Chapter Text
– Хазан Чамкыран, суд признает вас виновной в совершении такого тяжкого преступления, как убийство! Воспользуетесь ли вы своим правом слова до оглашения приговора?
Сидящая на скамье подсудимых женщина подняла голову. Даже спустя три долгих месяца предварительного заключения ее тонкое, с высокими скулами лицо не потеряло своего очарования. Его не омрачили ни бледные впалые щеки, ни темные круги под глазами — яркое свидетельство неприятностей и бессонных ночей. Она все еще была красива, но огонь в ее карих глазах погас.
Многие из присутствующих в зале суда знали эту женщину. В прошлом она была известной фотомоделью, но после рождения ребенка сделала выбор между семьей и карьерой, решив полностью посвятить себя воспитанию сына и мужа-бизнесмена. Считалось, что ей посчастливилось получить от жизни все, о чем только можно было мечтать – деньги, любящего ребенка, заботливого супруга. Но в один прекрасный день эта идиллия рухнула, брак развалился, как карточный домик, и вот, спустя год, Хазан Чамкыран предъявили обвинение в убийстве.
В зале было замечено отсутствие Синана Чамкырана. Первое время он регулярно посещал судебные заседания и свидетельствовал против отвергнутой жены под видом холодной неприязни. Он посещал суд каждый день, но, видимо, в последний день суда у него сдали нервы, и ему не хватило смелости выслушать окончательный вердикт судей. Публика задавалась вопросом, как Хазан отреагирует на действия ее мужа, но на застывшем лице женщины не было никаких признаков эмоций, когда ее глаза были устремлены на пустое место в первом ряду. Отвернувшись, она больше ни разу не посмотрела в ту сторону. Дама с характером, решили многие.
В суде при исполнении служебных обязанностей присутствовал инспектор полиции Ягыз Эгемен, который вел дело против Хазан Чамкыран. Он давал показания сухим, повелительным тоном и сегодня занял свое место среди судей, чтобы вынести приговор, восстановить справедливость и наказать виновную.
Ягызу Эгемену было больше тридцати лет. Если бы его лицо не было таким непроницаемым и грустным, его можно было бы назвать красавцем. Может, он так глубоко таил свои естественные чувства, что они никогда не прорывались наружу, не оживить улыбкой его суровые, словно окаменевшие черты, не зажечь потухшие глаза.
Взгляд инспектора остановился где-то за Хазан Чамкыран, лицо покрывала смертельная бледность. От напряжения все внутри Ягыза Эгемена дрожало, его одолевало желание вскочить и выбежать вон, и только невероятным усилием воли он сдерживал себя. По трагическому стечению обстоятельств то же самое происходило и в душе подсудимой.
– Вы будете говорить? – спросил судья.
Хазан Чамкыран шагнула вперед и оперлась о деревянный поручень.
– Я только одно хочу сказать, – произнесла она, и в наступившей тишине ее звонкий дрожащий голос разнесся по всему залу, – я утверждала это уже не раз и повторю снова: я невиновна! Я не совершала убийства, и совесть моя чиста. А что до тех, кому понадобилось отправить меня за решетку, то тюрьма по ним плачет! Я буду ненавидеть их до гроба.
Эта гневная тирада окончательно вывела инспектора Эгемена из ступора. Его темная голова дернулась, и он повернулся, чтобы посмотреть на Хазан. Теперь никто не сомневался в том, кому предназначались ее последние слова. Они смотрели друг на друга с ненавистью, и вина Хазан была очевидна для всех. В ее глазах была такая непримиримая враждебность, что, если б взгляд мог убивать, инспектор Ягыз давно покоился бы в могиле.
Все присутствующие невольно ощутили это чувство неприязни, витавшее в зале. Судья первым очнулся и отвернулся, скрывая неудовольствие.
– Такие вспышки не делают вам чести, – привередливо сказал он. – Вы пытались оправдаться, но суд не принял вашего заявления: вы признаны виновной и приговорены к пожизненному заключению, что, на мой взгляд, совершенно справедливо!
Через час Хазан Чамкыран сидела на жесткой скамье черного фургона с зарешеченными окнами и ехала в женскую тюрьму, где ей предстояло провести остаток жизни. А инспектор Ягыз Эгемен, повернув ключ в замке своей спальни, пытался найти забвение на дне – большой бутылки виски.