Work Text:
Небольшой костёр пытался разогнать тьму вокруг, согревая группу людей, которая решила, что это время - самое лучшее для выяснения отношений. Микаса и Энни чуть не подрались и Армин уже даже не знал, чего ожидать от остальных. Он просто сильно устал, составляя план побега от Флока и исполняя его. Не было даже никаких моральных сил вступать с кем-то в спор. Блондин вымученно выдохнул и, подняв голову, устало взглянул на костёр. Обычно, наблюдение за плавными язычками пламени, что юрко стремились ввысь, растворяясь в ночной мгле, помогало успокоиться, задуматься о чём-то отстранённом, отбросить тяжёлые мысли. Сегодня явно был не его день - безрадостные размышления пожирали его изнутри, а споры вокруг - добивали снаружи.
Арлерт устало зачесал чёлку назад.
- Армин, - Кирштайн осторожно положил руку на его плечо. Блондин обернулся и поднял голову, заглядывая Жану в глаза. Его тёмно-карий взгляд передавал невероятную усталость его владельца, а сам он словно нёс на себе непосильный груз. Жан отвёл взгляд и еле заметно вздохнул - он всегда так делал, когда волновался перед серьёзным разговором. - Мы можем поговорить?
- Конечно.
Они ушли от костра в поисках тихого места, спрятанного от лишних глаз и ушей. Перед их уходом Конни бросил на них косой взгляд. Арлерт не предал этому особого значения, но подсознательно начал подозревать, о чём они будут говорить. Жан привёл Армина к реке, тихое журчание которой ласкало слух. Кирштайн сел у берега и приглашающе указал на место рядом с собой. Арлерт устроился рядом, обняв свои колени. Он взглянул на Жана - тот наблюдал за бликами на тёмной воде и на его красивый, словно выточенный лучшим скульптором, профиль падал теперь уже блёклый лунный свет. Ночное светило пыталось спрятаться за тучей.
- Армин... - та боль, которая проскользнула в его голосе, кольнула в самое сердце. - Конни рассказал, что случилось, - Арлерт до последнего надеялся, что речь пойдёт о чём угодно, кроме этого. Но Кирштайн всегда был прямолинейным, особенно с Армином. Последний виновато отвернул голову, сделав вид, что он очень заинтересован застрявшим между речными камнями кленовым листом.
Жан искоса взглянул на него, но ничего не сказал - давал собраться с мыслями. Кирштайн обладал удивительной способностью - он понимал, когда лучше промолчать и не тревожить собеседника. Армин, без сомнения, был благодарен ему, но от этого не сильно становилось легче, ведь Жан ждал ответа.
Арлерт молчал.
- Солнышко... - Жан придвинулся ближе и положил свою руку поверх его. - Ты сделал это, потому что хотел спасти Фалько или... - офицер умолк, так и не сумев закончить фразу. Кирштайн чуть сжал его руку и опустил голову.
Течение понесло кленовый лист дальше.
- Жан... - блондин глубоко вдохнул, подбирая слова. - Я уже не знаю. После того, как мы потеряли Эрвина... - он намеренно не упомянул Бертольда, сделав акцент на командоре. Кирштайн сел вплотную, взяв Армина за руку. Тот устало устроил голову у него на плече. На Жана можно было положиться.
Кирштайн всегда оказывался рядом, когда Армину было грустно. В такие моменты они не говорили о прорыве стены Мария, гибели друзей, родных, командора Смита... Они вообще не разговаривали. Им это не было нужно. Арлерту было достаточно лишь присутствия Жана - знать, что он рядом - это успокаивало.
С Жаном он мог быть собой и не боялся по вечерам, когда появлялся момент, звать его с собой на стену, посмотреть на закат. Они сидели у самого края, греясь в последних лучах заходящего солнца. А потом получали нагоняй от Шадиса за опоздание к отбою. Но это не особо расстраивало его - потом, лёжа в кровати, он вспоминал этот прекрасный пейзаж и Кирштайна, что подставлял лицо свету, расслабленно прикрывая глаза. С мыслями об этих "вылазках" и Жане блондин засыпал.
Кирштайн так трепетно заботился о нём. И он заслуживал правды.
- Просто... Это всё навалилось на меня: сила титана, а с ней и огромная ответственность, смерть Эрвина... - Арлерт хотел продолжить, но Кирштайн не дал ему этого сделать.
- Армин, не говори так, - он положил руки на щёки блондина. Бархатный голос, которым он с такой нежностью произносил его имя, тёплые руки на лице и преданный взгляд - всё это успокаивало, давало небольшое ощущение защищённости - Арлерт прикрыл глаза. - Ты не виноват в смерти Эрвина. Это был выбор капитана Леви, - Жан начал поглаживать его щёки большими пальцами.
Возможно, Кирштайн был прав и Армину не стоило беспокоиться об Эрвине, но та ответственность, которая лежала на нём сейчас - была тяжёлой ношей.
Арлерт снова взглянул на реку - луна теперь полностью спряталась за тучей и водная гладь потемнела без бликов. Прямо как его глаза.
Жан однажды подметил, что у Армина слегка потемнел цвет глаз с момента их первой встречи. И, если раньше он был словно волна, ярко блестящая на солнце, то теперь постепенно превращался в тёмное и глубокое море. Блондин сначала не воспринял его в серьёз, списав на то, что Кирштайн ошибся - они тогда сторожили лагерь около костра во время учений. Ведь темнота вокруг и яркое пламя могли исказить цвет его глаз.
Спустя какое-то время Армин спросил об этом у Эрена, на что друг отмахнулся и попытался перевести беседу в другое русло. А потом бросил на него сочувственный взгляд - ведь Жан был прав. После того разговора Арлерт стал внимательнее разглядывать радужку своих глаз. Поначалу никаких изменений он не замечал. Но потом, после каждой вылазки, каждой смерти его товарищей, из зеркала на него глядел парень, взгляд которого стремительно потухал. Он терял свою искру, а с ней и волю к жизни. Превращение в титана стало последней каплей.
Теперь, каждый раз после обращения в титана и последствий этого, в виде бесчисленных жертв, его глаза темнели, превращаясь в две бездонные пучины. Пару месяцев назад он даже чуть не разбил зеркало - настолько отвратительным показалось ему собственное отражение. Там уже был не он. Только титан, что прятался внутри него. И, взглянув ему в глаза, можно было увидеть этого монстра - они были такими же тёмными, как кошмары, в которых титаны уничтожали человечество.
- Опять размышляешь о том разговоре у костра? - и как он умудряется так хорошо его понимать? Офицер убрал руки от его лица. Армин кивнул и Жан, положив руку ему на затылок, трепетно поцеловал в лоб.
- Давай посидим здесь ещё? - блондин слегка приподнялся на коленях и потянулся к Кирштайну, мимолётно поцеловав его в уголок губ. Армин всегда так делал, когда просил Жана о чём-нибудь. Тот никогда не отказывал, ведь блондин знал все "слабые" места офицера, при воздействии на которые, сильный с виду Кирштайн блаженно таял. И сейчас был тот самый случай.
- Сколько угодно, - Жан обнял Арлерта, спрятав лицо в изгибе его плеча. Блондин расслабился в объятиях любимого человека, прижавшись к нему ближе. Он закрыл глаза, медленно проведя рукой по спине Кирштайна. И, не смотря на холод на берегу реки, Армин не замерзал - ведь рядом был Жан.
Удивительно, что Кирштайн всегда называл Арлерта "солнышком", говоря что видит в нём чистый свет и мягкое тепло, которое так редко встретишь в это время. Возможно, он был в чём-то прав, но Жан не видел себя со стороны - глазами Армина.
Это за Кирштайном блондин всегда шёл, видя в нём лидера. И пусть он сам обладал хорошими стратегическими навыками, но, как однажды подметил Марко, Жан был тем, за кем последовали бы многие. Именно офицер - то самое тёплое и нежное солнце в жизни Арлерта, что даже в самые тёмные и безнадёжные моменты излучало лучики света.
- Жан, щекотно... - пока Армин снова неосознанно задумался, Кирштайн не терял времени зря. Теперь уже Арлерт, стараясь сдержать смех, пока офицер его щекотал, прятал своё лицо.
И, чтобы остановить Кирштайна, он применил безотказный способ - положил руки Жану на щёки и поцеловал. Это помогло, его руки сразу же переместились на талию блондина, прижимая того ближе к себе. Армин прикрыл глаза, блаженно сминая губы любимого.
- Мне нравится слышать твой смех, - Жан оставил мимолётный поцелуй на кончике его носа. - И видеть улыбку на твоём лице, - он едва ощутимо коснулся губ Арлерта.
Армин не мог перестать улыбаться - впервые за довольно долгое время. Так приятно было отвлечься хотя бы не надолго от проблем. Особенно сейчас. И не думать о том, что может произойти завтра или даже через пару часов.
Он закрыл глаза, снова устроив голову на плече Жана. Всё это так расслабляло: прохладный ночной ветерок, тихое журчание реки, тепло и мерное дыхание родного человека рядом.
Так хотелось каждый день сидеть на берегу реки рядом с Жаном, ни о чём не думая. Или лежать с ним на траве, смотря на бескрайнее ночное небо, и загадывать желания на падающие звёзды. Делать что угодно, заниматься повседневными делами, никуда не торопясь, лишь бы находиться подальше от войны, смертей и непрошенной ответственности, что неподъёмным грузом давила на плечи.
Но они не могли пробыть здесь всю ночь, как бы сильно этого не хотелось - сейчас это было непозволительной роскошью.
Пора возвращаться к остальным.
Армин поднялся с земли - после разговора с Жаном ему стало чуть легче. Теперь на душе было не так тяжело и, кажется, дышать стало проще.
Кирштайн встал рядом с ним, мягко подняв его голову за подбородок. Они встретились взглядами. Казалось, Жан бесконечно долго рассматривал его, пытаясь найти что-то. Но это длилось всего несколько секунд, после которых его взгляд смягчился, наливаясь теплом, и офицер повёл рукой выше.
- Солнышко, твои глаза... - он убрал отрастающую чёлку, чтобы лучше видеть его лицо. - Сейчас они почти такие же яркие, как в тот день, когда мы увидели море, - до Армина не сразу дошёл смысл сказанного, но, когда он заметил искреннюю улыбку Кирштайна, которая так редко появлялась в последнее время, то поверил ему. Жан не мог соврать.