, не сдержавшись, Сайно подаётся вперёд и целует его.
А потом ещё раз – так, чтобы память об этих поцелуях горела на губах всю дорогу обратно до Академии.