Chapter Text
Весна в этом году была ранней. Она пришла как-то внезапно, и город закутался в неё словно аристократка в дорогую шаль. Ещё не растаял последний снег, а в городе уже пахло сиренью. Удушающе сладко, головокружительно. От этого запаха резко поднималось настроение и хотелось делать глупости.
Я поправил шляпу и, улыбнувшись, запрокинул голову к небу - прозрачному, нежному, с белыми барашками облаков и ярким солнечным диском. Деревья весело шелестели нежными, совсем-совсем свеженькими листочками.
Я любил весну. Особенно здесь, на самой окраине Кудина, где кругом чистые аккуратные домики с ухоженными лужайками и невысокими оградами около дорожек. С небольшой, но очень уютной церквушкой, в которую я ходил каждое воскресенье. Пастор Майкл - умный и начитанный человек - читал прекрасные проповеди, а после них мы часто пили чай на веранде его маленького домика рядом с церковью и обсуждали любимые книги. Он был немного робким во всём, что непосредственно не касалось церкви, но очень добрым человеком, поэтому я искренне наслаждался его обществом. Как и в целом, своей жизнью здесь, на самой окраине города.
Мне нравился этот квартал - уют и спокойствие, царившие в нём, подкупали. Нравилось, идя по улице, время от времени останавливаться и перекидываться с тем или иным знакомым парой слов. Мне импонировало знать тех, с кем я жил рядом. В центре, где я жил до того, как перебрался сюда - едва ли в лицо вспоминаешь тех, с кем живёшь на одном этаже, здесь же - любой незнакомец был виден как на ладони.
- Арманда! - Мисси Мартин, прекрасная парикмахерша и первостатейная сплетница, весело помахала мне рукой от дверей магазина. Я улыбнулся и аккуратно переступил через наполненную жидкой грязью колею. Что-что, а дороги в квартале явно стоило бы довести до ума. Юбка мешала делать большие шаги, и я мысленно чертыхнулся - в брюках было куда удобнее, но...
- Арманда! Дорогая! Я так рада тебя видеть! Послушай, что я тебе сейчас расскажу...
Боги, за что?! И главное, как? Как по этой грязи она ухитрилась так быстро подойти ко мне с другой стороны улицы, не запачкавшись при этом?!
Я незаметно поморщился, чтобы в следующую минуту повернуться к болтушке с ослепительной улыбкой.
- Мисси, какая неожиданность... как Чарли?..
Ну, всё, на ближайшее время можно смело отключатся от реальности, от Мартин ещё никто не ушёл раньше, чем через час после встречи. Боги, ну за что-о-о?.. А ведь день так хорошо начинался...
Уже полчаса спустя я был "счастливым" обладателем знаний о том, кто на кого и как посмотрел, что за жуткую шляпку купила Берта - жена пастора, и какое жуткое распутство - то новое красное платье Виолет! Я сидел, кивая как китайский болванчик, поддакивая в нужных местах и задумчиво помешивая ромашковый чай. Мы с Мисси давно перебрались к Мари - чай в её кафе был потрясающим - терпким, ароматным. Даже у меня - при всём моём опыте - не получался такой. И часто, заходя сюда, я невольно вспоминал свою бабушку - и чай с бергамотом, который она любила заваривать мне по утрам...
- Арманда, а я вас ищу, - я вздрогнул, вырванный из собственных мыслей, и вскинул взгляд на стоявшую рядом девушку.
- Марина, - невольно улыбнулся я.
Девушка была невысокой и чуть полноватой, но из тех людей, которым это невероятно шло. Она конечно не красавица, но было в ней нечто, что цепляло и заставляло провожать взглядом на улице. Она нравилась мне: умная, добрая, с яркой, солнечной улыбкой и... абсолютно несчастная.
- Ари... я вас отвлекаю? - Голос звучал устало и надломлено.
- Нисколько, Марина. Мисси нас извинит, правда, дорогая? - Быстрый взгляд на соседку за столом.
Мисси, всё это время не спускающая с незнакомки любопытного взгляда, кивнула, почти не скрывая сожаления: эта встреча явно сулила что-то интересное, и всё это проходило мимо неё! Я улыбнулся приятельнице и, подхватив Марину под локоток, повёл к выходу.
- Поговорим у меня.
Домик у меня небольшой - всего три комнаты с кухней и веранда. Достался он мне от бабки, и со времени её смерти я ничего не менял в нём - зачем, если меня всё устраивает и так?
Всё те же обои с огромными яркими цветами, вязаные салфетки на полках, заставленных множеством маленьких фарфоровых фигурок, добротная, но лишённая всякой элегантности мебель и... запах чая и трав. Иногда мне казалось - он вжился в этот дом, и теперь этот насыщенный аромат можно изгнать, только снеся весь коттедж до основания. А ещё, что и я пахну так же - странной смесью горечи и лимонной свежести, разбавленной мятным холодком.
Я открыл дверь и пропустил гостью вперёд. Она задела головой "музыку ветра" и по дому разнесся нежный перезвон. Марина вздрогнула, подняла взгляд и, найдя глазами небольшую подвеску, выполненную в виде группки маленьких ангелочков, улыбнулась.
-Чаю?
Я заваривал ей ромашковый чай.
Ничего сложного - две столовые ложки высушенных корзиночек ромашки залить кипятком и настоять. Кухня быстро наполнилась чуть пряным ароматом цветов и ещё чем-то неуловимым, что моя бабушка называла одним словом "магия". Марина подняла на меня свои огромные медового оттенка глаза и улыбнулась.
Я всегда заваривал ей ромашку. Только ромашку.
- Почему всегда этот?
- Он успокаивает, вы не находите?
Девушка кивнула и положила руки на стол. Её пальцы подрагивали и Марина сжала одной рукой другую.
- Расскажите.
Девушка отвела взгляд. Я ждал.
Марина приходит ко мне несколько раз в месяц на протяжении вот уже полугода - и ещё ни разу не допила чай до конца. Ей не это нужно. Сюда она идёт не за гаданием, которое я мог бы сделать ей на чаю - вовсе нет. Она приходит поговорить.
Просто рассказать кому-то, кто выслушает и не осудит. Кто нальёт ей чая и посидит рядом.
А я не против. Я уже говорил, что она нравится мне?
- Я не смогла, - голос дрожит, и я склонился чуть ближе. Она торопится, сбивается и глотает слова - словно боится не успеть. Будто бы её прервут, остановят, заставят замолчать. Я молчу, лишь слежу за каждым жестом девушки: за вздымающейся грудью, нервно теребящими салфетку пальцами, за падающими на лицо прядками. Они выбились из причёски, и теперь упорно лезут Марине в глаза. Но та не замечает этого. Я смотрю, и картины сами собой встают передо мною. И
иногда мне страшно от того, насколько живыми они становятся...
- Не надо, прошу тебя, нет! - Марина падает на колени и хватается за грубую шерсть брюк. Мужчина злится. Отталкивает девушку, но та упорно цепляется снова.
- Хватит! Я не могу, просто не могу больше.
- Нет! Послушай... просто послушай...
- Я устал слушать. Я устал видеть. Я устал... Хватит. Просто... хватит уже.
Муж ушёл. Я помню, как Марина, обливаясь слезами, хваталась за мои руки, словно они были последней надеждой. Она шептала что-то о том, что теперь не выдержит, что быть одной она никогда не умела. Я гладил её по голове и молчал. А что я должен сказать? Сама виновата?
Да, сама. При всей любви её мужа к ней, он не смог соперничать с тем, кто был для неё всем в этом мире. Но тот был занят.
Как это глупо.
Нет ничего страшнее неразделённой любви, сказала мне как-то бабушка. Я, помнится, спорил с нею, мы почти поругались в тот день. И ещё долго я внутренне кипел, перебирая про себя вещи намного, более страшные, чем любить без ответа. Пока не понял, что бабуля имела в виду.
Не страшно любить, страшно ломать другие жизни во имя этого чувства. Страшно смотреть в чужие, но такие любимые глаза, и не видеть в них ответа. Страшно видеть чужую любовь и пользоваться ею, чтобы отогреться, чтобы хоть как-то растопить лёд сковавший сердце.
Она пришла полгода назад – молча, вошла на кухню и долго смотрела на солнечных зайчиков, скачущих по стене.
- Я хочу убить свою сестру.
Сказала она мне и глянула в глаза.
- Почему именно сестру? - Спросил я тогда, доставая баночку с ромашкой и одним движением отвинчивая с неё крышку.
- Потому что у неё есть он.
Мы долго говорили в тот день. Марина курила и часто смеялась надломленным смехом человека, уже переступившего свою черту.
- Она всегда была удачливее. Красивее, умнее, счастливей. Она всегда имела всё. Я же... просто хотела любить его - и пусть он не любил бы в ответ, но хоть иногда, понимаете? Я могла бы хоть иногда... А он... он приходит и плачется мне в жилетку. И я успокаиваю! Я говорю - прости, забудь, не стоит... Я говорю ему это, а сама смотрю на нож и представляю... я ПРЕДСТАВЛЯЮ, как лезвие войдёт в её спину. Как она захрипит и упадёт на колени... Боги... Боги, я больна, да?
Тогда я медленно покачал головой и налил ей чаю.
Ромашковый. Как и много раз потом.
- Она беременна. Вы понимаете? Это конец... конец... хотя чему конец, если ничего и не начиналось? - Девушка хрипло рассмеялась и замерла, сжимая в кулачке ложку. Губы сжались в тонкую линию, взгляд напряжён и направлен куда-то вглубь себя. Я, молча, подвинул ей чашку с чаем, и она, машинально кивнув, взялась за ручку. Густой пар валил от поверхности напитка, и Марина, прикрыв глаза, вдохнула его аромат.
- Я решила уехать...
- Куда?
- Не всё ли равно? - Усталый взгляд и небольшой глоток. - Здесь мне жизни не будет. Да и им я её не дам.
- Говорят, на юге сейчас хорошо. Быть может, куда-нибудь к морю?
- Вы считаете?
- Я люблю море.
- А я никогда там не была.
- Значит, есть повод.
- Да, вы правы... погадаете? - Она улыбнулась и сделала ещё один глоток.
- Непременно...
Они столкнулись уже на выходе. Серый вежливо отступил в сторону выпуская мою гостью, девушка улыбнулась ему и, уже уходя, обернулась ко мне.
- Спасибо.
Затем приподняла подол платья, чтобы не испачкать, и быстрым шагом перейдя улицу, вскоре скрылась за поворотом.
- Мне кажется, я видел её раньше, - мужчина нахмурился, продолжая смотреть вслед Марине. Я улыбнулся, поправив сбившийся рукав платья, прошёл на кухню:
- Чаю?
- Ромашковый, - гангстер скривился, почуяв витавший на кухне аромат. Я фыркнул и убрал стоявшие на столе чашки.
Ему я заваривал чёрный чай с мелиссой и мятой. И пусть Серый никогда не признавался, но я знаю - он любил именно это сочетание, что, же до меня - то этот чай просто подходил ему...
- Расскажешь?- Он смотрел исподлобья, подперев кулаком подбородок. Длинные ноги вытянуты почти до середины кухни, и я с намёком покосился на них. Серый улыбнулся, но даже не попытался убрать конечности с дороги.
- Тебе интересно?
Я ставлю перед ним чашку и придвигаю блюдце с печеньем. Он хмыкает и ловит мою ладонь.
- В твоём исполнении, красавица, мне всё интересно, - он осторожно целует ладонь и заглядывает мне в глаза, словно спрашивая: "можно?" Я улыбаюсь и вытягиваю руку из его лапищ - моя ладонь буквально тонет в ней.
- Её зовут Марина...
Мы ещё долго пьём чай, и я рассказываю о том, о чём моя бабуля сожалела до самой смерти.
- Нельзя вмешиваться в чужие судьбы, нельзя, Ари... Обещай... Обещай, что не станешь... - сморщенная тонкая рука с россыпью пигментных пятен хватает меня за запястье с невероятной для бабушкиного состояния силой. Бабушка притягивает меня ближе, заставляет заглянуть ей в глаза - ты обещаешь?
- Да...
- Я совершила грех... я поддалась уговорам. Никогда не позволяй... никогда...
Незадолго до болезни моя бабушка продала чай. Особый чай - из тех, что не стоило отдавать в чужие руки, но... девушка просила, плакала и говорила, что просто не сможет жить без любимого. И бабуля сдалась. Приворотный чай сделал своё дело и уже через четыре месяца Каролина - так звали клиентку - прислала приглашение на свадьбу. Я пошёл с бабушкой - она уже тогда чувствовала себя неважно, и я опасался отпускать старушку одну. Вот там-то, на свадьбе, я и увидел Марину впервые. Не обратить на неё внимания было тяжело - в чёрном платье, растрёпанная и несчастная - девушка бросалась в глаза. Всю церемонию она простояла в углу, теребя тесьму на юбке и глотая молчаливые слёзы.
И лишь почти два года спустя я узнал то, о чём моя бабушка только догадывалась.
- Марина и Пол встречались. Всё только начиналось, но Марина... Марина была влюблена и счастлива, - я аккуратно постучал ложечкой о край чашки, стряхивая капли, и опустил на блюдечко. - Почему её сестре понадобился именно Пол, сейчас можно только догадываться, но чай она приобрела для него.
- Он подействовал?
- Чай? Конечно. Очень хороший рецепт.
- И тот парень...
- Да, бросил одну сестру, чтобы уйти к другой. Банально, согласись?
Серый подозрительно косится на свой чай, и я рассмеялся.
- О, не волнуйся, сейчас не сезон для вербены, а без неё какой приворот?
- Ты всё смеёшься...
- Зато ты слишком серьёзен.
- Марина знала о привороте?
- Нет... зачем ей?
Он некоторое время молчит, внимательно глядя мне в глаза. Что ты хочешь найти в них?
- Так что там... с Мариной?
- А что с Мариной? Марина почти сразу после брака сестры вышла замуж за давно ухаживающим за ней парнем - надеялась забыться. Глупая. Сестрица же её, получив своё, быстро начала наставлять супругу рога, тот же - видать и правда, суждены они были друг другу - бегал к Марине за утешением, и ладно бы трахаться, так нет - душу изливал, - я с лёгким стуком ставлю чашку на блюдце и зло отворачиваюсь к окну.
Там весна. Терпкая, нежная. Зелёный ореол первой листвы и прозрачная свежесть воздуха. Весёлый смех проносящейся мимо ребятни - мальчишки запустили кораблик и теперь с гиканьем пытались поймать упрямое суденышко.
Солнечный луч скользнул по подоконнику и упал на стол радужными бликами. Красиво.
- Она решила уехать.
- И ты оставишь всё это вот так? По сути... твоя бабка разрушила жизнь этой девочке, - в его голосе сталь, и я улыбаюсь, не отрывая взгляд от окна. С ним так легко забыть о том, кто он. Но иногда - очень редко - реальность врывается в мой маленький мирок. Наполненный ароматами чая и бликами солнца на столе, и я вспоминаю, что этот мужчина, любящий миндальное печенье и тайком таскающий мармелад из вазочки, безжалостный убийца, который держит большую часть города под железной пятой.
- Да, я оставлю всё так.
- Почему?
Медленно встаю и подхожу к окну, распахивая его. Весенний ветерок врывается в комнату, путая занавески и шевеля страницами вчерашней газеты.
- Однажды разбитая ваза уже никогда не станет прежней, сколь ни склеивай. Я не буду совершать ошибки своей бабушки. Я гадалка. Чужие жизни, чужие смерти. Любовь и ненависть - всё это лишь осадок на дне твоей чашки. Я могу сказать - но не стану править.
Серый медленно встаёт и подходит ко мне. Я не поворачиваюсь, даже когда его руки обнимают за талию, прижимая меня спиной к его груди.
- Ты жестока.
- Правдива.
Он фыркает и трётся носом о мою макушку.
- Твой ответ сегодня?
- Сегодня ничем не отличается от вчера.
Вновь едва слышный смех и несколько минут тишины.
- Я не люблю ромашковый чай.- Доверительно.
- Не волнуйся, он понадобится мне нескоро...
- Откуда ты знаешь?
- Чувствую.
Он ушёл, молча, не прощаясь – я, давно уже привык к этому - приходам без приглашения и уходам без прощания. Когда он появился здесь впервые, единственным его желанием было получить под свою опеку гадалку, подняв свой престиж в городе, и заиметь чуточку больше удачи, чем у всех остальных. Теперь же - он хотел меня, вот только Серый сам не понимал, чего просит.
Я закрыл окно и осторожно вынул серьги из ушей. Пара движений, и на пол полетели заколки и парик.
Входя в дверь ванной на втором этаже, я уже мало напоминал ухоженную гадалку - снять макияж, и в этом худом, смазливом парне, что смотрел на меня из овального зеркала, вряд ли кто узнает аристократичную Арманду. Окинув себя задумчивый взглядом, я открыл воду в ванной. Сегодня мне просто хотелось побыть собой.
Здравствуйте, меня зовут Арманд Дюбуа. Я гадалка в пятом поколении. И то, что я мужчина, не мешает мне правильно видеть чужие судьбы.