Work Text:
Уэйд встречает Питера в странный период своей жизни. Беа и Артур захлебываются свежей кровью, и металл уже грызет усталость. А самого Уэйда — беспомощная ярость, подпитываемая собственным прогрессирующим безумием.
В тот день идет дождь — пробирающий до костей ливень, смазывающий перед глазами бесконечные красные сигналы светофора. Уэйд засыпает на заднем сиденье полутемного такси под сигналы недовольных водителей и бормотание Допиндера, прижавшись виском к стеклу.
Уэйд так устал.
Таймс-сквер пестрит кровавыми вывесками: Coca-Cola, H&M, Marlboro, McDonald’s, Lego, Red Robin, CNN, Levi’s. Их так бесконечно много, что если прикрыть глаза, то кажется будто красный неон просачивается сквозь веки, отпечатывая эти логотипы на сетчатке.
Уэйд ненавидит красный.
Красный — это энергия, кричат рекламные компании. Это движение, смелость принятия решений. Красный привлекает к себе внимание, говорят они. Видишь много красного? Значит пришло время скидок и распродаж.
— Или время умирать, — бормочет Уэйд. Допиндер не замечает. Или делает вид, что не замечает, отводя глаза от зеркала заднего вида.
Красный — это кровь, страсть и смерть.
Вообще-то Уэйд любит красный.
Красный видно издалека.
Уэйд видит его из окна такси. Маленькая красная фигурка на краю крыши. И, может быть, Уэйд сумасшедший, но он вдруг чувствует его отчаяние за милю, как свое собственное.
Может быть он себе накручивает, и все это обычная супергеройская показуха, тут не о чем беспокоится, пусть сделает сальто, давай, успокойся, посмотри вверх, ты часто следишь за ним, посмотри, посмотри на него, маленькая букашка, он миллион раз так прыгал, и мы ревели, словно трибуны восторженных фанаток, сделай сальто, сделай сальто, сделай сальто, и пусть разобьется в лепешку, пусть мозги из этой прекрасной головки размажет по асфальту, пусть сдохнет, пусть сдохнет, пусть сделает сальто!
Уэйд даже не говорит Допиндеру «останови», — они все равно стоят на месте, зажатые со всех сторон такими же желтыми такси, — он просто выходит из машины, не отрывая взгляда от крошечной фигурки на краю небоскреба.
Уэйд идет между сигналящих машин и слепящих светофоров, не замечая как дождь заливает глаза даже сквозь маску. Он слышит, как собственное усталое сердце бьется где-то в глотке, растягивая секунды.
Паук постоянно так прыгает, но вдруг у него закончилась паутина, маленький глупый паучок, лови его, спасай его, он же упадет прямиком в объятья твоей любимой, ты же так любишь Смерть, давай сыграем с ней, ну же, наперегонки, беги, беги, беги, беги, поймай его, не дай упасть, спаси, схвати, присвой, пусть он будет только наш, пусть он кричит только для нас, пусть захлебывается кровью, присвой, схвати, спаси, не дай упасть!
Уэйд не отрывает от Паука взгляда, пропуская момент, когда переходит на бег. Секунды растягиваются, словно подстраиваясь под удары сердца.
Паук раскидывает руки в стороны, возвышаясь над городом, словно Статуя Спасителя. Делает шаг. И падает.
В голове воцаряется гробовое молчание, и Уэйд замирает на месте, в слепую нашаривая чью-то машину и карабкаясь на крышу. Ботинки скользят, лицо все мокрое то ли от дождя, то ли от слез, кто-то орет на него, грохая кулаком по крыше изнутри салона.
— Ну, давай же, — шепчет Уэйд одними губами.
Сколько раз он сам также прыгал с крыши, было больно, но мы прыгали потому что не прыгать было еще больнее, ему тоже больно, его нужно спасти, он может умереть, может быть он хочет умереть, он может умереть, он может увидеть смерть и остаться с ней навсегда, отпусти, дай умереть, пусть освободится, пусть расшибется в лепешку, запечется кровавой пленкой на асфальте, забрызгает это проклятую неоновую рекламу собственной кровью, никто даже не заметит, спаси его, спаси его, дай умереть, ты все равно не поймаешь, он размажет тебя, прижмет своим телом, раздавит, смешает твою кровь со своей, и на мгновение вы станете единым целым, но смерть разлучит вас, и он умрет, не допусти, спаси, беги, беги, беги, поймай его!
Уэйд срывается с места. Голоса в голове срываются в истерический ор.
Паук в нескольких метрах от земли цепляется паутиной за фонарь, и почти касается ногами асфальта, пролетая мимо Уэйда с такой скоростью, что даже воздух пружинит.
Паук приземляется позади Уэйда прямо на асфальт между машинами, даже не пытаясь скрываться. Но вряд ли кто-то удивляется. Город уже привык. Да и дождь такой, что большинству нет дела до двух клоунов, разгуливающих по улицам в костюмах. Люди спешат по домам, прячась под цветными зонтами.
Уэйд скатывается с машины и замирает. Он еще никогда не видел его так близко.
Паук выглядит сломленным. Ссутулившийся, сгорбленный, с сжатыми кулаками и напряженными плечами. И Уэйд видит как бешено вздымается его грудная клетка.
Совсем не тот супер-герой, которым Уэйд привык его представлять.
Машины медленно обтекают их как поток воды. Паук стоит вполоборота в какой-то прострации и только дергает подбородком в сторону Уэйда, когда тот опасливо делает шаг в его сторону.
Паук, конечно же, срывается с места.
Уэйд бросается следом, но догоняет его только в переулке. Паук то ли не хочет прятаться, то ли как настоящий паук заманивает Уэйда словно глупую муху в паутину.
Они петляют по улицам, теряясь в неоновых вывесках вечернего города, который сегодня решил омыть их слезами.
Уэйд почти выбивается из сил, когда Паук приводит его крышу. На ту самую, с которой он падал, словно его тянула вниз неведомая сила.
Он сидит на корточках на самом краю крыши, и его маска закатана на пол-лица.
Уэйд бы отдал жизнь, чтобы увидеть его. И это не так уж и мало, если подумать.
Паук не шевелится, когда Уэйд приближается. Тот следит за ним одними глазами — Уэйд видит, как с каждым шагом сужаются его глазные патчи, реагируя на приближение. Уэйд даже успевает восхититься, что кто-то помимо него тоже озаботился набить свой костюм не только оружием, но и электроникой.
Уэйд останавливается на краю крыши, глядя вниз себе под ноги. Совершенно незаинтересованно, словно он тут просто проездом, и совершенно случайно попал на крышу, а Паучка, вот незадача, даже не заметил.
— Знаешь, малыш, — и Уэйду кажется, что Паук вздрагивает, когда он обращается к нему, — иногда городу не нужен герой. Ты можешь просто иногда взять выходной и отдохнуть.
Паук смотрит на него как собака, склоняя голову к плечу.
— Да, погибнут люди, — говорит Уэйд, и ему почему-то кажется, что он снова говорит сам с собой, — но они гибнут каждую секунду, прямо сейчас, пока ты тут сидишь, и ты ничего не можешь с этим сделать. А смерть… она… так устроен мир, уж поверь мне. В этом нет ничего страшного. Я умирал тысячи раз.
Уэйд стаскивает маску, и ему даже интересно, как сильно он может напугать того, кто ничего не боится. Но Паук не шевелится и даже не моргает, и Уэйд протягивает ему ладонь.
— Дай руку, и давай просто упадем.
Уэйд падает спиной назад, и утягивает Питера за собой.
Питер, да. Так его зовут. Но Уэйд узнает об этом намного позже, уже после того как Паук стягивает с себя маску и кричит на него, что он идиот. Так искренне, и так яростно. И в нем так много страсти, гнева и силы, что кажется Уэйд влюбляется в него в ту же секунду.
Но сначала он, конечно, умирает, потому что Паук все-таки не успевает его поймать. Точнее сказать, он, конечно, ловит его, но строительным лесам это невдомек. Особенно той трубе, что протыкает Уэйда насквозь.
Уэйд не знает, на что он рассчитывал если честно. Но когда он открывает глаза, он обнаруживает себя на коленях у Паука.
— Я так устал, — шепчет он в пустоту, и Уэйд чувствует как его слезы капают ему на лицо.
И когда Уэйд тянется вытереть его слезы и ловит его удивленный взгляд, ему кажется, что с этого момента для каждого из них все изменится.
Потому что Уэйд тоже устал.
Устал от боли, которую чувствует. Устал от дорог, устал быть один, как воробей под дождем. Устал от того, что никогда ни с кем не разделит компанию и не скажет, куда и зачем они идут. Устал от ненависти людей друг к другу. Устал от боли, что они причиняют друг другу. Она похожа на осколки стекла в мозгу. Он устал от того, что столько раз хотел помочь и не мог. Он устал от темноты. Но больше всего от боли. Ее слишком много. И если бы он мог со всем этим покончить. Но он не может.
— Привет, — говорит Уэйд.
И кажется именно в этот момент все и начинается.