Work Text:
Иногда Сяо замечает за собой нечто странное, что не проявлялось уже давно, сотни, может и тысячи лет: он беспокоится. Это ощущается непривычным зудом в груди, надоедливым огоньком в мыслях, который не отпускает, как бы долго ты его не игнорировал. Сяо сам говорил Итэру, что невозможно беспокоиться тысячу лет. Да, он не врал. Только вот раньше это чувство было иным, не таким сильным, не таким осязаемым.
И уж точно не было связано с обычным человеком.
Сяо пытается убедить себя, что с Итэром все будет в порядке: жил же он как-то до встречи с адептом, оставался целым и невредимым. Правда, сейчас Алатус даже удивляется, как этот мальчишка смог вообще прожить нормально хотя бы один день. У человека напрочь отсутствует чувство самосохранения, якша в этом убедился.
…
Сначала Сяо думал, ему кажется, когда знакомая светлая макушка показалась в Заоблачном пределе среди острых высоких скал. Адепт сюда лично долетел попутными ветрами благодаря анемо способностям. Путешественник же решил избрать самый опасный способ: он банально карабкался. Без какого-либо снаряжения, без поддержки, просто перебирал истертыми ладошками по камням, почему-то без привычных перчаток, и забирался все выше и выше. Даже у Сяо закружилась голова от представления картины, которую сейчас видел Итэр прямо под своими ногами. Еще больше адепту поплохело, когда одна ножка вдруг сорвалась, мелкие камушки под ней посыпались вниз и Итэр чуть не остался висеть на руках. Сяо и сам не понял, как успел: он ухватил глупого мальчишку за талию, прижал покрепче, взлетев, и помог забраться тому на самый верх. Итэр в его руках только ойкнул неловко и уставился удивленно, но совсем не испуганно. А стоило бы.
— Что ты здесь забыл?! — голосом якши можно было камни сейчас крошить, но Итэр, кажется, не замечал злости вовсе. Ее на самом деле и не было, но Сяо должен был хоть как-то прикрыть беспокойство и страх, которые плотным неприятным комком осели в груди и застряли вскриком в горле. Итэр в его руках был теплым и живым. Спасибо всем Архонтам, черт возьми, живым!
— Привет, Сяо. Прости, я снова нарушил покой адептов, да?
Он неловко опустил взгляд вниз и почесал затылок, совершенно не замечая царапин на ладошках и коленках, которые слегка кровоточили. Сяо даже не понимал, как будет доносить до человека простые истины, но с чего-то начать нужно было, верно?
— Нет, не нарушил. Но чем ты думал, когда забирался на самый верх вот так вот?
Итэр наконец поднял свои золотистые глаза на него, и адепт как-то разом растерялся. Мальчишка выглядел немного смущенным, но почему-то счастливым, и смотрел таким наивным мягким солнышком. Сяо буквально не знал, как его теперь отругать или хотя бы отчитать за неразумность и человеческую глупость. Он ведь рисковал жизнью, причем непонятно, зачем. Если бы адепт просто не оказался рядом, Итэр мог сорваться, полететь в пропасть и… Сяо сглотнул тяжелый комок и старательно выкинул из головы все нехорошие мысли. Он не будет об этом думать, не сейчас. Это слишком… пугает и беспокоит.
— Я не понимаю, — искренне прошептал Итэр, все еще смотря на него и будто бы любуясь. Последнее время Сяо явно начало казаться что-то странное в этих человеческих взглядах в его сторону, так можно было и надумать что-то совсем уж небывалое.
— Итэр. Ты чуть не упал. А если бы я не был рядом?
Итэр совсем не выглядел удивленным или хотя бы немного пристыженным. Только его пальцы выдали напряжение, зарывшись в косу и начав перебирать ее кончик, нервно накручивая пряди. На тыльной стороне его ладошки вдруг ярким пятном выделилась царапина, которая снова кровоточила. Капельки поползли вниз, но человек будто и не видел их вовсе. Продолжал тушеваться, перебирать волосы и придумывать оправдание для злого адепта. Сяо не выдержал. Он понимал, что пожалеет об этом потом, но рука как-то сама потянулась к чужой, накрыла ранку и провела по каплям, стирая их. Итэр вздрогнул неловко, совершенно сбиваясь в собственных мыслях.
— Что ты делаешь? — он не убирал руки, не пытался как-то отодвинуться или отстраниться. Только замер неловко и продолжил наблюдать за действиями адепта, словно разрешая тому продолжать. Сяо понял его правильно. Он провел пальцами снова, убедился, что кровь вроде остановилась на время, а потом накрыл руку путешественника совсем. Хотелось касаться, убедиться, что все в порядке, почувствовать на чужом запястье пульс, провести линию до самого сердца и.
Сяо сглотнул и остановился на ладони. Он снова ощутил незнакомое ощущение в груди, похожее на неприятную щекотку, которое его одновременно пугало и почему-то одаривало предвкушением.
— Ты поранился, — наконец сказал он. — Почему ты так неосторожен?
Итэр промолчал, но разом улыбка исчезла с его лица, и отчего-то стало холодно. На небе солнце все так же нещадно палило, ни единого облачка не появилось, но Сяо кожей ощущал странный легкий озноб от одной изменившейся эмоции человека. Захотелось провести пальцем по кончикам губ и расправить улыбку вновь, но адепт знал — это так не работает. Итэр улыбается по каким-то странным правилам, которые Сяо еще изучать и изучать. И почему-то ему хотелось их узнать, выучить наизусть и использовать так часто, как возможно.
— Я случайно, прости. Я просто хотел посмотреть кое-что.
Сяо недовольно нахмурился, неспеша разжимая чужую ладонь и отпуская ее. И на мгновение ему показалось, что Итэр интуитивно потянулся вслед ушедшему теплу. Так странно и хорошо. Сяо сморгнул навязчивый образ возможности, что промелькнул вдруг обманчивым пятном.
— И часто ты так ходишь по опасным местам, чтобы посмотреть на что-то?
Итэр снова замолчал, но невольно улыбнулся уголками. Стало опять теплее, Сяо почти поверил, что мальчишка, помимо прочих его интересных способностей, может еще и погоду менять вокруг. Звучало как бред, но могло объяснить некоторые странности.
— Люди хрупкие, — вдруг сказал Сяо. Они мялись на этой вершине, и благо, что людей здесь совсем не было. А адепты, что скорее всего наблюдали сейчас эту картину, могут и помолчать. Алатус очень надеялся, что так они и поступят, потому что он уже мог представить, какой разговор его ожидал бы. Полный неловкости и глупых шуток об одной маленькой привязанности у одного одинокого охотника на демонов. Что ж, Сяо разберется с этим позже.
— Что ты хотел посмотреть? — Итэр улыбнулся еще шире и снова поймал его взгляд. Сяо предвкушал нечто не очень хорошее и ожидаемо услышал свои худшие опасения.
— Тебя! Ну, мне сказали, что здесь твой любимый вид на Ли Юэ. Я хотел узнать, какой он. И, возможно, встретить тебя.
И он встретил, Сяо буквально завидовал удаче этого мальчишки. А еще старательно игнорировал тот смущающий факт, что человек шел так далеко, поднимался так высоко и рисковал жизнью, чтобы что? Увидеть небо и горы глазами Сяо? Звучало абсурдно.
И немного, совсем чуть-чуть мило, но Сяо не любитель подобного, поэтому скорее абсурдно и глупо, да.
Но Итэр смотрел на него так мягко, со странным ожиданием в глазах и надеждой. Сяо не мог вынести этого взгляда, хотя вообще-то ему все равно на людские желания, если они не касаются их защиты от демонов. И мечта Итэра была такой непонятной для него, но отчего-то ее хотелось исполнить. Он подошел к нему, поймав смущение на лице, и обвил вдруг за талию, поднимая на руки.
— Хэй, ты что делаешь?
Итэр больше ничего сказать не успел, ветра уже подхватили их, и Сяо доставил его чуть выше, в ту самую точку, откуда он и заметил светлые волосы среди скал. Итэр немного дрожал на руках от продуваемой вершины, на что адепт прижал его ближе. Может, он и не был лучшим источником тепла, но другого рядом не наблюдалось. И, кажется, Итэра его грудь вполне устроила. Он, не сопротивляясь, прижался ближе, слушая мерный стук сердца и успокаиваясь. Как же хорошо было рядом, надежно и как-то защищенно. Хотелось попросить какого-нибудь Архонта остановить время, чтоб продлить миг.
— Ты хотел посмотреть.
Итэр отмер и неловко заерзал на руках, стараясь выбраться и коснуться ногами земли. Его не удерживали, благо, дали свободно спуститься и осесть на ровный узорчатый камень. Вид отсюда правда открывался чудесный. Облачная дымка стелилась над скалами, покрывая всю землю внизу и создавая эфемерное белое море. Итэр зажмурился от лучиков солнца, что ударили по ресницам, и вдруг счастливо рассмеялся. Сяо не сказал ему ничего, вслушиваясь в этот странный радостный звук, что отозвался еще большим беспорядком в груди. Он боялся даже пошевелиться, чтобы не спугнуть смешинки, что поймал Итэр. Природа здесь, и правда, была прекрасной, но почему-то сам путешественник казался центром картины, оставляя скалы, облака и небо где-то на размытом фоне. Сяо понравился новый вид. Захотелось приводить человека сюда чаще и любоваться. Вместе с ним. И им самим.
Пальцы сами шевельнулись в знакомом движении, сторонний ветер подхватил волосы, нарушая порядок косы. Она и так была немного растрёпана, но теперь часть локонов выскочила, обрамляя лицо. Сяо потянулся руками, надеясь, что Итэр настолько занят открывшимся видом, что не заметит. По крайней мере, он не среагировал слишком явно, когда пальцы зарылись в пряди, находя непривычную мягкость. Это было приятно, Итэр весь был каким-то комфортным, приятным и теплым. Иногда Сяо просто не понимал, почему. Но он не знал ответы на все-все вопросы, а этот был одним из тех, на который пока решение искать не хотелось.
Он показал Итэру еще и закат, а потом помог спуститься вниз, потому что человек точно бы разбился. Треск в груди, что раздался, когда мальчишка случайно запутался в ногах и чуть не упал, Сяо решил обозвать легким беспокойством. Просто Итэр был немного неуклюжим, возможно, хоть и сражался, безусловно, уверенно и твердо. Алатус просто мог за ним немного присмотреть.
…
Сяо смотрит на его ровную спину в тишине ночи и напрягается невольно. Человеческие плечи подрагивают, но сейчас лето, слишком тепло для озноба. У адепта одно подозрение сменяется другим, пока он не решается подойти наконец и узнать, в чем дело.
Итэр реагирует не так спокойно, как обычно. Он вздрагивает вдруг, бегает взглядом вокруг, словно испуганный зверек, а потом снова замирает. Сяо вдруг понимает, что у Итэра на все два способа реагирования: замереть или попытаться в отчаянии сопротивляться. У якши снова звенит тревога внутри, но он заглушает ее, чтобы пока не мешала подобрать правильные слова. Люди правда хрупкие, не только их тела. Их души еще тоньше, еще слабее, но и еще прекраснее.
— Итэр?
На него не смотрят, и это почему-то задевает больше, чем молчание, которое повисло тяжелым пластом над ними. Ночь слишком тихая, вдруг понимает Сяо. Ему впервые не нравится это. Он кладет руку на плечо, закрытое легкой пластиной, проводит по ней вниз прямиком до кожи и гладит. Осторожно, медленно, как шерсть испуганного котенка.
— Что-то случилось?
Итэр качает головой как болванчик, а потом надломлено улыбается одними уголками. У людей столько видов этих улыбок, что у Сяо дух захватывает. Сейчас это не выглядит проявлением радости, Итэру словно… больно. И адепт как зеркало вдруг копирует чужую эмоцию, чувствуя, как внутри наполняется эфемерная пустота. Это позволяет почувствовать себя немного… человеком что ли. Ему пока непонятно, но зато вдруг он понимает Итэра. Так легче, переняв чужие чувства, он ощущает связь, передающую мысли без слов.
Он обнимает его осторожно, толком не зная, как это правильно делается. Итэр, наверно, тоже не знает, потому что тянется неловко и тычется то ли в шею, то ли в плечо, а руки висят вдоль тела, никак не реагируя. Ладно, Сяо не против. Человек хотя бы больше не дрожит как лист на ветру и не улыбается. Пусть лучше не кривит губы так надломлено, это больнее, чем любое хмурое лицо.
— Мне страшно, — шепчет он почти беззвучно, губами водя по коже чужого плеча. Сяо читать такие знаки не умеет, но Итэра почему-то понимает. Он кивает и сжимает сильнее тело в руках, боясь, правда, перестараться и сломать.
— Чего ты боишься? Я смогу защитить тебя от многого.
Сяо не говорит от всего, потому что он не хочет врать Итэру. Есть множество существ в этом мире, что сильнее его. Но он будет стараться, достигать предела, если нужно, переходить черту саморазрушения снова и снова. Итэр должен чувствовать себя в безопасности. Этого просто… хочется. Сяо беспокоится за него, черт возьми, он действительно снова чувствует это и наконец может назвать прямо. Человек ему дорог, важен и нужен. Это грустно и правильно одновременно.
— Я боюсь не успеть, Сяо. Иногда мне кажется, что я опоздал еще до того, как начал.
Он не называет имен, но Сяо уже изучил его историю достаточно: он знает. Алатус не может пообещать ему несбыточное, только реальное, а оно такое горькое и слишком слабое, но больше ничего не остается.
— Я всегда буду помогать тебе искать ее, Итэр. Мы обойдем все земли этого мира и спустимся в Бездну, если нужно.
Итэр в его руках вздрагивает, но молчит. Сяо знает, что у мальчишки с сестрой связь слишком сильная, он почти видит нить, что тянется от одного сердца близнеца к другому. И ведет она в самую чернь.
— Я так… скучаю по дому. Ты понимаешь, Сяо?
Нет, он не понимает. Может, у Алатуса когда-то дом и был, только у Сяо его нет и все тут. Гостиница «Ваншу»? Заоблачный предел? Ничего из этого Сяо не считает домом, и он все еще не может врать доверчивому Итэру в его руках.
— Прости, мне не дано понять. У якш нет и не было места, которое можно назвать домом. У меня его не будет тем более.
Итэр вдруг становится чуть более податливым в его руках, а на губах даже появляется едва заметная улыбка. Нормальная, не ломкая, не горчащая. Он смотрит на адепта, а в глазах остатки слез, что не пролились, и странный блеск тайного знания, которым ему не терпится поделиться.
— Сяо, дом — это не обязательно конкретное место или строение, — Итэр сдвигается в его руках, подбородок Сяо утыкается в его плечо теперь, это удобно, но еще тепло. Щека вдруг касается чужой, странным разрядом отдаваясь до самого сердца. — Дом — это то, к чему или к кому хочется возвращаться, понимаешь?
Сяо начинает понимать, но это странно. И ему даже интересно разобраться, только в этот раз не молча. Он начинает говорить, складывая мысли в строй, пытаясь понять, куда приведет его эта неизвестная дорога, которую проложил для него человек.
— Возвращаться туда, где хорошо?
Итэр кивает, жмурится и расслабляется совсем, позволяя себе немного задремать. Он все еще боится, но помимо страхов теперь появляются все остальные эмоции и чувства. Они балансируют, и лишь одна начинает выбиваться. Только она вовсе не негативная, а даже приятная, теплая, пушистая на ощупь.
— Тогда мой дом — ты.
Сяо говорит это так просто, будто само собой разумеющееся. Руки обнимают Итэра крепче, а он ойкает только и распахивает глаза в неверии. Дал бы ему еще кто время принять эти странные признания, потому что Сяо продолжает.
— С тобой тихо, мне нравится. Голоса умолкают. И ты ощущаешься как, — он старательно подбирает слова, но в этом плох. Ладно, Итэр сможет его понять, человек — умен, умнее обычных людей. — Как земля, травы, весенние цветы, но не с наших гор. Как солнце, которое заходит перед самой ночью. И чуть большим человеком, чем все люди вокруг*.
Сяо замолкает, забавно хмурясь и смотря в одну точку перед собой. Он действительно произнес сейчас всю эту чушь перед Итэром? Ужасно, смехотворно! Человек улыбается, но не в насмешке. Смотрит, ловя свет звездочек в ресницах, смотрит так, будто изучает. Не отворачивается, теряя контакт, а лишь усиливает его, переплетая их пальцы вместе.
— Ты хочешь возвращаться ко мне?
Ему нужно услышать это снова. Хочется ощутить все эти странные слова, которые почему-то вдруг важны и правильны. Итэр хочет спросить еще кое-что, что-то очень важное.
— Я для тебя дом или что-то еще?
Сяо качает головой, он снова не понимает. Но потом вдруг каждая черточка чужого лица складывается в образ, мысли сталкиваются, и он примиряется окончательно с ощущениями в груди, которые теперь останется в ней надолго. Навсегда.
— Ты вся надежда, воплощенная в человеческом облике*.
Итэр улыбается ему влюбленно и мягко, ему кажется, что только что стук их сердец совпал в один общий и долгий.