Chapter Text
То, что матч окончен, Цукишима понимает не сразу. Ещё позднее до него доходит, что они выиграли и можно наконец-то расслабиться.
Тут же, словно по команде, на плечи наваливается усталость. Перенапряжённые пальцы ломит, колени предательски подрагивают, а мокрая от пота футболка неприятно липнет к телу. Премерзкое ощущение, но, несмотря на это, внутри у Цукишимы поднимается волна удовлетворения: полного и безоговорочного, какого-то почти что животного. Хочется сыграть ещё, даже притом, что он прекрасно понимает - продлись матч немного дольше и всё, сил бы не хватило. А так...
На губы сама собой забирается сытая улыбка. Раньше он даже и не думал, что такое возможно: получать удовольствие от игры, а не вгонять себя в рамки «это только клубная деятельность».
Стоит вспомнить и настроение тут же меняется едва ли не на противоположное. Внутри поселяется досада: столько сдерживался, столько потерял времени... Хотя Цукишима и сейчас не считает волейбол делом всей жизни. Он же не Хината в самом деле.
Сначала главной была учёба, теперь - стабильная работа, где нет места случайностям в виде травм и опасениям, что после них ты останешься не у дел.
Цукишиме всегда была важна стабильность. Уверенность...
- Здравствуй, Цукки, давно не виделись.
Знакомый голос, мурлычущие нотки которого всегда пробирались под кожу, выводя из себя, звучит совсем рядом. От неожиданности, всё ещё не успокоившееся после матча сердце пропускает удар.
«А он изменился, - первая мысль, что приходит в голову, стоит только взглянуть на Куроо, а следом за ней: - Хотя на голове всё тот же кошмар».
Но стоит Куроо улыбнуться, что сразу становится понятно - первое впечатление ошибочно. Просто возраст его причесал немного. Разве что стиль...
Чёрный и явно дорогой костюм сидит на Куроо словно влитой.
- Не хочешь поздороваться со старым другом?
Откуда-то из-за спины доносятся шепотки. Кто это? Команда? Разбитые соперники? Болельщики?
Обернуться?
- Чего вам надо, Куроо-сан? - резче, чем хотелось бы, но изменить слетевшие с губ слова уже не выйдет.
- А ты всё такой же колючий, Цукки. Может, отпразднуем вашу победу?
И новая широкая улыбка словно подтверждение - действительно ничуть не изменился. Сколько времени ни пройдёт, в какую одежду ни одень, Куроо всё равно останется тем же.
* * *
Он действительно ждёт, хотя Цукишима и рассматривал иной вариант. Но нет, стоит перед входом в спорткомплекс, где они отыграли последний на сегодня матч. Тёмная фигура в ярком свете уличной подсветки, отгороженная от него толстой стеной стекла.
Победители...
Цукишима катает это слово на языке, рассматривая растрёпанный ветром затылок, широкие, обтянутые пижонским пальто плечи.
«Кто это, Цукишима?»
«Где-то я его уже видел...»
«Сэмпай из школы» - простой и лаконичный ответ. Никаких подробностей и информации. Его жизнь - его личное дело.
«Победителей не судят, да?»
С этой мыслью Цукишима переступает наконец-то порог спорткомплекса, выходя на улицу и привлекая внимание Куроо, что тут же снова улыбается: довольно, ярко и немного хищно. Совсем как раньше.
* * *
Тихий уют семейного ресторанчика, куда его привёл Куроо, успокаивает и располагает. А ещё немного подкупает, потому что на мгновение кажется, будто о нём подумали, выбирая это место. Хотя, скорее всего, Куроо просто предположил: выбери он нечто более шумное и Цукишима, передумав, развернётся и уйдёт.
- Вы что-то хотели?
Он больше не школьник, а Куроо не его... Кто? Действительно сэмпай? Друг?
Цукишима отворачивается, уделяя внимание меню. Для друзей надо куда как больше общаться, после школы же их всех разбросало. А если вспоминать, что Куроо на два года старше...
- Просто посмотреть матч и поприветствовать друга считается? Мистер «это всего лишь клуб».
Насмешничает, как когда-то давно. И от этого, от всколыхнувшихся воспоминаний, что-то тянет в груди.
Цукишима приподнимает голову, чуть удивленно выгибая брови.
- И часто вас интересует что-то настолько незначительное, как наша небольшая команда?
- Цукки, ну реально, вы в Токио. Почему я не могу прийти, посмотреть на твой матч?
«Потому что не ходили раньше?» - едва не срывается с языка, но спасает подступившая официантка. Позволяет отвлечься.
Нет, Цукишима не искал Куроо среди зрителей. Зачем? Куда как лучше смотреть на противников, чем в глупом любопытстве вертеть головой. И уж точно полезней. Всё равно его там нет.
- Потому что у вас работа? - вместо этого отзывается он, как только девушка уходит, бросив любопытный взгляд на Куроо. И Цукишима её в этом не винит. Тот куда как ярче его самого. И одет он не в пример дороже. Цукишима же, даже, несмотря на то, что вырос, всё равно порой напоминает себе вешалку. И это при наличии фанаток и шепотков, а порой и открытых комментариев, что он красив.
- Связанная со спортом, - заканчивает за него Куроо, щурясь, словно довольный кот.
- Туше.
- Чего?
От желания закрыть лицо ладонью его снова спасает официантка. Всё та же. Улыбается приветливо, расставляя с подноса заказ. Причём на этот раз им обоим. Цукишима даже задумывается на мгновение, у кого из них по итогу окажется бумажка с номером. Не заветным, отнюдь. У Цукишимы нет времени на эти глупости. Команда и работа на четверть ставки голодными псами подбирают даже малые его крохи.
- Я слышал, ты собирался бросить играть после того, как закончишь учиться, но... Вот учёба в университете позади, а ты всё ещё в команде. Что повлияло на твоё решение?
- Вы собрались брать у меня интервью, Куроо-сан?
- Боже упаси, я же не журналист. И даже не Акааши. Просто интересно, как другу. Ну или сэмпаю, если из списка друзей ты меня уже вышвырнул.
Едкое «Что вы, как можно» так и не срывается с губ. Вместо этого Цукишима пожимает плечами и, не отрываясь от ужина, поясняет:
- Команда попросила. А я просто подумал, что всегда успею выйти в музей на полную ставку. Если не в Мияги, так где-нибудь ещё.
- Например, в Токио?
Куроо немного хищно улыбается, отправляя ложку в рот, и Цукишима всё-таки язвит, чувствуя, как постепенно сокращается пропасть между ними:
- Куроо-сан, как можно. Где я и где Токио? У вас тут и своих бумагокопателей в достатке.
Хотел бы он переехать сюда? Если серьезно подумать?
Цукишима отворачивается к окну, рассматривая за своим отражением спешащий, никогда не спящий город, утонувший в окрашенных яркими фонарями вечерних сумерках.
Шумно, суетливо, людно.
Нет. Увольте. Именно поэтому он не полез сюда, когда был шанс. Пусть лучше брат, если хочет, покоряет столицу.
- Колючий ты, Цукки. Токио бы тебе понравился.
- Он... - начинает Цукишима, желая сказать всё то, что совсем недавно надумал, но не успевает.
- Шумный, суетливый и людный? - словно читает его мысли Куроо.
Цукишима вскидывается, ловя взглядом скользящую по лицу тень от растрепанной чёлки и блики в тёмно-карих, не чета его собственным, светлым, глазах.
- Да, чаще всего он действительно такой. А ещё бывает и другим. Просто надо знать место и время. Токио многогранен. Я покажу.
- Не...
Он честно собирается сказать: «Нет», а ещё, что ему надо назад, к команде. И что скоро возвращается обратно. Но Куроо уже бросает деньги на стол и поднимается: быстро, но текуче плавно, словно кот. Как когда-то. Будто сейчас сбросил все прошедшие годы с плеч.
- Зайдём к Акааши, если хочешь. Бокуто, может быть, тоже там, вроде бы собирался приехать. Посидим, вспомним былые дни. Может, и Хината там будет. Кагеяму не обещаю, он вроде бы в другой команде сейчас.
«Вот уж не надо мне такого счастья!» - морщится Цукишима, представляя, как будет болеть голова от неугомонных, даже сейчас, Бокуто и Хинаты.
- А своим скажешь, что завтра приедешь. Я правильно помню, что сегодня был последний день? Купим тебе билет на синкансэн. Долетишь с комфортом.
И с этими словами Куроо окончательно вытягивает его в сгустившийся над городом поздний вечер.
* * *
Куроо ведёт его по улицам. Рассказывает, как заправский гид, то об одном, то о другом, но, надо отдать должное, не тащит в толпу. Наоборот, обходит стороной, за что Цукишима безмерно благодарен. Ему на сегодня вполне достаточно и людей, и внимания.
Постепенно город словно отдаляется, хотя они никуда не уходят. Отступают на второй план звуки улиц, как и яркие огни. Остаются сначала сбоку, а потом и вовсе позади.
- И куда вы меня ведёте, Куроо-сан?
- Подальше от суеты. Я же обещал показать тебе другой Токио. И кстати, хватит обращаться ко мне так официально! Чувствую себя стариком каким-то.
- Так вы меня и старше, Куроо... сан.
Цукишима улыбается как раньше: криво, немного ехидно. Словно возвращается в прошлое. В те времена, когда привычка язвить из защитной реакции трансформировалась в простое желание посмотреть, как меняется лицо Куроо от его слов. Вот и сейчас тот возмущённо морщится, недовольно щуря глаза, прежде чем расплыться в острой улыбке:
- Цууукки, ну хватит! Всего на два года.
И, кажется, будто вернулся тот самый мальчишка, что исчез из его жизни, как только выпустился из Нэкома. Растворился во взрослой жизни, оставив после себя только воспоминания и отголоски чужих разговоров.
- Парк или храм? - меняет тему Цукишима, кивая вперёд и отгоняя тем самым непрошеные воспоминания и какую-то иррациональную обиду, что поселилась внутри много лет назад.
- Храм. Там, дальше. Но я предлагаю просто прогуляться.
Цукишима на это лишь кивает, постепенно расслабляясь под неверной, прерываемой долетающим сюда шумом города, тишиной и разгоняемым редкими фонарями сумраком.
- Почему ты не пошёл дальше, Цукки?
Вопрос застаёт врасплох. Неприятный, колкий и какой-то цепляюще-острый.
«Я же играю, вам мало?!»
Но вместо этого с губ срывается малоинформативное:
- Пфе!
- Чего?
Даже в обступившем их полумраке видно, как обиженно вытягивает лицо Куроо.
- Куроо-сан, «дальше» - это удел Кагеямы, Бокуто, Ушиджимы, ну и ещё Хинаты. А вот почему ВЫ бросили волейбол?
Цукишима и сам не понимает, почему не просто останавливается, но ещё и разворачивается так, что преграждает Куроо дорогу. Всё это сделано на каких-то инстинктах. Вот вроде бы они шли почти вровень, а теперь стоят нос к носу.
- Я не бросил, - Куроо каким-то немного нервным жестом трёт шею, прежде чем продолжить с усмешкой: - Я просто сменил весовую категорию. Да и платят мне отлично. Так как тебе теперь Токио?
Цукишима недовольно поджимает губы.
- Поднялся на один пункт.
«Мне не нравится ваше поведение».
Цукишима отворачивается, продолжая идти по тропе и совершенно не задумываясь, куда она их приведёт.
«Да кто я такой, чтобы такое говорить?»
Внутри разливается неприятная, бесконтрольная горечь, причину которой Цукишима не совсем понимает. Или, может быть, не хочет понимать.
- Так ты говоришь, что хочешь узнать, почему я не пошёл в профессиональный волейбол? - в голосе прорезаются поистине кошачьи, мурчащие нотки, так что Цукишима от неожиданности спотыкается, оборачиваясь. Вдруг идущий рядом Куроо превратился в Бакэнэко? - Переезжай в Токио и тогда расскажу.
- Я подумаю, - срывается с губ прежде, чем Цукишима понимает, на что подписывается.