Chapter Text
Сегодня 15 мая 1999 года. Юнги распахивает тяжелую подъездную дверь, и полдневное солнце сразу же осыпает его горячими лучами — парень щурится. У Юнги в наушниках новый альбом Seo Taiji, на ногах — недавно купленные белые конверсы, которые ни в коем случае нельзя сильно пачкать, и слегка потрепанный рюкзак — за спиной. Мимо Юнги пробегает маленький мальчик, роняет кепку на асфальт и моментально ее поднимает. Юнги делает несколько шагов в сторону арки, ведущей к главной аллее, и там его настигает Намджун — на велосипеде. Через несколько метров Юнги, уже вместе с Намджуном, встречается с Сокджином, который покупает в ларьке жвачку в пластинках. Еще через несколько метров — они втроем перехватывают Хосока, стоящего у стеклянной витрины и рассматривающего свои синие джинсы, купленные на барахолке. Он не перестает ими восхищаться, а Сокджин только и делает, что лопает огромную жвачку и пугает этим остальных. Намджун просит подождать его на лавочке — нужно занести велосипед и поменять воду черепашке. Из квартиры на четвертом этаже доносятся хиты восьмидесятых и громкий смех, а позади Юнги, у невысокого дерева, два рыжих кота тихо рычат друг на друга, готовясь к чему-то более страшному. Но это «страшное» не происходит, и спустя минуту коты разбегаются по разные стороны двора. Возможно, перемирие. Возможно, чье-то поражение. Намджун выходит из подъезда с красными яблоками в руках и сразу же раздает их ребятам. Вкусные яблоки, сладкие. Хосок жует свое и одновременно просит Намджуна принести еще — завтра. Намджун кивает, и Сокджин присоединяется к просьбе Чона. Намджун улыбается и «для вас, парни, ничего не жалко».
Сегодня 15 мая 1999 года. Юнги двадцать два, у него на паузе новый альбом Seo Taiji, на ногах — белые конверсы, а за спиной — потрепанный рюкзак. И Юнги чувствует себя самым счастливым человеком на планете.
***
— Все ведь помнят, что вечером мы идем в «Ночь»? — спрашивает Хосок и делает глоток холодной минералки.
— Конечно. Пропускать субботние дискотеки — преступление, — отвечает Юнги, усмехаясь.
— Особенно, когда там должен выступать ненаглядный Хосока, — выкидывая в мусорное ведро остатки яблока, невозмутимо говорит Сокджин.
— Он… не мой! Пока что… — последнюю фразу Хосок произносит тихо, почти бормоча.
— Ты до сих пор ему… не признался? — интересуется Намджун.
— А ты бы смог на моем месте? Джун, я до сих пор не знаю, как он относится к… этому.
— Признайся и узнаешь, — воодушевленно говорит Сокджин. — Дело пяти секунд.
— Если мое мнение учитывается в данной ситуации, — начинает Юнги, ковыряя песок под ногами тонкой веткой, — то со стороны вы иногда выглядите как замужняя парочка. Друзья так себя не ведут, знаешь.
— Что ты имеешь в виду, хен? — Хосок вдруг выпрямляется и немного хмурится.
— Ну, Чимин постоянно смотрит на тебя с восхищением, часто обнимает со спины, приносит новые кассеты с фильмами, пытается завести разговор первым. Мне продолжать?
— Ай, это всего лишь дружеские знаки внимания! — отнекивается Хосок. Между парнями повисает тишина, и только кузнечики на фоне тихо-тихо стрекочут, разряжая обстановку. Спустя несколько секунд Хосок все-таки спрашивает: — Ты правда так считаешь?
— Я когда-нибудь ошибался?
— Да! — вдруг восклицает Сокджин. — Когда непонятно каким образом решил, что мне нравится Намджун!
— Пять лет назад, это было пять лет назад! — парирует Юнги. Намджун в это время сдерживает смех.
Ну да, было дело, ну ошибся он немного. А что Юнги? А ничего. Нечего вести себя так, словно по уши втрескался в лучшего друга! Интуиция Юнги в те годы не была настолько хорошо подготовлена к подобному.
— Ладно, я попробую сделать это сегодня. Но если Чимин все-таки откажет мне, то я точно уйду в запой.
— У тебя есть все шансы, — подбадривающе говорит Юнги, хлопая Хосока по плечу. — Ну, получить взаимный ответ, а не уйти в запой.
— Спасибо за уточнение, Мистер Поддержка.
***
Юнги валяется на кровати и от скуки листает глянцевый журнал, который младшая сестра выхватила на школьном фестивале. «Что модно этим летом?», «Что носить вместе с джинсовым костюмом?», «Какие кроссовки сейчас самые популярные?», «Что лучше: сережки-гвоздики или сережки-кольца?». Так много вопросов и так мало хороших ответов, думает Юнги, а после задумывается, что теперь хочет проколоть второе ухо. И желательно так, чтобы было не так больно, как в первый раз. Юнги накрывает лицо журналом и случайно проваливается в сон.
— Юнги, просыпайся, там Намджун пришел, — словно где-то вдалеке раздается голос сестры. — Он ждет на улице.
Мин лениво скидывает с себя журнал и озирается по сторонам. В комнате — пусто, зато в дверях стоит Юнджи и беспрерывно смотрит на Юнги. У нее в руках старый серый плеер, который Юнги отдал ей месяц назад, а на голове — растрепанный хвост и помятая челка. Видимо, тоже недавно проснулась.
— А сколько времени?
— Шесть вечера. Намджун сказал, что вам сегодня нельзя опаздывать. Так что поднимайся, а я тоже пойду собираться.
— Ты-то куда? — Юнги потягивается и, надев тапочки, шагает к сестре.
— Свидание, братик, свидание, — вздыхая, говорит Юнджи. — Опережая твой вопрос — это мой одноклассник. Так что можешь не волноваться.
Юнги вздыхает следом. Ох уж эти дела любовные. Юнги иногда кажется, что в этой компании он единственный, кто до сих пор не обзавелся отношениями. И не то чтобы его это сильно напрягает, просто когда вокруг тебя все друг с другом встречаются, начинаешь ощущать себя белой вороной. Нет, у Юнги, конечно, были какие-то попытки в отношения, к тому же — довольно удачные, но надолго это не затягивалось. Может, Юнги и вовсе не предназначен для любви? Или все-таки теория родственной души существует, и он просто еще не нашел правильного человека? Юнги не знает. Юнги предпочитает не думать об этом.
Он зависает в ванной на пять минут, пытаясь смыть с себя сонливость, а затем по-быстрому переодевается в любимую белую футболку и в легкие черные брюки с завышенной талией. И еще минуту старается привести в божеский вид свои растрепанные волосы. Получается так себе, но Юнги доволен и такому раскладу.
— Ты когда домой? — спрашивает Мин сестру, завязывая шнурки на конверсах и замечая маленькое серое пятно сбоку. Все-таки где-то испачкал. Ну вот.
— Еще не знаю, — громко отвечает Юнджи с кухни, пытаясь перекричать воду и телевизор, где сейчас крутят новые хип-хоп клипы, — но приду точно раньше тебя.
— Я запомнил твои слова. Ладно, я пошел, звони, если что.
— Пока-пока! Я закрою.
Выйдя на улицу, Юнги чувствует, как жара почти спала. Вместо нее — теплый ветерок и совсем легкая, но комфортная прохлада, которая ощущается лишь где-нибудь в тени или подземных переходах. Намджун идет рядом и не прекращая делится впечатлениями о прочитанной книге. Если честно, до знакомства с Кимом Юнги не особо любил читать. Но со временем все изменилось. Конечно, теперь Юнги не зачитывается до посинения и не может быстро назвать любимых писателей, но раз в месяц почитать что-нибудь — с радостью. То же самое и с написанием песен — встретив Намджуна, Юнги окончательно понял, к чему лежит его душа. Пусть вся лирика и пишется куда-то в стол — Юнги знает, что однажды они точно смогут показать эти песни миру. Не зря же он столько лет своей жизни отдал игре на пианино.
Уже в самом клубе парни встречаются с Хосоком и Сокджином. Юнги про себя примечает, что Хосок выглядит сегодня слишком… неповседневно. Он даже имитацию сережки где-то достал. Подготовился к признанию по полной, ничего не скажешь. Пока Сокджин и Намджун шляются где-то у бара, Хосок снова спрашивает Юнги:
— Ты правда думаешь, что я тоже, — Чон переходит на шепот, — нравлюсь Чимину?
— Да. По крайней мере, я верю в это. И…
— Что-что там Чимин? — Чимин появляется рядом с ними словно из ниоткуда. Юнги, вздрагивая, не успевает договорить свою мысль. Возможно, это к лучшему.
Повернувшись к нему, Юнги изо всех сил старается подавить кашель. Потому что видит перед собой Чимина, которого не ожидал увидеть никогда в своей жизни. На нем короткий черный топ, открывающий подтянутый живот, и латексные черные брюки. Юнги даже боится представить, что сейчас чувствует Хосок. Но по его лицу видно, что тот в абсолютном шоке. И, кажется, он разучился дышать.
— Это наряд для выступления? — чуть ли не пищит Хосок, хлопая глазами.
— Ага. Нравится? — Чимин зачесывает пепельные волосы назад и улыбается.
— Я… Да, очень. Выглядишь потрясно.
— Ва-а-ау, — тянет Сокджин, вернувшись из бара с банкой безалкогольного пива. — Собираешься соблазнить всех пришедших сегодня?
— Ну, почти. И не всех, правда. — Чимин снова улыбается и смотрит на Хосока. — Но самое интересное еще впереди.
Юнги тихо хмыкает, оставаясь незамеченным. Его слова подтверждаются. Ну конечно, кто бы сомневался.
Основной свет в клубе резко исчезает — вместо него включают диско-шар в самом центре потолка и плавно меняющую цвет подсветку сцены. Помещение погружается в сумрак.
— Ой, мне нужно бежать! Мы сегодня первые. Увидимся после выступления! — Чимин сливается с толпой, убегая за сцену.
— Не смотрите на меня так, — говорит Хосок, — я не буду это никак комментировать.
— Тебе и не нужно, все и так видно, — ухмыляясь, произносит Намджун.
Юнги не сильно вдается в подробности того, что происходит на сцене дальше. Сначала диджей, вроде как, рассказывает о сегодняшнем вечере, сообщает, что с радостью принимает заказы на песни и предупреждает о том, что много пить — плохо и «пожалуйста, если вам станет не по себе, не затягивайте с возвращением домой», потому что «мы вас лечить от белочки не будем». Не диджей, а Мистер Забота, ей-богу.
— Держите кто-нибудь Хосока, — бормочет Сокджин сбоку от Юнги, когда на темную сцену выходят три парня и встают в линию.
— А кто третий? Я думал, Чимин только с Чонгуком выступает всегда, — удивленно спрашивает Юнги.
— Не знаю, мне Чимин ничего не говорил. — Хосок пожимает плечами, не отрывая взгляд от сцены.
Когда над тремя парнями включают темно-красную подсветку, люди в клубе мгновенно замолкают. Когда из колонок начинают доноситься первые ноты минусовки — люди одновременно замирают.
— Матерь божья, они собираются танцевать под «Coming of age ceremony»*, — ровным голосом говорит Хосок. — Все, парни. Я уже заранее — все.
— Кто в здравом уме дает открывать дискотеку этой песней? — задает довольно интересный вопрос Намджун. — Здесь же сейчас потоп будет. И Ноев ковчег не спасет.
— Видимо, сегодня какой-то особенный день, — произносит Сокджин.
А Юнги стоит и не понимает, о чем они вообще. Ну, так-то он слышал эту песню по радио, когда она только вышла. Ее еще Юнджи иногда слушает на всю громкость. Но что в ней такого? А в танце — тем более? Неужели все настолько серьезно?
Юнги хватает нескольких секунд, чтобы осознать одну вещь. Да, все и правда настолько серьезно. Потому что, когда первым начинает танцевать Чимин, Юнги задерживает дыхание. Когда начинает танцевать Чонгук, Юнги перестает моргать. Когда начинает танцевать третий парень, что стоит слева, прямо под прожектором, Юнги нервно сглатывает. В этот момент он перестает думать в принципе. Все, что его теперь заботит, — высокий парень в таком же, как у Чимина и Чонгука, черном топе и латексных обтягивающих брюках. Парень, у которого за ухо заправлены темно-русые волосы, под глазами — дорожка блесток, а на тонких запястьях — серебряные браслеты. Парень, который танцует так плавно, изящно и сексуально, что Юнги просто напросто забывает, где он находится. Парень, который поет свою партию таким глубоким и завораживающим голосом, что Юнги хочет забрать этот голос себе. Для себя. То, как этот парень двигается и смотрит в толпу; то, как он управляет своим телом и руками, как незаметно облизывает губы и прикрывает глаза, когда ведет ладонями вдоль живота и ляжек…
Юнги не хочет отрывать от него взгляд. Хочется смотреть и слушать, смотреть и слушать. Юнги не может вспомнить, когда в последний раз чувствовал что-то подобное, только лишь наблюдая за кем-то. И Юнги кроет, когда он случайно смотрит парню прямо в глаза во время его же партии:
—…Я позволю тебе смотреть только на меня, ведь твоя любовь такая сладкая*…
«Твою ж ма-а-а-ать, — думает Юнги в эту самую секунду, — теперь я тоже, кажется, все».
Музыка заканчивается, парни замирают в одинаковых позах, а затем скромно кланяются. А люди в клубе аплодируют и кричат так громко, что Юнги чуть не глохнет от этой какофонии звуков вокруг себя.
— Мне нужно срочно подышать свежим воздухом, — поворачиваясь к Юнги, хрипит Хосок.
— Мои глаза только что были благословлены, — выдавливает из себя Мин.
— Ты тоже почувствовал это?
— Всем, чем только можно.
— Следующее выступление будет через полчаса, а пока — танцуем! — объявляет диджей, и парни вчетвером отходят подальше от сцены. Они усаживаются на свободный диван около лестницы на второй этаж и первое время просто молчат.
— Я должен переосмыслить свою жизнь, — наконец продолжает начатый разговор Юнги, — я не смогу нормально существовать после увиденного.
— Иисусе, вы такие геи, — шепотом говорит Сокджин, закатывая глаза. — Кстати, когда Чонгук успел так вырасти? Кто его выпустил в подобном виде? Это незаконно, я буду жаловаться!
— Полностью согласен, даже мне стало плохо, — поддерживает Сокджина Намджун.
— А вы вообще видели Чимина? Я чуть не к… — Хосок прерывается, когда мимо проходят две девушки, и делает свой голос тише: — Я чуть сознание не потерял.
— Что ж, я рад, что мы пришли к единому мнению, — подытоживает Мин.
На самом деле, он серьезно не был готов к такому. Это выступление лишило его слов, рассудка, критического мышления и возможного остатка гетеросексуальности (ладно, ее у Юнги никогда и не было). Юнги возненавидит себя, если не познакомится с тем парнем, который сотворил с ним все это. Юнги должен хотя бы попытаться, иначе…
— Вот вы где! — слышится голос Чимина недалеко от дивана. — Мы уже весь клуб обошли в поисках вас.
На горизонте, после Пака, сначала появляется Чонгук, активно махающий им, а затем — тот самый незнакомец. Теперь на парнях вместо сценических костюмов повседневная одежда — обычные футболки да брюки. Только у третьего — свободная рубашка в цветочек, завязанная на животе, и светлые джинсы с прорезями на коленках. А волосы все также слегка заправлены за уши, в которых поблескивают аккуратные серьги-колечки — почти как у Юнги. Парень сильно контрастирует на фоне остальных, чем только сильнее привлекает Мина.
— Ну, как вам? — спрашивает Чимин, опираясь плечом на высокие перила. — Мы готовились почти две недели…
— Это было идеально, — улыбаясь, говорит Хосок. — Вы втроем отлично справились.
— Спасибо. Ох, кстати! Познакомьтесь, это Тэхен. Ким Тэхен! Теперь он тоже в нашей команде.
«Значит, Тэхен… Красивое имя», — думает Юнги и пытается рассматривать его так, чтобы это было не очень заметно для остальных. Тэхен скромно кланяется и улыбается уголком губ. То, как он выглядит сейчас, полностью отличается от того, каким Тэхен был на сцене. Раскрепощенность в противовес скромности. Есть в этом что-то особенное.
— Кажется, ты кое-кому понравился, Тэхен-и, — игриво произносит Чимин, оценивающе смотря на Юнги. — Да, Юнги-хен?
Мелкий засранец. Убить его мало!
Юнги собирается сказать хоть что-нибудь, но в этот же момент диджей включает следующую песню, и Мин слышит знакомые ноты — Sechskies. Отлично, любимая группа Чонгука. Можно перевести тему.
— Чонгук, там, кажется, что-то из репертуара твоей любимой группы включили! Ребята, пойдемте-ка танцевать, что, зря пришли?
Юнги со скоростью света убегает на танцпол и ухватывает с собой Чонгука. Юнги не злится на Чимина — тот ведь не знает, что у Мина с детства проблемы с тем, как нужно правильно знакомиться. Особенно — когда это парни, которые тебе хотя бы немного нравятся.
— «Reckless Love»!** Моя любимая! — восклицает Чонгук и тут же исчезает в толпе танцующих людей.
Первые минуты три все идет по плану. Пока рядом внезапно не появляется Тэхен и не произносит прямо на ухо, чтобы Юнги уж точно услышал:
— Не знаю, почему ты сбежал, но я рад познакомиться, Мин Юнги!
Тэхен говорит это искренне, без каких-либо подшучиваний и заигрывания. И если внимательно прислушаться, то в его голосе можно услышать нотки смущения. Юнги это определенно нравится — значит, не ему одному неловко от такого «знакомства». Чтобы разрядить обстановку, Юнги, чуть приподнявшись на носочки, также громко произносит:
— Я тоже. Кстати, отлично танцуешь.
— Тебе правда понравилось? — Тэхен смахивает с глаз челку и неотрывно смотрит, ожидая ответа.
Юнги прикусывает язык, чтобы случайно не сказать «я забыл свое имя и захотел тебя в ту же секунду, как только ты начал танцевать, сколько это «нравится» по шкале от 1 до 100?»
— Да, — отвечает Юнги и радуется смене песни — диджей наконец включает что-то еще более энергичное.
— Спасибо. Я… старался.
Боковым зрением Юнги замечает тесно танцующих Хосока и Чимина. Юнги кажется, что еще секунда — и они разденут друг друга прямо здесь, на виду у всех. Потому что действия Чимина, пытающегося чуть ли не снять с Хосока футболку, Юнги по-другому интерпретировать не может. Тэхен, видимо, эту картину тоже замечает.
— Знаешь, Чимину очень нравится Хосок…
Интуиция Юнги никогда не подводила его. Ни-ког-да.
— Ай, тоже мне открытие.
— Они слишком очевидные, я раскусил их еще в самом начале.
— Понимаю. Давай пять.
— Думаю, мы поладим, — хлопнув ладонью по ладони Юнги, говорит Тэхен.
Юнги открывает рот, чтобы сказать «Мы уже», но в этот самый момент происходит нечто очень страшное. В толпе кто-то кого-то куда-то толкает, и весь напиток, что был у девушки справа от Тэхена, оказывается на его рубашке. Бедная девушка начинает торопливо извиняться и даже просит «хоть как-то помочь», но Тэхен лишь старается успокоить ее и вежливо отказывается — ничего страшного, не конец света.
— Пойду в туалет, попробую отмыть хотя бы запах, — вздыхая, произносит Ким.
— Я с тобой.
Юнги в сотый раз благодарит всех богов и людей, которые следят за клубом. Потому что здесь даже туалетные помещения выглядят нормально, если сравнивать с другими клубами Сеула. В здешних туалетах даже не страшно находиться. Чистые раковины и зеркала, приличные кабинки, приятные ароматизаторы воздуха, окошко, чтобы не душно было — в общем, все для людей и для их комфорта. Освещение, правда, не очень, но это можно пережить.
Тэхен отрывает несколько сухих салфеток, что висят в коридоре, мочит их в теплой воде и начинает тщательно тереть пятно в районе ключиц. Юнги в это время стоит рядом и пытается помочь — подает новые салфетки.
— Повернись ко мне, — серьезно говорит Мин, понимая, что у Тэхена как-то плохо получается все это дело. Тэхен смиренно поворачивается и чуть отводит голову, чтобы по максимуму не мешать Юнги. — Пора бы уже запретить выходить на танцпол с напитками. Не первый раз такое…
Дверь позади Юнги открывается, и Мин замечает, как Тэхен резко меняется в лице — хмурит брови и отводит от коридора взгляд. Но значению этому не придает до тех пор, пока не:
— Юнги, поцелуй меня.
Юнги застывает с мокрой салфеткой и оттянутым воротником рубашки Тэхена в руках.
— Чего-о?
— Пожалуйста, поцелуй меня. Я… я потом все объясню, просто… просто сделай это. Мне правда неловко просить об этом, но… Меня не должны узнать… Сделай хотя бы вид, что…
Юнги слышит несколько голосов, которые с каждой секундой становятся все громче. Юнги начинает понимать.
— Кто-то из прошлого? — жестом показывает на коридор, а затем откладывает салфетку в сторону. Тэхен медленно кивает и старается не смотреть в глаза Юнги.
— Что только не сделаешь ради друзей своих друзей, — расслабленный вздох.
В общем-то, для Юнги не в новинку целоваться с людьми, с которыми он знаком не больше двух часов (криминальное и немного пьяное прошлое — оно такое, и Юнги хочет поскорее о нем забыть), поэтому особого стеснения он не ощущает. К тому же — он всего лишь прикасается губами к чужим, притягивая Тэхена за шею, так что это и поцелуем сложно назвать.
— Вечер только начался, а они уже решили оприходовать туалет, мерзость, — доносится насмешливый мужской голос сбоку. Два других голоса активно поддерживают, а затем — звук защелки на дверцах.
— От тебя так вкусно пахнет, — вдруг говорит Тэхен шепотом. И Юнги без понятия, как на это реагировать. Они совсем немного отстраняются, но оставляют руки в прежнем положении — на шее и на талии друг друга.
— А ты очень красивый, — не врет и пользуется сложившейся ситуацией.
Юнги хорошо вжился в роль, так ведь?
Голоса снова оживают, и сейчас первый-второй шаг делает Тэхен, возвращая свои губы на законное место. И черт знает, что руководит Юнги в этот момент (он сваливает все на приглушенный свет и само существование Кима), потому что он, господи боже, безмолвно просит у Тэхена разрешение на поцелуй. Он всего лишь чуть подается вперед и невесомо целует нижнюю губу. Ну, чтобы уж точно создать впечатление влюбленной парочки. Да, только для этого. А Тэхен… Тэхен берет и так же безмолвно дает свое согласие. Все кажется таким странным, непонятным и эфемерным, и Юнги на секунду сомневается в правильности своих действий, но… прекратить уже не может. Он целует Тэхена совсем невинно и мягко, успокаивающе перебирая пальцами волосы парня. Время в этом помещении замедляется — секунды тянутся, тянутся, тянутся, а голоса незнакомцев сливаются с музыкой из зала. Но все прекращается ровно в тот момент, когда Юнги перестает слышать людей и принимает решение отстраниться от Тэхена.
— Наверное, мы должны остановиться? — тихо спрашивает Ким, приоткрывая глаза.
— А ты хочешь?
— Кажется, нет.
— Тогда можно мне, ну, знаешь, для полной уверенности… — бормочет Юнги, касаясь кончика носа Тэхена своим. — Вдруг они еще вернутся…
— Да, вдруг они и правда… — Тэхен льнет ближе и приобнимает Юнги, позволяя снова целовать себя.
В какой момент все пошло наперекосяк? Когда и где он свернул не туда? Как он снова до этого докатился? Юнги не знает ответа ни на один из вопросов. Он просто забывается в происходящем и признается самому себе: ему с Тэхеном приятно.
Мину кажется, что через минуту он проснется, и все окажется глупым сном, о котором он будет вспоминать следующие несколько дней.
Но Юнги не просыпается — потому что ему это незачем. Потому что — все реальнее некуда. Потому что он — на трезвую голову — целуется с парнем в клубном туалете, где отсутствие яркого света, еле слышимая музыка из зала, учащенное сердцебиение и чужие, расслабленные руки на его пояснице. А еще — чувство спокойствия и правильного решения.
В любом случае, они всегда смогут сделать вид, что ничего не было. Да?
— Мне так стыдно, но я не хочу, чтобы это все прекращалось, — неловко мурлычет Тэхен, когда Юнги с неохотой отстраняется.
— Не стоит стыдиться своих желаний, — выдыхает Юнги.
— Ты только… только не думай, что я такой. Я-я редко хожу в клубы и еще реже с кем-то знакомлюсь, просто… — Тэхен запинается от волнения и его голос начинает дрожать. — Я не знаю… Пожалуйста, не думай, что я так со всеми, я всего лишь хотел… Я…
Юнги хоть мысленно и уносит в далекие края, но из потока этих слов одну очевидную вещь он все-таки понимает: Тэхен боится, что в глазах Юнги он покажется легкомысленным парнем, которому без разницы — с кем и где. Но Юнги, если честно, такие мысли даже в голову не приходили.
— Я и не собирался так думать, Тэхен, — шепотом в теплую щеку. — Все в порядке, я не сделаю тебе больно, слышишь? Хочешь, прямо сейчас пойдем в парк и подышим воздухом? Или вернемся к остальным? Забудем о случившемся? Скажи мне, чего ты хочешь.
— Хочу еще раз поцеловать тебя… И съесть мое любимое ванильное мороженое, которое продается недалеко отсюда.
— Хорошо. — Юнги в последний раз нежно целует Тэхена, а затем берет его за руку. — Пойдем? Нужно предупредить хотя бы кого-то одного, что мы уходим. Или сбегаем.
В зале они нос к носу сталкиваются с Намджуном, который как раз бредет в сторону туалета. Он задумчиво разглядывает парней, а особенно их сплетенные пальцы, и Юнги всем телом чувствует, что Намджун вот-вот задаст какой-нибудь неловкий вопрос или скажет что-нибудь в стиле Сокджина («Повеселились?» или «Вы такие очевидные»). Поэтому Юнги идет на опережение:
— Хотим прогуляться. Если что — ищите нас в парке. Допоздна не задерживайтесь, много не пейте и, ради бога, следите за Хосоком и Чимином. Они уже на пределе. Пока!
Они выбегают на улицу, оставляя Намджуна и громкую музыку позади. Солнце постепенно уходит за горизонт и оставляет после себя красно-горящие полосы заката. Скоро начнет смеркаться.
— Так где это мороженое продается, говоришь?
— В двух кварталах отсюда.
Спустя двадцать минут парни уже сидят на скамейке в небольшом парке и едят ванильный пломбир. Юнги так-то больше любит фруктовый лед с яблоком или апельсином, но это мороженое ему нравится тоже.
— Кто это был, если не секрет? — рассматривая клумбу душистых белых роз, все-таки спрашивает Юнги.
— Человек, который сделал мне немножко больно, когда мне было шестнадцать.
— Настолько, что ты решился скрыть свое лицо посредством поцелуя с малознакомым парнем?
— Я просто был не готов к встрече с этим мудаком. Так что из двух зол — выбрал наиболее приятное. А что бы ты сделал на моем месте?
— Плюнул бы ему в лицо. Или ударил бы в нос. Или–
— Все, все, — подавляя смешок, говорит Тэхен, — я понял. Не продолжай.
— Хочу узнать тебя получше, — вдруг меняет тему Юнги. — И не потому, что мы, эм, целовались, а потому, что я правда хотел бы общаться с тобой. Ты свободен во вторник? Я собирался ехать за играми для Сеги. Поедешь со мной?
— Мгм, — скромно отвечает Тэхен, пытаясь скрыть улыбку.
— Какие цветы ты любишь? — Юнги вновь начинает говорить о чем-то абсолютно другом.
Тэхен задумывается на несколько секунд, немного хмурясь и покусывая деревянную палочку от мороженого. А после восклицает:
— Тюльпаны! Желтые. Они напоминают мне о летнем солнце. Такие же яркие. А еще у меня мама раньше выращивала их под окном. Нашим соседям они тоже нравились…
— Прости, Тэхен. — И это уже третий раз за сегодняшний вечер, когда Юнги уносит не в ту сторону. — Прости, что все так получилось.
— За что? — искренне удивляется Ким.
— За то, что наше знакомство прошло так сумбурно и неловко. За то, что я постоянно меняю тему разговора и думаю только о том, что ты очень красивый. — Юнги наклоняется вперед и, вздыхая, зарывается пальцами в свои волосы. — Я не умею нормально знакомиться с людьми.
— Хочешь, я тоже сейчас сменю тему?
Юнги немного поворачивает голову и смотрит на Тэхена сквозь растрепанную челку. И слабо кивает.
— Ты классно целуешься. А еще у тебя милая родинка на щеке. И красивые руки. И у тебя вкусный парфюм. Поделишься названием? Кстати, я видел, как ты смотрел на меня во время выступления. Твой взгляд отличался от остальных. Я танцую не так давно, но знаю, о чем говорю. Даже Чимин это заметил.
— И чем же отличался мой взгляд?
— Ты… ты был восхищен мной, заворожен. Ты смотрел на меня не как на парня, который просто выступает с женской песней в коротком топе и облегающих брюках. Ты внимательно следил за моими движениями, наблюдал за выражением моего лица. Я ценю такую реакцию.
— Ты случайно не умеешь читать мысли?
Тэхен на этот вопрос лишь нежно улыбается и убирает прядь волос за ухо.
А Юнги чувствует что-то теплое и приятное в районе сердца.