Work Text:
Северус Снейп носит только чёрные мантии.
Его высокая фигура, вырастающая посреди коридора, окутанная облаком мрака, по традиции пугает обитателей Хогвартса: детей, взрослых, эльфов, привидений.
Под мантией у него надет неизменный чёрный редингот, под рединготом – жилет, под жилетом – рубашка. Иногда – белая. Чаще – чёрная.
«Ради Мерлина, кто в наше время носит этот твой… как его...»
У Поттера не хватает мозгов даже запомнить название одежды.
Движение брови на бледном лице, губы без тени улыбки.
«Я ношу».
Северус Снейп, говоря это, не шутит. Он не склонен к бессмысленному проявлению чувств. Возможно, у него их вовсе нет. Возможно, он не считает нужным демонстрировать их профанам. Он обращается с чувствами так же, как со своей волшебной палочкой – использует только по делу.
Северус Снейп не обнажается при партнёре.
Он уходит в гардеробную, чтобы переодеться ко сну; если его случайно застать за этим неприличным занятием, он прикрывает наготу всем, что подворачивается под руку, и командует: «Отвернись!». Его можно ослушаться, но выгоды это не принесёт: палочка, которую он достаёт только по делу, в один миг оказывается в его руке, и заклинание темноты скрывает его от бесстыжих глаз. А сам обладатель бесстыжих глаз в ближайшую ночь выселяется из спальни на все четыре стороны.
Северус Снейп предпочитает, чтобы его приказы выполнялись. Безоговорочно, все.
Но неорганизованный Поттер с бесстыжими глазами стремится выбрать из них только те, что ему больше нравятся: «Глубже!», «Сильнее!», «Ещё!», и самый невероятный, вырвавшийся, кажется, даже против воли: «И вот здесь тоже поцелуй…»
Северус Снейп после секса говорит «спасибо». Просто он хорошо воспитан. Нет, это не мама его научила. И не папа. Своим воспитанием ему пришлось заниматься самому, и он не возражал бы, чтобы кое-кто взял с него пример и тоже занялся бы самовоспитанием, не отнимая на это неблагодарное занятие личное время и без того занятых людей.
У Северуса Снейпа железная воля. Он может обходиться двое суток без сна, неделю без еды, целый вечер без книг и неограниченное время – без общения с представителями хомо, смешно сказать, сапиенс. Последнее для него даже предпочтительно.
Никто не знает, что всё это величие духа и торжество воли еженощно рушится в одну секунду, падая с высоты стратосферы в жидкую болотную грязь… У Северуса Снейпа есть свой тайный порок, не известный ни одной живой душе.
Обман всегда удавался ему очень хорошо, и потому притвориться спящим для него – пара пустяков. Он закрывает глаза, расслабляет лицо и размеренно дышит, изображая невинный сон, а на самом деле контролируя, заснул ли Поттер рядом, и крепко ли он спит. Обычно ждать приходится недолго, но Снейп терпелив, проявляя осторожность: проколы недопустимы. Наконец, удостоверившись, что сон лежащего рядом Поттера крепок, как двадцатилетний коньяк, можно начать тихо вытаскивать из-под его горячего бока подол своей ночной рубашки. Как Поттер умудряется каждый раз на него улечься – загадка не для средних умов, и спасибо, если он не придавил локтем ещё и волосы – имея любовника с такими замашками, недолго остаться лысым, как колено покойного Волдеморта.
Волосы и рубашка освобождены из гриффиндорского плена, и можно, распластываясь по матрасу, осторожной змеёй соскользнуть с постели, мягко приземляясь на пол, подхватывая обувь, но не обуваясь, чтобы не нарушить тишину спальни случайным шорканьем – тапки он выносит за дверь в руках. В спальне пол тёплый, а в коридоре гораздо холоднее, так что ходить босиком не стоит, уже хожено – мало приятного. Да и, честно говоря, настолько забыть самоуважение, чтобы бежать босиком – это слишком. Даже моральное падение стоит совершать с достоинством, хотя, конечно, если поглядеть на фигуру Снейпа со стороны сейчас, то достоинства в ней мало: с растрёпанными волосами, замирающий в страхе быть пойманным, крадущийся по тёмным коридорам в неглиже и тапочках на босу ногу…
Достоинство убывает с каждым шагом, уступая место слепому алчущему вожделению.
Серебристый корпус магловского холодильника выбивается из спокойной обстановки старой кухни своим футуристическим дизайном. Он неуместен здесь, и своей неуместностью явно, открыто порочен. Рука берётся за ручку, выполненную так, что её и не видишь, а можешь только нащупать: ещё одно доказательство бесстыдства этого наглого агрегата. Пальцы ныряют в паз и рука тянет дверь на себя, откровенно обнажая сверкающее нутро, выставляя напоказ самое сокровенное, тайное, до стонов желанное.
На средней полке холодильника стоит банка маринованных огурцов.
Рука привычным жестом подхватывает банку и отвинчивает крышку. Рот наполняется слюной. До обоняния доходит пряный, солоновато-кислый запах. Божественно.
Включать свет небезопасно, идти за вилкой, ножом и тарелкой нет никакого терпения, и свой первый огурчик Северус ловит пальцами, погружая их на две фаланги в холодную жидкость рассола, рассматривая зелёные пупырчатые бока вожделенного овоща при свете холодильника. Огурчик пытается выскользнуть, но ловкие тонкие пальцы справляются с ним на раз-два. У Северуса, что скрывать, уже немалый опыт.
Миг – и зелёный беглец хрустит на зубах, наполняя рот холодным соком, дразня язык, проталкиваясь в горло.
Следующие два огурчика заходят незаметно, ощущается лишь всепоглощающее блаженство их совершенного вкуса и хруст, хруст, хруст...
Северус пробует отдышаться и снизить темп. Четвёртый огурчик он выбирает тщательнее, чем второй и третий, он уже знает, что четвёртый огурчик он хочет большим. Самым большим в этой чудесной банке.
Сквозь рассол большими кажутся они все.
Северус облизывает губы и делает окончательный выбор, он достаёт огурец с самого дна, погружая пальцы в рассол ещё глубже, ещё, глубже…
Вкус прежде съеденных огурчиков растворился на языке, а это значит, что можно начать наслаждаться почти что заново. Северус не спешит, поднося ко рту этого солёного гиганта. Он слизывает прозрачную капельку рассола с самого кончика, погружает кончик огурца в рот, обхватив его губами, ощущая языком все оттенки вкуса, и только как следует насладясь холодной скользкой поверхностью, сжимает зубы.
Огурец издаёт громкий хруст и взрывается соком во рту и в руках, рассол течёт по подбородку, рассол течёт по руке до самого локтя, а Северус высасывает его остатки из продолговатого зелёного плода и лихо откусывает огурец чуть не до половины.
Когда с большим огурцом покончено, Северус решает, что на сегодня ему достаточно, но, конечно, перед тем, как закрыть банку, он вылавливает ещё парочку хрустящих малышей и сгрызает их быстро, хищно, уже коря себя за слабость. Он закручивает крышку и ставит банку на место, потом передумывает, открывает её снова, вылавливает – ну всё, уже точно последний – огурчик, сопровождая его глотком ароматного рассола.
Северус расслабленно облизывает пропитавшиеся рассолом пальцы, проходится языком по предплечью, по дорожке, оставленной соком того, большого. Он чувствует, как выравнивается его дыхание, а тело наполняет удовлетворённость. Лёгкий стыд за свою невоздержанность окутывает его, но сейчас, когда ему так хорошо, это совсем, совсем не важно…
Идя потихоньку обратно, Северус думает, что банка опустошена ровно наполовину, а это значит, что огурцов хватит ещё на раз, не больше, и надо будет завтра послать за ними домовика.
В спальне Северус тихо прокрадывается на своё место, как и всегда, но сегодня что-то пошло не так…
- Ты куда ходил?
Встрёпанный Поттер глупо пялится на него в темноте. У Северуса всё замирает внутри.
- Куда можно ночью ходить? – ворчливо отвечает он сонному Поттеру. – Куда короли пешком…
- Ааа, отлить, - гениально догадывается Поттер и приминает любовника к кровати, не обращая внимания на его попытки вырваться, тиская и целуя.
- Ммм, как от тебя пахнет… вкусненько… огурчиком солёным! – удивлённо заключает он.
- Глупости! – фыркает Снейп, покрываясь потом.
- Ты ж мой зелёный в пупырышку, - отвешивает Поттер сомнительный комплимент и снова пускается в поцелуи, которые прерывает очередной глупой репликой:
- Нет, правда! Мне они так и мерещатся! Пойти, что ли, в холодильник, захомячить парочку…
Гарри приподнимается на кровати, чтобы в ту же секунду быть уроненным обратно.
- Лежи, Поттер! Тоже выдумал – огурцы есть по ночам. Совсем уже…
В темноте Северус Снейп не видит, как Гарри Поттер беззвучно смеётся, уткнувшись лицом в подушку.